С. А. Лебедев

Философия науки:
позитивно-диалектическая концепция

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 1:001

ББК 87в

Л33

Автор:
Лебедев С. А. — доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, заслуженный профессор МГУ им. М. В. Ломоносова, известный российский философ, один из ведущих специалистов в области философии и методологии науки.

Рецензенты:
Гранин Ю. Д., доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института философии РАН;
Лукацкий М. А., доктор философских наук, профессор, член-корреспондент Российской академии образования.

В книге излагается новая концепция философии науки, которую автор называет позитивно-диалектической. Эмпирическим фундаментом данной концепции является анализ содержания реальной науки и ее истории, а наука и научное знание рассматриваются как многомерные и диалектически развивающиеся системы. В соответствии с таким пониманием раскрывается содержание всех разделов философии науки: основные этапы развития науки, история философии науки и ее концепции, взаимосвязь философии и науки, онтология науки, эпистемология, методология научного познания, закономерности развития науки и научного знания, праксиология науки, аксиология науки.

Книга адресована всем, кто интересуется проблемами современной философии науки, но прежде всего студентам, аспирантам и молодым научным сотрудникам.

Изображение на обложке wjarek / Shutterstock.com

УДК 1:001

ББК 87в

© Лебедев С. А., 2020

© ООО «Проспект», 2020

Введение.
СУЩНОСТЬ ПОЗИТИВНО-ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ

В истории философии науки XX века произошли три знаковых события. Первое — крах логического позитивизма, одного из самых влиятельных направлений философии науки. Это произошло в результате как внутренних причин (осознание позитивистами несоответствия созданных ими моделей структуры и методов научного познания реальной науке), так и внешних (разрушительная критика идей логического позитивизма представителями постпозитивистской философии науки) (К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос, С. Тулмин и мн. др.) [3]. Второе знаковое событие — потеря влияния уже постпозитивизма в результате критики его теорий структуры и динамики научного познания представителями социальной эпистемологии и социологии научного знания (М. Малкей, Л. Лаудан, Д. Блур, Б. Латур и др.) [4]. Третьим знаковым событием истории философии науки XX века стало возникновение такого нового направления, как постнеклассическая эпистемология [4; 5]. В ее основе лежат два главных принципа. Первый заключается в трактовке субъекта научного познания как творческой личности, деятельность которой в принципе свободна и не должна подчиняться никаким правилам, поскольку любые правила, включая научные методы, во-первых, имеют конвенционально-условный характер, а во-вторых, тормозят научное творчество. Другой принцип заключается в принятии положения, что любой отрезок процесса познания и любой фрагмент научного знания являются элементом более широкого контекста научной деятельности и научного знания. Полное же содержание такого контекста в принципе никогда не может быть известно, поскольку любой конкретный контекст всегда является частью более широкого контекста — метаконтекста и т. д. Неопределенность содержания контекста переносится на неопределенность его элементов, что имеет своим следствием признание принципиальной неустранимости интуитивного элемента в содержании научного знания. В результате все утверждения об истинности или объективности научного знания неизбежно имеют субъективно-волевую природу.

Мы полагаем, что реальной альтернативой безграничному субъективизму и плюрализму постнеклассической философии науки в понимании структурной и методологической сложности науки и научного знания может быть только позитивно-диалектическая философия науки. Она исходит из признания принципиально социального и системного характера научного познания и всех его результатов, а безбрежному плюрализму методологического анархизма она противопоставляет системный плюрализм науки, научного познания и знания, их структуры и методов [16; 17]. Позитивно-диалектическая концепция философии науки имеет в своем названии два ключевых термина: «позитивный» и «диалектический», требующих некоторого разъяснения их значения и смысла в названии данной концепции. Термин «позитивный» означает, что философия науки должна строиться как рациональная реконструкция реального онтологического содержания науки, ее структуры, методов получения и обоснования разных областей, уровней и научного знания, построения моделей развития науки и научного знания на основе анализа истории реальной науки. В данной концепции философии науки реальная наука и ее история рассматриваются как источник, основа и критерий истинности («пробный камень») различных философских моделей науки. Другой ключевой термин в названии рассматриваемой концепции — «диалектическая» — существенно отличается от значения и смысла этого термина в эпистемологии Гегеля. Как известно, диалектический метод Гегеля был не просто умозрительно-трансцендентальным, но и навязывался реальной науке от имени его философии как абсолютно необходимый и единственно истинный. Такой же статус диалектического метода познания (правда, в его материалистической интерпретации) отстаивался позже в рамках марксистской философии. Значение «диалектический» в рамках позитивно-диалектической концепции существенно другое. А именно он является эмпирической констатацией сложного и противоречивого характера как структуры реальной науки и научного знания, так и их динамики [9; 15]. Вот почему только эпистемология, сознательно опирающаяся при описании и объяснении процесса научного познания на его диалектический характер, может рассчитывать на адекватность и полноту своей модели. Такое простое понимание диалектичности науки и научного познания имеет очевидные преимущества адекватности как по сравнению со спекулятивной диалектикой, так и с позитивистскими и постпозитивистскими моделями структуры и динамики научного познания, делавшими акцент на редукционизме в понимании структуры научного знания и кумулятивизме и интернализме в моделях динамики науки и научного знания. Каковы принципы позитивно-диалектической концепции философии науки, составляющие ядро этой исследовательской программы в философском осмыслении науки?

Первый принцип заключается в системном подходе к решению проблемы демаркации научного знания. Согласно ему, научное знание отличается от всех других видов знания не каким-то одним свойством, а системой свойств. Необходимыми и достаточными свойствами научного знания являются: объектность, определенность, обоснованность, истинность, проверяемость, общезначимость и практическая полезность [6]. Только наличие у научного знания всех указанных выше свойств качественно отличает его от всех других видов знания, с которыми имеет дело человек (обыденное, мифологическое, философское, художественное, религиозное, художественное, интуитивное и др.).

Второй принцип позитивно-диалектической концепции состоит в констатации социального характера процесса научного познания. Это означает, что научное познание по своей природе не является ни индивидуально-психологическим, ни трансцендентально-субъектным процессом. Наука и научное познание — это принципиально социальная (коллективная) деятельность по производству научного знания и его применению [17]. Причем знания самого разного не только по областям научного познания (математика, естествознание, технические науки, социальные и гуманитарные науки, междисциплинарные исследования), но и по уровням познания объектов в рамках любой конкретной науки (чувственный, эмпирический, теоретический и метатеоретический уровни научного знания). В зависимости от содержания объекта познания, а также от уровня его познания, в науке используются многообразные методы и средства представления и описания познаваемых объектов. В истории реальной науки никогда не существовало, и не существует сегодня, некоего единого и универсального метода получения и обоснования знания. Для достижения этих целей в науке всегда использовались самые разные познавательные техники и технологии (методы, средства и методики). Главными критериями оправданности любых когнитивных технологий (методов производства и обоснования знания) в науке всегда считались только их результативность и эффективность в получении нового знания и его применении [8].

Третьим принципом данной позитивно-диалектической концепции является положение о том, что научное знание в целом представляет собой суперсложную и плюралистическую по своему содержанию систему различных видов, областей, уровней и единиц научной информации. Эта система имеет не только целостный, динамичный, рефлексивный, но и диалектически противоречивый характер [9].

Четвертым принципом позитивно-диалектической эпистемологии является тезис, что действительным субъектом научного познания, реальным производителем и носителем научной истины является не отдельный ученый, а дисциплинарное научное сообщество. Разумеется, оно состоит из отдельных ученых, но все они являются лишь элементами подлинного, коллективного субъекта научного познания и подчинены в своих действиях и оценках дисциплинарному научному сообществу как целостному субъекту [12]. Будучи социальной системой, субъект научного познания функционирует (несмотря на всю специфичность своей деятельности) по общим законам бытия любой социальной системы. Поэтому коммуникационные (субъект-субъектные) отношения между членами научного сообщества играют столь же важную роль в процессе получения научного знания, его обоснования и принятия, сколь и субъект-объектные отношения. Коммуникационные и субъект-объектные отношения оказывают друг на друга существенное влияние во всех процессах и на всех стадиях функционирования научного познания, совместно определяя как общую траекторию развития научного знания, так и его результативность [17].

Пятым принципом позитивно-диалектической концепции является положение о том, что научное познание и его содержательный результат (научное знание) детерминированы не только исследуемым объектом, но и наличной культурой и обществом как необходимыми условиями его осуществления [15].

Шестой принцип: научное знание и познание обладают существенной степенью самостоятельности и независимости от наличных социальных и культурных условий, приобретая со временем все большую силу инерции и ресурс саморазвития [13].

Седьмой принцип: развитие научного знания регулируется как внутринаучными факторами, так и социокультурными. Оно подчиняется общим диалектическим закономерностям эволюции любой системы: постепенного накопления количественных изменений и перехода системы со временем в новое качественное состояние, во многом противоположное по своим свойствам предыдущему состоянию. Притом между сменяющими друг друга качественными состояниями всегда имеет место частичная содержательная преемственность. Как правило, время перехода системы в новое качество занимает относительно небольшой промежуток по сравнению с предшествующим этапом чисто количественных изменений. В динамике научного знания эти его скачкообразные переходы в новое качественное состояние получили название научных революций. Конкретные причины и механизм протекания научных революций могут быть, как показывает реальная история науки, самыми разными. Но все они заканчиваются достижением некоторого устойчивого состояния, либо оправданием, либо отторжением (частичным или полным) предложенных изменений в системе научного знания. И то, и другое достигается и фиксируется посредством определенного консенсуса среди членов дисциплинарного научного сообщества, выработка которого занимает часто весьма продолжительное время [2].

Восьмой принцип. Важнейшими концептами научной эпистемологии являются: антифундаментализм, качественное разнообразие научного знания, методологический плюрализм, единство противоположного, содержательная и эпистемологическая относительность всех главных характеристик научного знания (его истинности, доказательности, верифицируемости, общезначимости, объективности, определенности и др.), единство преемственности и качественных скачков в процессе развития научного знания и др. [16]. В отличие от позитивистских эпистемологических концепций, отдающих приоритет эмпирическому знанию в структуре и динамике науки и стремящихся редуцировать к нему все остальные виды научного знания (в частности, теоретическое), позитивно-диалектическая эпистемология утверждает принципиальную гетерогенность системы научного знания и познания. Она подчеркивает как качественное разнообразие и равноправие различных видов и областей научного знания, диалектическую противоречивость в отношениях между ними, так и их единство. Именно благодаря плюралистическому и одновременно целостному характеру научного знания обеспечивается как его устойчивость, так и его динамика и развитие. Диалектическая противоречивость структуры научного знания выражается не только в синхронных аспектах его бытия (качественно различные и во многом противоположные по методам области наук, качественно различные виды знания, конкурирующие научные гипотезы, теории и научно-исследовательские программы). Она проявляется и в диахронной противоречивости науки, в последовательной смене в ходе ее исторического развития различных и во многом несовместимых между собой ее культурно-исторических типов (древняя восточная наука, античная наука, средневековая наука, классическая новоевропейская наука, неклассическая наука, современная постнеклассическая наука) [15]. Неизбежным следствием такого чрезвычайно сложного структурного многообразия науки и научного познания являются неоднозначность и многомерность как онтологии науки, так и ее эпистемологии и методологии. И это одна из главных причин существования противоречивого множества различных эпистемологических концепций науки как в прошлом, так и в настоящем состоянии философии науки [1; 3].

Гетерогенность и диалектическая противоречивость структуры научного познания и методологии науки состоит в том, что они включают противоположные виды, методы и средства научного познания, например чувственное и рациональное познание, апостериорное и априорное знание, логику и интуицию, аргументацию и волю, рассудок и разум, стандартную (в частности, алгоритмическую) деятельность и творчество, индукцию и дедукцию, анализ и синтез, детерминацию познания объектом и когнитивную свободу ученого (как основание его продуктивного воображения), объектное и рефлексивное познание и др. [7].

Девятый принцип. Важнейшим видом познания, составляющим необходимое условие успешного функционирования и развития научного знания, является философская рефлексия над наукой, ее структурой, содержанием и динамикой. Особенно важную роль этот вид познания играет по отношению к рефлексии оснований науки, критическому осмыслению и оценке ее фундаментальных законов и принципов. Философская рефлексия над наукой результируется в построении философских оснований науки. Такие основания входят прежде всего в структуру фундаментальных и парадигмальных научных теорий. С помощью философских оснований наука вписывает свое содержание в более широкую когнитивную систему современной ей культуры — систему всего рационального знания (сюда входят и обыденное познание, и практический опыт, и рациональное постижение истории и социальной жизни общества, и, наконец, философия как рационально-теоретическая форма мировоззрения). Как известно, полное исключение позитивистами философской компоненты из структуры научного знания привело их к неразрешимым трудностям в объяснении многих аспектов функционирования и развития науки. Однако столь же неверным является противоположное стремление сторонников трансценденталистской эпистемологии полностью подчинить науку философскому методу, сделать научное познание слишком зависимым от философии. В отличие от них, позитивно-диалектическая эпистемология утверждает относительную самостоятельность и относительную независимость современной науки и научного знания от философии (как, впрочем, и наоборот), огромные ресурсы культурной самодостаточности науки в ее функционировании и развитии. С позиций такого диалектического понимания философия, во-первых, является лишь одним из факторов развития реальной науки, во-вторых, фактором, действующим на науку избирательно (в основном, на теоретическом уровне научного познания), и, в-третьих, фактором, интенсивно влияющим на развитие науки только в период научных революций, в период глубокого кризиса ее фундамента и смены парадигмальных теорий. Таким образом, в противоположность трансценденталистской концепции о фронтальной зависимости научного знания от «истинной философии», диалектическая концепция науки подчеркивает лишь относительный, избирательный и периодический характер этой зависимости [13]. Относительную независимость от философии современная наука «компенсирует» ее технологическим характером и мощным «замыканием» на материальную практику и обслуживание потребностей развития производительных сил общества, его техники и технологий, включая социальные и гуманитарные технологии и др.

Десятый принцип. С точки зрения позитивно-диалектической эпистемологии отношение между философией и наукой — это диалектическое единство противоположных, но вместе с тем дополняющих друг друга видов рационального познания. Оно обусловлено прежде всего существенным различием предметов, функций и задач науки и философии. Предмет и цель науки — это объектный мир и точное, объективное знание о его свойствах, отношениях и законах различных групп объектов. Предмет же и цель философии — это отношение человека к миру, разработка рациональной формы мировоззрения человека, основанного на теоретической рефлексии и принятии им определенной системы универсальных ценностей как основы своего поведения (Благо, Истина, Справедливость, Красота, Польза и др.). С одной стороны, очевидно, что рациональное отношение человека к миру не может не основываться на знании тех объективных законов, которые управляют этим миром. Но, с другой стороны, столь же очевидно, что научное знание о мире — это лишь только необходимое, но отнюдь не достаточное условие для построения рационального мировоззрении, ибо последнее опирается также и на определенное понимание человека, его глобальных целей и интересов. Ясно, что это понимание не может быть выведено из знания о мире объектов и тем более определено им однозначно. Скорее, наоборот. Сама наука и ее содержание являются предметом философской оценки и интерпретации с позиций определенного понимания целей и возможностей человека. И об этом красноречиво свидетельствует вся история науки и постоянно имеющая место переинтерпретация ее содержания с позиций новой культуры и нового взгляда на человека, его цели и возможности. В силу качественного различия предметов, методов и содержания философии и конкретно-научного знания не только научное знание принципиально не может быть чисто логически выведено из «истинной» философии, ибо имеет собственные детерминанты своего развития [14]. Верно и обратное утверждение: рациональная философия также не может быть выведена даже из совокупного научного знания о мире, поскольку опирается в своих построениях не только на науку, но и на весь многообразный опыт человеческой жизнедеятельности, на всю культуру, по отношению к которой наука является лишь одной из ее подсистем [13].

Хотя граница между философией и наукой и их содержанием не является жесткой, раз и навсегда данной и окончательной, а подвижной и относительной как исторически, так и функционально, однако она всегда существует. Своим основанием она имеет качественную структурированность содержания сознания, наличие в нем различных сфер и уровней (в частности, сфер всеобщего и частного содержания сознания, предметного и ценностного знания и др.). По отношению к частным наукам философия выступает не только как более общий, но и как мировоззренческий вид знания, выполняя по отношению к науке мировоззренческо-интерпретативную, оценочную, общекультурную и адаптивную функции. Это обусловлено тем, что только в философии, только с помощью философских категорий любая область сознания и знания способна рационально моделировать себя в качестве одной из подсистем человеческой культуры [14]. Конечно, философия оказывает на науку наиболее сильное и непосредственное влияние, прежде всего на теоретическом уровне научного познания. История науки свидетельствует об этом весьма красноречиво: Г. Галилей и И. Кеплер, И. Ньютон и Г. Лейбниц, А. Пуанкаре и А. Эйнштейн, Н. Бор и В. Гейзенберг, В. И. Вернадский и И. М. Шмальгаузен, как и другие классики науки, не только сознательно и активно использовали когнитивные ресурсы философии при обосновании конкретно-научных программ и теорий, но и писали важные работы в области философии науки. Несмотря на возрастание существенной самостоятельности науки в культуре и ее внутренних закономерностей в развитии, взаимосвязь науки с философией по-прежнему является и, видимо, останется и в будущем одним из важнейших факторов динамики научного знания.

Список использованной литературы

1. Лебедев С. А., Коськов С. Н. Эпистемология и философия науки: классическая и неклассическая. М.: Академический проект, 2014.

2. Кун Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 2011.

3. Лебедев С. А. Философия научного познания: основные концепции. М., 2014.

4. Лебедев С. А. Постнеклассическая эпистемология: основные концепции // Философские науки. 2013. № 4. С. 69–83.

5. Фейерабенд П. Против методологического принуждения. Очерк анархистской теории познания. Благовещенск, 1998.

6. Лебедев С. А. Структура научной рациональности // Вопросы философии. 2017. № 5. С. 66–79.

7. Лебедев С. А. Философия науки: общие проблемы. М.: Издательство Московского университета, 2012.

8. Лебедев С. А. Методы научного познания. М.: Альфа-М, ИНФРА-М, 2019.

9. Лебедев С. А. Структура науки // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 2010. № 3. С. 26–50.

10. Лебедев С. А. Научная истина и ее критерии // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2012. № 4. С. 7–22.

11. Лебедев С. А. Философские основания и эвристические возможности интерналистского и экстерналистского объяснения развития научного знания // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 1991. № 3. С. 3–13.

12. Лебедев С. А. Научная истина: консенсуально-экспертный характер // Гуманитарный вестник. 2019. № 3. С. 3.

13. Лебедев С. А. Взаимосвязь философии и науки // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2013. № 1. С. 7–28.

14. Степин В. С. Философия науки. Общие проблемы. М.: Гардарики, 2006.

15. Лебедев С. А. Культурно-исторические типы науки и закономерности ее развития // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2013. № 3. С. 7–18.

16. Лебедев С. А. Курс лекций по философии науки. М., 2014.

17. Лебедев С. А. Пересборка эпистемологического // Вопросы философии. 2015. № 6. С. 53–64.

Глава 1.
НАУКА И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ЕЕ РАЗВИТИЯ

Наука — это особая область познавательной и практической деятельности людей. В своей сущности она кратко может быть определена как профессиональная социально-когнитивная деятельность по производству и применению научного знания [1]. В своем историческом развитии наука прошла ряд этапов, которые характеризовались разным видением ее предназначения и функций, способов получения и обоснования научного знания, взаимоотношения с обществом и культурой. Можно выделить шесть качественно различных состояний в процессе глобальной эволюции науки. Это: древняя восточная наука, античная наука, средневековая наука, классическая наука, неклассическая наука и современная постнеклассическая наука. Каждый культурно-исторический тип отличался от других не только содержанием научного знания, но и своеобразием своего методологического инструментария, а также своими философскими основаниями [2; 3; 4].

1. Исторические этапы развития мировой науки

Говоря о древней восточной науке, необходимо отметить следующие ее характерные черты: непосредственная связь с практическими потребностями общества и их обслуживание, эмпирический характер процесса научного познания, рецептурный и догматичный характер научного знания, сакрально-кастовая организация научной деятельности, закрытость научного сообщества. Первая глобальная революция в развитии науки произошла в VII веке до н. э. на территории Древней Греции. Ее результатом стало возникновение и развитие нового культурно-исторического типа науки — античной науки. Ее черты были во многом противоположны характеристикам древней восточной науки. В частности, это созерцательный характер процесса научного познания, стремление античных мыслителей к теоретичности научного знания и его логической доказательности, относительная независимость науки от непосредственных практических потребностей общества, критический и рефлексивный характер научных знаний, их открытость для изменения и улучшения, демократичность научного сообщества. Благодаря этим особенностям античной науке удалось совершить всемирно-исторический прорыв в развитии научного знания. Вот его главные результаты: построение философии как научно-теоретического мировоззрения, создание логически доказательной математики (в частности, евклидовой геометрии), создание силлогистики как первой теории логического доказательства, построение первой теоретической системы астрономии (теория Птолемея), создание физики как науки о законах природы, а также ряда социально-гуманитарных научных дисциплин (исторической науки, политической науки, юриспруденции, искусствознания и др.).

Античная наука просуществовала в качестве особого культурно-исторического типа в течение почти тысячи лет, с VII века до н. э. по III век н. э. Затем ее сменил новый, средневековый тип науки, воплотивший в своих главных чертах особенности и потребности возникшей в Западной Европе новой цивилизации, основу которой составило христианство. Наука в Средние века отнюдь не прекратила своего существования, однако она вынуждена была функционировать и развиваться в контексте господствовавших в обществе религиозных ценностей и религиозного образа жизни. Характерными чертами средневековой науки были: теологизм, телеологизм, схоластичность, антропологизм, герменевтический метод, религиозный догматизм. Наука Средних веков достигла существенных результатов в ряде гуманитарных исследований: логике, риторике, герменевтике, языкознании, философии и др., хотя в области естествознания и математики здесь не было сколько-нибудь существенного продвижения по сравнению с античной наукой [3].

В XVII веке вместе с закатом средневековой цивилизации в Европе произошла очередная глобальная научная революция, ознаменовавшаяся возникновением нового культурно-исторического типа науки, так называемой классической науки. Ее главные черты и особенности: светский характер научной деятельности, экспериментальный метод, математический язык, практическая направленность, эмпирическая обоснованность знания, критический дух научного познания, демократизм, открытость к изменениям, оформление науки в качестве одного из социальных институтов общества. Классическая наука опиралась на специфические философские основания [8]. Этими основаниями в области понимания природы были: однозначный детерминизм; субстанциальная природа пространства и времени; абсолютность (неизменность) пространственных размеров (протяженности тел) и временных интервалов (длительности); абсолютность одновременности во всех системах отсчета; евклидов характер пространства и времени; возможность мгновенной (бесконечной) скорости распространения воздействия (принцип дальнодействия); всеобщая взаимосвязь явлений; непрерывность вещества и энергии; линейный характер изменения объектов и (или) систем; аддитивность любого воздействия; пространственная и временная бесконечность Вселенной; первичность необходимости и вторичность случайности; антителеологизм в неорганической природе; закономерный характер всего происходящего в мире; идеология элементаризма и редукционизма в понимании взаимоотношения между объектами и их совокупностями (системами). У классической науки были также свои специфические гносеологические основания, свое специфическое понимание процесса научного познания и необходимых требований к его результату — научному знанию. Этими требованиями были: объективность; истинность научных фактов и теорий; определенность (однозначность) понятий и суждений науки; трансцендентальный характер субъекта научного познания; универсальность (всеобщность) научных законов и теорий; монотеоретизм (возможна только одна истинная теория об одном и том же объекте); логическая доказательность всех научных суждений и теорий; предмет научного познания — объект («вещь в себе»); базисная лингвистическая характеристика знания — текст; научная теория — дедуктивная система; вера в существование универсального научного метода; научное знание должно быть ценностно нейтрально; исходный пункт научного познания — эмпирический опыт (данные наблюдения и эксперимента) [8].

Классическая наука как специфический культурно-исторический тип просуществовала с XVII века вплоть до начала XX века. Однако уже в конце XIX века обнаружился серьезный кризис ее основ, прежде всего он затронул те области знания и дисциплины, которые были бесспорными лидерами классической науки: физику (основу которой составляла механика Ньютона) и математику (евклидову геометрию и теорию множеств Кантора). В этих науках были обнаружены либо логические противоречия, либо их несостоятельность в качестве универсальных теорий при объяснении новых фактов [16].

В результате глобальной научной революции, произошедшей в науке в начале XX века, возник новый культурно-исторический тип науки — неклассическая наука. Ее лидерами стали теория относительности и квантовая механика. Неклассическая наука отличалась от классической науки не только альтернативными по отношению к классической науке теориями, начиная с математики и физики, но и новым типом своей социальной организации. К этим особенностям относятся: массовый характер научной деятельности («большая наука»), создание промышленного сектора науки, активное участие бизнеса и государства в развитии науки, встраивание науки в качестве элемента инновационной и экономической системы общества, конкуренция научно-исследовательских программ, преимущественно коллективный характер субъекта научного познания. У неклассической науки появились и новые философские основания, например новые онтологические основания, которые существенно отличались от соответствующих оснований классической науки. Этими основаниями стали: вероятностный детерминизм; атрибутивная природа пространства и времени; относительность пространственных размеров и временных интервалов; относительность одновременности; неевклидов характер пространства; внутренняя взаимосвязь пространства, времени и материи; конечная скорость распространения любого физического воздействия (не более 300 000 км/с); представление о Вселенной как о системе, имевшей начало во времени и обладающей всегда конечным объемом, хотя и постоянно увеличивающимся; утверждение равноправия необходимости и случайности в объективной реальности; утверждение о том, что взаимосвязь всех явлений имеет место лишь в пределах светового конуса; утверждение о дискретном характере энергии и вещества. Гносеологическими основаниями неклассической науки стали следующие философские принципы: признание субъект-объектного характера научного знания; положение о том, что объективность знания следует понимать не как его независимость от сознания, а лишь как его общезначимость; положение об относительной истинности любых научных концепций и других единиц научного знания; утверждение об относительной определенности любых научных понятий и концепций; утверждение о принципиально социальном характере субъекта научного познания; утверждение о партикулярности всех научных законов и теорий (принципиальная ограниченность их сферы действия); утверждение о комплементарном (дополнительном) характере научных описаний и, как следствие, утверждение о возможности существования нескольких истинных и взаимоисключающих описаний одного и того же объекта; утверждение о том, что принципиально невозможно с помощью эмпирического опыта доказать научные законы и теории и что опыт в лучшем случае может только подтвердить их; утверждение, что любая научная теория может быть логически упорядочена лишь частично; положение о неизбежности методологического плюрализма в научном познании; в научном познании всегда имеет место не только объектная, но и ценностная детерминация процесса научного знания и его результатов; положение, согласно которому опыт и мышление в равной степени могут быть источником и основой научного познания на любом из его этапов [6].

Однако в недрах неклассической науки постепенно сформировался, а начиная с 80-х годов XX века и решительно заявил о себе, новый, постнеклассический тип науки. Каковы основные черты постнеклассической науки? Это, прежде всего, новая онтология (познание сверхсложных систем и объектов, особенно тех, которые включают человека в качестве своего элемента) [18]; осознание нелинейного характера эволюции большинства реальных объектов и систем; требование экологического и этического регулирования научных проектов и их практической реализации [10]; превращение науки в один из главных приоритетов развития общества и государства; резкое удорожание современных научных исследований; масштабное финансирование науки со стороны государства и бизнеса; первостепенное внимание вопросам научного менеджмента (проблемам эффективной организации и управления наукой) [15]. Научными лидерами постнеклассической науки стали: молекулярная биология, химия, науки о материалах, синергетика, науки о человеке и об обществе, медицина, экология, глобальные проблемы мирового развития, междисциплинарные исследования. Постнеклассическая наука опирается на особые онтологические и гносеологические философские основания. Онтологическими философскими основаниями постнеклассической науки являются: индетерминизм; утверждение о фундаментальном характере случайности в мире; утверждение об относительности пространственных и временных свойств объектов; утверждение о дискретном характере пространства, времени, вещества и энергии; системность и целостность объектов; антиредукционизм; эволюционный характер изменений объектов и систем; потенциально неограниченная (но всегда конечная) скорость распространения воздействия; нелинейный (бифуркационный в целом) характер изменений объектов и систем; возможность как аддитивных, так и неаддитивных взаимодействий объектов; условно закономерный характер изменений в природе и обществе; свободный и творческий характер человеческого существования; утверждение о коэволюционном характере взаимодействия природы и общества; утверждение о постоянном расширении ноосферы и ее влияния на все происходящие в мире процессы [9]. Гносеологическими основаниями постнеклассической науки стали:

1) понимание объективности научного знания как результата его консенсуальности;

2) вероятностный характер научного знания и большинства его законов;

3) утверждение о всегда имеющей место недоопределенности научного знания (всех научных понятий, суждений, теорий);

3) осознание того, что подлинный субъект научного познания — это профессиональное научное сообщество (научный коллектив);

4) осознание идеализированно-конструктивного характера любых научных законов и теорий;

5) утверждение о возможности неограниченного числа дополняющих и даже взаимоисключающих друг друга теоретических описаний одного и того же объекта;

6) осознание того, что для квалификации некоторого научного знания как истинного требуются не только его логическая (теоретическая) доказательность и опытное подтверждение, но и принятие соответствующего решения дисциплинарным научным сообществом (в результате когнитивных переговоров его участников и на основе их когнитивной воли);

7) осознание того, что непосредственным предметом научного познания всегда является сконструированная мышлением сущность [13];

8) базисные лингвистические характеристики научного знания — интертекст и гипертекст;

9) любая научная теория всегда является нарративом (т. е. повествованием, «рассказом», story) [16];

10) методологическая и лингвистическая свобода ученого — необходимое условие его самовыражения и творчества;

11) существенная логическая и лингвистическая гетерогенность научного текста [16];

12) исходное начало научного познания — здравый смысл.

Постнеклассическая наука стала своеобразным возвращением науки к своему исходному состоянию, какой наука была в древности, но на более высоком уровне развития. Дело в том, что главной интенцией постнеклассической науки вновь стала ее ориентация не столько на истинность и логическую доказательность научного знания, а также его мировоззренческую значимость, сколько на практическую применимость научного знания и его инновационную ценность. Проблема построения адекватного мировоззрения все более часто стала рассматриваться сегодня не как задача науки, а как предмет других форм и видов человеческого познания: философии, религии, искусства, политической идеологии, СМИ и др. В современной философии науки на основе осмысления исторического опыта развития науки были сформулированы и развиты следующие модели развития науки и научного знания: интернализм, экстернализм, кумулятивизм и антикумулятивизм [7].

2. Закономерности развития науки

Прежде всего, остановимся на содержании экстерналистской и интерналистской моделей развития науки. Согласно экстерналистам, основными движущими силами возникновения и развития науки являются социальные потребности и причины: совершенствование орудий материальной деятельности, уровня техники и технологий, социальной системы; повышение адаптационного потенциала общества и его приспособление к условиям окружающей природной среды, совершенствование самого человека (Ф. Бэкон, Дж. Бернал, неомарксизм, технологический и экономический детерминизм и др.). Согласно же традиционной интерналистской модели развития науки, ее главными движущими силами являются любознательность, стремление людей познать мир, создать объективно-истинное знание о нем, усовершенствовать научное знание прежде всего ради него самого. Вопросы применения научного знания считаются в рамках интерналистского подхода важными, но все же вторичными по отношению к главной цели развития науки — получению истинного знания об объектах (древнегреческие философы и ученые, Г. Галилей, Р. Декарт, Г. Лейбниц, И. Ньютон, Г. Гегель, И. Кант, К. Поппер, Т. Кун и др.) [13].

Другими значимыми моделями развития научного знания в современной философии науки являются кумулятивистская и антикумулятивистская концепции. Согласно кумулятивистам, научное знание развивается эволюционно и постепенно, добавляя к добытым однажды объективным научным истинам все новые истины. Двумя альтернативными вариантами кумулятивизма являются эмпиризм и рационализм (теоретизм). Они достаточно подробно описаны в историко-философской и современной методологической литературе. В противоположность кумулятивистам (как эмпиристам, так и рационалистам) их философские оппоненты — антикумулятивисты — считают, что в развитии научного знания имеет место не только преемственность, но и качественные скачки, концептуальные разрывы в содержании знания. В своих моделях динамики научного знания антикумулятивисты опираются на тот бесспорный факт истории науки, что сменяющие друг друга фундаментальные теории утверждают об одном и том же предмете не просто разные, но и противоположные взгляды (астрономия Птолемея и Коперника, евклидова и неевклидова геометрии, классическая механика и квантовая механика и т. д.). Согласно антикумулятивистам, революции в развитии научного знания отнюдь не редкое или случайное событие, а вполне закономерное и повторяющееся явление. Попытки же объяснить смену научных теорий с помощью принципа соответствия (Н. Бор и др.) есть не более чем философское пожелание. Принцип соответствия в лучшем случае является лишь формой констатации существования практической аппроксимации в отношениях между старой и сменяющей ее новой теорией, но он не в состоянии обосновать возможность включения содержания старой теории в новую в качестве частного или предельного случая. Такое включение невозможно просто потому, что между новой и старой теориями имеются отношения логической несовместимости ряда их оснований и принципов (система Птолемея и система Коперника, евклидова и неевклидова геометрии, классическая механика и теория относительности, классическая физика и квантовая механика, классическая космология и эволюционная космология и др.) [1]. Видными представителями антикумулятивизма в понимании отношения между фундаментальными научными теориями являются К. Поппер, Т. Кун и их последователи [1].

С нашей точки зрения, реальной альтернативой всем рассмотренным выше моделям развития научного знания является концепция диалектического взаимодействия внутринаучных и социокультурных факторов в развитии науки. Эту позицию разделяет подавляющее большинство современных ученых и философов. С точки зрения диалектической концепции развития науки главными внутринаучными целями ее развития является совершенствование научного знания в отношении его адекватности, точности и обоснованности, а также увеличение его объема, развитие методологического арсенала науки. Средствами же достижения этих целей являются усвоение и применение учеными накопленного ранее научного знания, проведение новых экспериментальных и теоретических научных исследований, престижность занятия наукой, талант исследователей. Основными же социокультурными факторами развития науки являются тип осваиваемых наукой и практикой объектов и систем, объем накопленного ранее научного знания, методологические и мировоззренческие основания науки, социальный и экономический заказ общества, тип культуры, наличный творческий потенциал научного сообщества, востребованность науки и ее социальный имидж [19].

На основе диалектической концепции науки можно сформулировать следующие общие закономерности развития научного знания. Это:

• детерминация содержания научного знания новыми типами исследуемых объектов и научных проблем;

• детерминация ранее накопленным объемом научного знания;

• прерывно-непрерывный характер эволюции систем научного знания в любой из областей науки;

• увеличение информационной емкости сменяющих друг друга научных теорий;

• от знания простых объектов и систем к познанию более сложных;

• повышение степени точности, доказательности и проверяемости знания;

• увеличение методологического и методического арсенала научного познания;

• усиление взаимосвязи и взаимообусловленности различных форм детерминации научного знания: объектной, практической, социокультурной, мировоззренческой;

• рост теоретического плюрализма научных знаний;

• увеличение роли когнитивных коммуникаций и экспертных оценок в оценке научным сообществом различных единиц научного знания: их новизны, доказательности, обоснованности, практической значимости и др.;

• постоянный рост дифференциации научного знания и увеличение количества научных дисциплин;

• усиление интеграционных связей между различными дисциплинами и областями науки;

• усиление единства естественно-научного и гуманитарного знания;

• рост числа междисциплинарных, комплексных и проблемно-поисковых исследований;

• увеличение роли творческого и личностного потенциала ученых в научном познании, в процессе создания новых теорий и их утверждении в качестве значимых систем научного знания;

• возрастание когнитивной и социальной ответственности ученых за принимаемые научные решения;

• усиление инновационной ориентированности научного знания;

• возрастание значения стандартизации научного знания и его включения в глобальную информационную сеть [11].

Наряду с общими законами развития научного знания в каждой из областей науки действуют свои специфические закономерности, обусловленные особенностями предметного содержания этих областей науки.

Например, такими закономерностями для развития естественно-научного знания являются:

• постоянное увеличение предметной (объектной) сферы естествознания;

• рост объема научных наблюдений и их точности;

• возрастание экспериментальной базы естествознания и ее роли как основы и критерия объективной истинности знания;

• увеличение веса и относительной самостоятельности теоретического уровня знания по отношению к эмпирическому знанию;

• усиление математизации естественно-научного знания;

• рост системной организации всего естественно-научного знания с выделением ведущей роли парадигмальных теорий и научной картины мира в обеспечении его целостности;

• усиление взаимосвязи и взаимодействия естественных наук с техническими, социальными и гуманитарными науками;

• рост инновационной ориентированности естественных наук на решение фундаментальных экономических, практических и социальных проблем [15].

По сравнению c закономерностями естествознания развитие математики подчиняется другим закономерностям. Это:

• рост абстрактности математического знания [12];

• существенное использование логики и ее методов в построении и обосновании математических теорий;

• рост разнообразия способов введения и построения математических объектов и теорий;

• стремление к обеспечению логической целостности математического знания;

• нахождение единых оснований математических наук;

• формализация содержательных математических теорий и рассуждений;

• конструктивизация, алгоритмизация и компьютеризация математического знания;

• усиление взаимосвязи математического знания со всеми другими науками (естествознанием, техническими и социальными науками);

• рост ориентации современной математики на решение фундаментальных практических и социальных проблем.

Закономерности развития технических наук другие. Это:

• тесная взаимосвязь с естественными, социальными и военными науками;

• непосредственная связь с практикой и материальными интересами и потребностями общества;

• существенная зависимость от уровня и характера поддержки со стороны государства и частного бизнеса;

• соответствие технических и технологических проектов экологическим и гуманитарным требованиям;

• повышение уровня математизации и компьютеризации моделей техники и технологий;

• усиление междисциплинарного и комплексного характера технического и технологического знания;

• переход от моделирования отдельных технических систем и технологических процессов к созданию моделей сложных техносистем и моделированию эволюции техносферы в целом [14].

Специфическими закономерностями развития социально-гуманитарного знания являются:

• мировоззренческо-ценностная детерминация;

• непосредственная зависимость от исторически изменчивого и противоречивого социокультурного контекста;

• плюрализм и диалогичность;

• рефлексивный и эмоционально-выразительный характер дискурса;

• использование самых различных лингвистических и семиотических приемов при изложении, обосновании и оценке социально-гуманитарных концепций;

• поддержание высокого уровня критичности дискурса;

• совершенствование герменевтического искусства;

• высокая степень интенсивности когнитивных коммуникаций среди членов профессионального научного сообщества;

• тесный характер общения с широким кругом читателей социальных и гуманитарных научных текстов [11].

Выводы

1. Развитие мировой науки в целом имеет непрерывно-прерывный характер. В нем периодически происходят глобальные научные революции и смена культурно-исторических типов науки. Такая смена обусловлена не только накоплением содержания научного знания, но и качественным изменением мировоззренческих и методологических оснований науки, типа цивилизации и культуры, органической частью которых наука всегда является.

2. Каждый культурно-исторический тип науки имеет как свои особые возможности, так и ограничения в развитии потенциала науки.

3. В синхронном плане необходимо различать общие закономерности развития научного знания и специфические закономерности развития различных областей науки; последние не противоречат первым, а являются их конкретизацией применительно к содержанию разных областей и видов наук.

4. Главной целью развития науки и ее общим трендом, несмотря на смену ее культурно-исторических типов, является умножение адаптационного и инновационного потенциала общества и человеческой цивилизации в целом.

Список использованной литературы

1. Лебедев С. А. Научный метод: история и теория. М.: Проспект, 2018.

2. Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. М.: Либроком, 2010.

3. Лебедев С. А. Культурно-исторические типы науки и закономерности ее развития // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2013. № 3. С. 7–18.

4. Гачев Г. Д. Наука и национальные культуры (гуманитарный комментарий к естествознанию). Ростов н/Д., 1993.

5. Гайденко П. П. К проблеме становления новоевропейской науки // Вопросы философии. 2009. № 5. C. 34–48.

6. Лебедев С. А. Структура научной рациональности// Вопросы философии. 2017. № 5. С. 66–79.

7. Лебедев С. А. Философские основания и эвристические возможности интерналистского и экстерналистского объяснения развития научного знания // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 1991. № 3. С. 1–13.

8. Лебедев С. А., Рубочкин В. А. История науки. Философско-методологический анализ. М.; Воронеж, 2011.

9. Лебедев С. А. и др. Введение в историю и философию науки / С. А. Лебедев, В. В. Ильин, Ф. В. Лазарев, Л. В. Лесков. М.: Академический проект, 2005.

10. Лебедев С. А. и др. Философия естественных наук / под ред. С. А. Лебедева. М.: Академический проект, 2006.

11. Лебедев С. А и др. Философия социальных и гуманитарных наук. М.: Академический проект, 2006.

12. Лебедев С. А. и др. Философия математики и технических наук. М.: Академический проект, 2006.

13. Лебедев С. А. Философия научного познания: основные концепции. М., 2014.

14. Лебедев С. А., Твердынин Н. М. Гносеологическая специфика технических и технологических наук // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 2008. № 2. С. 44–70.

15. Лебедев С. А. и др. Философия науки / под ред. С. А. Лебедева. Наука как инновационная деятельность. Уфа, 2009.

16. Лебедев С. А. Постнеклассическая эпистемология: основные концепции // Философские науки. 2013. № 4. С. 69–83.

17. Степин В. С. Исторические типы научной рациональности и проблемы демаркации и преемственности // Философия, методология, история науки. 2015. № 1. С. 6–27.

18. Наука в культуре. М.: Эдиториал УРСС, 1998.

19. Ценностные аспекты развития науки. М.: Наука, 1990.

Глава 2.
ПРЕДМЕТ И СТРУКТУРА СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ НАУКИ

1. Предмет философии науки

Исторически философия науки возникла как эпистемология, предметом которой было исследование идеального (или должного) научного познания: его природы, условий и методов достижения в науке абсолютно истинного, объективного и доказанного знания. Предмет же современной философии науки качественно иной: не должная, а реальная наука в ее общих измерениях (познавательном, практическом, социальном, культурном, антропологическом). Ее цели — раскрытие сущности реальной науки, общей структуры науки и научного знания, закономерностей их развития, механизма взаимосвязи философии и науки, анализ философских оснований и философских проблем реальной науки [1]. Как показывает история философии науки, трактовка ее предмета и содержания существенно зависела как от исторического состояния науки, так и от принятия той или иной концепции философии. Отсюда следует, что в силу принципиальной плюралистичности философии (а это бесспорный исторический факт), а также благодаря качественно многообразному и исторически изменчивому содержанию науки и научного знания (а это столь же очевидная реальность) не существует и не может существовать какой-то единственно истинной философии науки. Тем не менее задача построения адекватной философской теории науки как чрезвычайно важного сегмента культуры, осмысления ее возможностей и границ, четкого определения структуры, методов и закономерностей развития науки всегда являлась значимой для общества, особенно для философов и ученых. Особенно актуальной эта проблема является в нашу эпоху, когда наука стала главным локомотивом развития цивилизации. От правильного понимания сущности науки, закономерностей ее развития, адекватного истолкования механизма взаимосвязи науки со всеми другими сторонами и подсистемами современной культуры и общества во многом зависит судьба не только науки, но и места различных стран и народов в глобальном мире, а также будущее всей человеческой цивилизации в целом [6; 12]. В осмыслении феномена науки современная философия науки пытается опереться на огромный массив науковедческой информации, полученной за последние сто лет в ходе конкретно-научного изучения науки и научной деятельности. Такой способ исследования науки осуществляется целым комплексом конкретных наук о науке. В него входят история науки, логика и методология науки, психология науки, социология науки, экономика науки, наукометрия, научный менеджмент, культурология науки, семиотический и лингвистический анализ научного знания и др. С другой стороны, при осмыслении содержания, структуры и общих закономерностей функционирования и развития реальной науки современная философия науки по-прежнему опирается и на мощные когнитивные ресурсы философии, особенно таких ее разделов, как онтология и эпистемология. Синтезируя конкретно-научную и философскую информацию о науке, ее структуре и развитии, современная философия науки все более явным образом приобретает статус прикладной философской дисциплины. По существу она становится междисциплинарным исследованием структуры и закономерностей науки. По своему прикладному статусу современная философия науки во многом аналогична таким разделам философии, как философия искусства, философия религии, философия права, философия политики, философия истории, философия практики и т. д. Конечно, у каждой из названных философских дисциплин имеется своя особая проблематика, обусловленная спецификой предмета их анализа.

Основными проблемами современной философии науки являются:

1) наука с точки зрения ее сущности, целей, идеалов и возможностей;

2) философские основания и философские проблемы реальной науки, их содержание и решения;

3) общая структура, методы, закономерности функционирования и развития науки и научного знания;

4) взаимосвязи науки и объективной реальности, науки и общества, науки и культуры, науки и практики (экономики, техники и технологий), науки и человека [17].

Являясь применением содержания и категориальных средств философии к анализу и осмыслению науки, философия науки имеет структуру, во многом аналогичную структуре самой философии. Как известно, структура философии состоит из следующих разделов:

1) онтология — философское учение о бытии;

2) гносеология — философское учение о познании;

3) философское учение об обществе;

4) философская теория культуры;

5) аксиология — теория универсальных человеческих ценностей;

6) антропология — философское учение о человеке;

7) праксиология — философское учение о человеческой деятельности.

Соответственно, в структуре философии науки как прикладной философской дисциплине существуют аналогичные разделы:

1) онтология науки;

2) гносеология науки, или эпистемология;

3) общая социология науки;

4) культурология и аксиология науки;

5) антропология науки;

6) праксиология науки [4].

2. Структура современной философии науки

Онтология науки — раздел философии науки, предметом которого служит изучаемая наукой реальность, ее свойства и закономерности. Интегральным выражением содержания онтологии науки являются научные картины мира: общенаучная и частнонаучная (физическая, биологическая, социальная и т. д.). Важное место в онтологии науки занимает также изучение и реконструкция онтологических оснований различных наук и теорий. Содержанием онтологии науки является представление науки о бытии как совокупности разного рода объектов с их свойствами и разными типами отношений между объектами, одним из главных типов среди которых является наличие упорядоченных и закономерных связей между объектами. Одним словом, наука — это объектный тип знания. Особенность научного познания как раз и заключается в том, что наука сознательно ограничивает себя познанием только объектов или, по терминологии И. Канта, «вещей в себе». В этой объектной направленности научного познания заключается огромная значимость научного знания для практического использования. Но, с другой стороны, здесь же лежит корень неуниверсальности научного способа познания (например, отказ науки от описания духовной деятельности людей, их мировоззрения и ценностных установок, их представлений о бытии в целом и др.). Поскольку научное познание предполагает непосредственный эмпирический контакт с объектом как предметом своего исследования с целью выработки знания о его свойствах, отношениях и законах, постольку научное познание всегда по необходимости замкнуто и ограничено познанием только конечной, относительно небольшой группы объектов. Более того, наука принципиально не способна утверждать нечто сугубо научное обо всем объективном мире в целом, ибо в каждый момент времени она не располагает (и принципиально не имеет для этого никакой возможности) эмпирической информацией обо всем потенциально бесконечном множестве объектов, существующих в мире. Наука состоит из конечного множества конкретных дисциплин, каждая из которых располагает эмпирически удостоверенным знанием только о некотором частном фрагменте объективной реальности. Обобщение этих знаний осуществляется путем построения различных частнонаучных и общенаучных картин мира определенного этапа развития науки.

Научная картина мира — это обобщенные представления науки в целом, а также отдельных наук об изучаемой объективной реальности [3]. Содержание как частнонаучных картин мира (физической, астрономической, химической, биологической, геологической, географической, химической и др.), так и общенаучной картины мира не есть нечто бесспорное и окончательное или развивающееся кумулятивно (т. е. только путем прибавления все новых элементов истинного знания к имеющемуся научному знанию о той или иной области или о мире). Как убедительно показывает вся история науки, новые научные картины мира, возникавшие в ходе исторического развития науки, не только дополняли старые, но и во многом отрицали их. Например, механическая картина мира классической науки XVII–XIX веков радикально противоречила не только теологической картине мира средневековой науки, но и телеологической и геоцентрической картинам мира античной науки. Столь же разительное противоречие по целому ряду утверждений о мире имеется между картиной мира классической науки во главе с механикой Ньютона и картиной мира неклассической науки, парадигмальными теориями которой стали теория относительности и квантовая механика. Имеется существенное различие не только в диахронном разнообразии общенаучных картин мира, которые имела наука на протяжении своей длительной истории, но и в синхронном разнообразии частнонаучных картин мира в рамках любого исторического периода развития науки. Например, биологическая картина мира всегда существенно отличалась от физической картины мира, а обе они разительно отличались по своему содержанию и философским основаниям от геологической, географической, астрономической, а тем более исторической или социальной картины мира. Это различие в содержании частнонаучных картин мира в определяющей степени детерминировано качественным различием типов объектов, изучаемых в той или иной области науки. Такая ситуация сохраняется и в наше время. Однако в осмыслении природы научных картин мира и объяснении факта их разнообразия в современной философии науки сделан существенный шаг вперед по сравнению с классической философией науки. Эта новизна состоит в следующем:

1) в четком понимании двухсоставного характера содержания научной картины мира, которая всегда представляет собой синтез определенных философских допущений о мире и содержания науки определенного исторического периода;

2) осознании относительной независимости философского знания от конкретно-научного знания и, наоборот, их равноправности и относительной самостоятельности в отношениях между собой;

3) осознании неизбежного плюрализма научных картин мира, обусловленного не только новым знанием о мире, но и творческим характером синтеза философского и конкретно-научного знания, имеющего место при создании такого сложного познавательного конструкта.

И это относится как к общенаучным, так и к частнонаучным картинам мира. Имеющий место плюрализм научных картин мира — феномен вполне естественный. Это такая же неизбежная данность в развитии науки, как и факт наличия соперничающих и конкурирующих между собой научных теорий и исследовательских программ в рамках любой достаточно развитой научной дисциплины.

Лежащее в основе науки представление о мире как об объективной реальности исходит из того, что эта реальность: а) объективна, б) самодостаточна и в) познаваема человеческим сознанием в принципе. Такой взгляд на бытие получил в философии название «естественная установка сознания». Такая установка лежит в основе всех естественных наук и считается там чем-то само собой разумеющимся и не подлежащим сомнению. С позиций же критической философии такой взгляд является реализацией лишь одной из возможных установок сознания по отношению к бытию как к тому, что может вообще существовать и познаваться в принципе. Очевидно, что онтология математики, философии и современных научных теорий, имеющих своим предметом либо абстрактные количественные структуры (математика), либо всеобщие категории, либо идеальные объекты различного рода, существенно отличается от онтологии эмпирического знания в науке. Отсюда следует вывод, что понятия «научная картина мира» и «онтология науки» не являются тождественными. Второе понятие является более общим, чем первое, как и изучаемая в них проблематика.

Гносеология науки (эпистемология) — раздел философии науки, предметом которого является природа научного знания, структура научного познания, закономерности развития научного знания [15]. В гносеологии науки исследуются также гносеологические основания отдельных наук и теорий.

Для современной эпистемологии существенное значение имеет ее опора на реальную историю научного познания, его структуру и методы. Она решительно не приемлет классический эпистемологический фундаментализм, основанный на вере в возможность достижения наукой абсолютно объективного истинного знания. Эту веру развенчала сама история реальной науки, особенно ее последнее столетие. Только мощный кризис, разразившийся в основаниях науки в конце XIX — начале ХХ века, смог пробить первую серьезную брешь в этом эпистемологическом фундаменте классической науки. Этому способствовал ряд фундаментальных событий в истории науки:

1) построение неевклидовых геометрий и неклассических логик;

2) обнаружение логических противоречий в теории множеств Кантора, ставшей к концу XIX века фундаментом всей классической математики;

3) построение таких неклассических физических теорий, как теория относительности и квантовая механика;

4) создание альтернативных классическим теориям концепций почти во всех естественных и социальных науках (биологии, экономике, социологии и др.).

Само реальное развитие науки не только свергло с пьедестала абсолютной истины все прежние теории классической науки XVIII–XIX веков, но и вообще поставило под вопрос способность и претензию науки на достижение и обладание абсолютной истиной, абсолютно адекватным знанием о реальном мире. Дальнейшее развитие неклассической науки в ХХ веке только усилило это сомнение, породив взгляд, что все «истинные» научные концепции и теории суть не более чем достаточно хорошо обоснованные и практически полезные гипотезы, которые просто консенсуально принимаются большинством ученых в определенный период развития науки за истинные теории (А. Пуанкаре, М. Планк, Н. Бор, Р. Фейнман и др.). Каким рациональным требованиям должно отвечать знание, чтобы считаться: а) научным, б) истинным. Это центральный вопрос для эпистемологии, получивший название проблемы научной рациональности. Меняются ли в ходе развития науки представления ученых и философов о научной рациональности и должны ли требования научной рациональности быть абсолютно одинаковыми для разных областей научного знания? [7].

Необходимо подчеркнуть, что в эпистемологии науки всегда, начиная с античной философии, существовали альтернативные взгляды и концепции. Например, это такие противоположные направления эпистемологии, как эмпиризм и рационализм.

Представители эмпиризма (Бэкон, Милль, позитивисты, сторонники интерпретации познания как отражения) считали источником, а также и абсолютно истинным и надежным фундаментом научного знания эмпирические данные, получаемые с помощью якобы абсолютно объективных восприятий, на содержание которых не оказывают никакого существенного влияния другие структуры сознания (мышление, воля, язык и др.). Согласно эмпиристам, все остальное научное знание (и, в частности, научные теории) должно быть логически выведено из непреложных эмпирических данных, ибо только в таком случае оно может претендовать на объективную истинность. Научные теории должны быть логическим обобщением эмпирических данных (фактов) — вот гносеологическое кредо эмпиризма, его эпистемологический «символ веры». В философии науки эта концепция получила название индуктивизма (включая его ослабленную версию — джастификационизм или вероятностный индуктивизм: Х. Рейхенбах, Р. Карнап и др.). Гносеология и методология индуктивизма во всех его формах были окончательно раскритикованы лишь к середине XX века [2]. Было убедительно показано, что индуктивизм в любом из его вариантов противоречит и экспериментальным данным психологии восприятия, и методам самой практики научного познания, в частности, реальным способам построения научных теорий, средствам их выдвижения, обоснования и последующего принятия или отвержения научным сообществом. Одним из вариантов спасения эпистемологического фундаментализма явилась в начале XX века феноменологическая философия (Э. Гуссерль и др.). Однако, как показал опыт восприятия этой концепции учеными и большинством философов науки, она не только не была поддержана ими, но и оценена как модель познания, весьма далекая от реальной научной практики.

Противоположным эмпиризму как направлению эпистемологии является рационализм. Рационалисты (Декарт, Лейбниц, Кант, Гегель, Брауэр, Гейтинг и др.) всегда пытались утвердить в качестве абсолютно надежного фундамента научного познания, гарантирующего достижение наукой необходимых, всеобщих и доказанных истин, те или иные априорные структуры сознания и мышления. Это врожденные идеи, интеллектуальная интуиция и дедукция (Декарт), рефлексивная деятельность сознания и мышления (Лейбниц), самополагание и саморазворачивание абсолютной идеей своего истинного содержания по внутренне присущим ей диалектическим законам (Гегель), априорные формы созерцания и категории рассудка (Кант), глобальная математическая интуиция (Брауэр, Гейтинг и др.).

Долгое время научной опорой рационализма были такие науки, как математика, логика, теоретическая механика, которые рассматривались как системы неоспоримых, доказательных, абсолютных истин. Вплоть до середины XIX века в математике и логике их априорными фундаментальными теориями считались такие теории, как арифметика, евклидова геометрия, аристотелевская силлогистика, которые долгое время действительно не имели альтернатив. Однако во второй половине XIX века случился качественный перелом в развитии этих областей знания — возникла серия альтернативных систем геометрии, арифметики и логики.

В начале ХХ века возникла альтернатива всей классической математике и логике. Это была интуиционистская и конструктивная математика и логика. В это же время подобный кризис настиг и физику. Оказалось, что классическая механика с ее, казалось бы, очевидными, необходимо истинными и универсальными законами пригодна лишь как приблизительная истина для описания ограниченного круга физических явлений, обладающих относительно небольшими скоростями (по сравнению со скоростью света в вакууме) и относительно большими массами (где релятивистским эффектом можно пренебречь с практической точки зрения). Конечно, никто из сторонников классической механики (господствовавшей в физике в качестве непререкаемой истины в течение более 200 лет) не мог и подумать, что ей на смену может прийти какая-то другая, альтернативная ей теория. Однако в 30-х годах XX века физиками была построена еще более фундаментальная по сравнению с теорией относительности альтернатива классической механике — квантовая механика. Как известно, теория относительности в противовес классической механике заявила об относительном характере пространства, времени массы и об их зависимости от скорости движения тел или систем отсчета, по отношению к которым устанавливаются значения этих свойств. Квантовая механика еще дальше отошла от идеологии классической науки, заявив о принципиально вероятностном характере поведения физических объектов, особенно элементарных частиц, дополнив это утверждение принципом неопределенности полного описания любой физической системы и принципом дополнительности. В результате доверие к эпистемологическому фундаментализму в обоих его вариантах, как в эмпиристском, так и рационалистическом, резко снизилось не только среди ученых, но и среди философов. Необходимо подчеркнуть, что отказ от фундаменталистской эпистемологии вовсе не означает отказа от истины как цели науки или от очевидных преимуществ научного способа познания по сравнению с другими способами познания. Однако очевидно, что этот отказ требует построения совершенно новой эпистемологии, в основе которой должны лежать совершенно другие принципы по сравнению с фундаменталистской эпистемологией. Это, например, такие принципы и положения, как:

1) социокультурное понимание науки и научного познания в противовес трансценденталистскому и априористскому их пониманию;

2) полагание в качестве субъекта научного познания и носителя научной истины не отдельных ученых («гносеологических робинзонов»), а научного сообщества, которое, очевидно, является социальным субъектом, особого рода социальной системой;

3) субъект-объектный характер не только процесса научного познания, но и всех его результатов (научного знания) как эмпирического, так и теоретического характера;

4) признание диалектического характера структуры научного познания и знания: наличие в этой структуре таких противоположных элементов, как логика и интуиция, эмпирическое и теоретическое знание, явное и неявное знание, продуктивность и репродуктивность, личностное и общезначимое знание, априорное и апостериорное знание, когнитивное творчество и детерминация познаваемым объектом, индивидуальная свобода ученого и его ответственность за принятые решения;

5) консенсуальный характер всех истин в науке, особенно теорий;

6) признание социальной обусловленности и историчности научного познания и всех его результатов; и др.

Все отмеченные выше положения и принципы образуют основу современной антифундаменталистской эпистемологии, которая в силу признания чрезвычайно сложного и противоречивого характера структуры реального научного познания и закономерностей его развития с полным правом может быть названа позитивно-диалектической философией науки [9].

Социология науки. Важным разделом современной философии науки является исследование специфики функционирования науки как особого социального института. Наука уже давно перестала быть делом гениальных ученых-одиночек («гносеологических робинзонов») и превратилась с конца XIX века в одну из массовых профессий, в которой задействовано большое число ученых разных специальностей с определенным разделением труда между ними (экспериментаторы, теоретики, прикладники и т. д.), четко налаженным обменом научной информацией и правилами научной игры, развитой системой коммуникаций как между самими учеными, так и между учеными и обществом в целом. Сегодня наука стала не просто когнитивной, а социально-когнитивной деятельностью, где ее продукт — научное знание — считается зависящим не только от субъект-объектных познавательных отношений, но и от субъект-субъектных отношений между учеными. В отличие от эпистемологии, концентрирующей свое внимание на изучении субъект-объектных познавательных отношений в науке, социология науки акцентирует свое исследовательское внимание на межсубъектных (когнитивных и организационных) отношениях в науке.

Поэтому часто социологию науки кратко определяют как науку о научных коммуникациях или различных видах коммуникационных отношений в науке. Зарождение социологии науки связывают с именем американского ученого Р. Мертона, создавшего первую парадигму этой дисциплины (30-е гг. XX в.) и заложившего основу классической социологии науки. Он же первый и разработал ту систему этических норм науки (этос науки), которая, по его мнению, играет роль внутреннего основания для объединения ученых в особую социальную общность, отличающую ее от других социальных общностей и систем. Среди норм научного этоса Мертон выделял четыре ценностных императива, регулирующих деятельность ученых: универсализм, коллективизм, бескорыстность и организованный скептицизм. Позднее Б. Барбер включил в этос науки еще два императива — рационализм и ценностную нейтральность. Социология науки имеет два основных направления — институциональное и когнитивное. Институциональная социология науки (социология науки Р. Мертона и его последователей) исследует целый комплекс социальных проблем науки. Это:

1) функционирование науки как особого социального института;

2) виды научных организаций и объединений;

3) каналы связи и обмена научной информацией и другими ресурсами как внутри науки, так и между наукой и другими подсистемами общества;

4) организация и управление научными коллективами;

5) проблемы продуктивности и эффективности научных исследований;

6) профессиональные и социальные роли научных работников;

7) мотивация научной деятельности;

8) вклад ученых в развитие научной дисциплины;

9) проблемы научного лидерства и научных приоритетов и др.

Большой вклад в развитие институциональной социологии науки внесли Р. Мертон, Д. Прайс, Н. Сторер, Д. Крейн, Н. Маллинз, Э. Мирский и др. Выводы институциональной социологии науки имеют большое значение для построения общих социально-философских моделей науки. Однако в 60–70-х годах XX века сформировалась также когнитивная социология науки (М. Малкей, Дж. Гилберт, Д. Блур, Б. Барнс, К. Д. Кнорр-Цетина, С. Уолгар и др.). Она явилась результатом синтеза общих идей социологии знания (М. Вебер, Э. Дюркгейм, Ф. Знанецкий, К. Мангейм и др.) и эпистемологии [5; 16]. Предметом ее исследования является изучение социологическими методами когнитивной деятельности ученых, характера и способов взаимоотношения между учеными в процессе обсуждения научных гипотез («научных переговоров»), способов предъявления ими и удостоверения научной информации, особенно новой, выработки (принятия) консенсуального решения научным сообществом вопросов об обоснованности, истинности и новизне предлагаемых теорий и подходов. Исследования в области когнитивной социологии науки напрямую связаны с эпистемологией, с реальной методологией и практикой научного исследования, с построением адекватных реальному научному познанию механизмов и моделей его динамики.

Культурология науки. Это еще один важный раздел современной философии науки. Предметом культурологии науки является исследование науки как одной из подсистем культуры, ее взаимосвязи и взаимодействия как с культурой в целом, так и с ее различными подсистемами (практической деятельностью, философией, искусством, религией, обыденным познанием, мифологией, политикой, нравственностью, правом, семиотическими и коммуникационными ресурсами) [14]. Поскольку культура — это прежде всего специфическая матрица ценностей (господствующих в обществе представлений об основных целях и о смысле жизнедеятельности человека), выражающих сам «дух» этноса, нации, государства, постольку она не может не оказывать своего влияния на все частные виды человеческой деятельности, в том числе и на науку. Это влияние существенно сказывается на понимании роли науки в жизни общества (которая понималась по-разному и была неодинаковой в различные эпохи) и ее значимости для решения основных проблем человеческого существования. Оно сказывается также на формировании различных социокультурных оснований науки. То основное звено, через которое происходит проникновение культуры в науку, известный отечественный культуролог Г. Гачев назвал «космо-психо-логос». С его точки зрения, можно вполне резонно говорить не только о различии древневосточной, античной, средневековой, западноевропейской, китайской или арабской наук, но и о существенном различии (скажем, в рамках общей новоевропейской культуры) французской, английской и немецкой наук. Влияние культуры на науку осуществляется прежде всего через философию, в которой и с помощью которой культура рефлексирует и осознает себя как целое. Существует также непосредственное воздействие на научную деятельность и со стороны различных сегментов культуры (искусства, религии, практической деятельности, социальных и экономических потребностей и т. п.). Об этом убедительно свидетельствует огромное число примеров из истории науки. Культурология науки тесно связана с историей науки, а также с такими разделами философии науки, как аксиология науки, антропология науки, социология науки.

Праксиология науки — раздел философии науки, предметом которого является изучение науки как деятельности, прежде всего как инновационной деятельности [11]. При таком подходе наука исследуется как структура, в которой могут быть выделены все главные компоненты любой деятельности: предмет, средства, цель, результат со всеми прямыми и обратными связями между ними. При рассмотрении науки как инновационной деятельности необходимо выделять по крайней мере три ее плана, качественно различных по содержанию:

1) наука как теоретическая деятельность;

2) наука как практическая деятельность;

3) наука как социокультурная деятельность.

Конечно, в реальной науке все эти планы взаимосвязаны между собой и переплетаются, а потому в чистом виде как отдельно существующие они могут быть выделены только в абстракции. Примером рассмотрения науки в первом плане может служить, например, модель научного познания, предложенная К. Поппером. В ней исходным пунктом научного познания считается не объект (предмет) познания, а проблема (Р₁). Методом решения последней считается свободное выдвижение различных гипотез (Н₁, Н₂, …, Н_n) и последующая фальсификация (элиминация, устранение) тех из них, следствия которых противоречат имеющимся фактам (Е₁, Е₂, Е₃, …, Е_n–1). Промежуточным результатом является наиболее информативная из не опровергнутых опытом гипотез (Н_n), а заключительным продуктом познавательного цикла — новая проблема (Р₂). С точки зрения динамики науки она является более глубокой по сравнению с исходной проблемой. Общая схема научно-познавательной деятельности Поппера выглядит следующим образом:

Р₁ → Н₁, Н₂, …, Н_n → Е₁, Е₂, …, Е_n–1 → Н_n → Р₂.

Однако из этой схемы видно, что в ней отсутствует такой необходимый компонент всякой деятельности, как реальный субъект с его целью. И в данном случае понятно почему. Это не укладывалось в концепцию трех миров Поппера (физический, психический и мир объективного знания) и в понимание им развития научного знания как чисто объективного процесса, совершающегося по внутренним, имманентным законам мира знания. У Поппера, как ранее у Платона, Гегеля и др., субъекту научного познания отводится роль лишь исполнителя этих законов. Реальные же субъекты науки — ученые с их творческим потенциалом, вариабельными целями в зависимости от практических и теоретических задач, а также влиянием, оказываемым на них наличной социокультурой, — оказались вне этой модели. Поэтому модель научного познания Поппера не может быть признана адекватной схемой по отношению к реальной научной деятельности. Этот недостаток попытались преодолеть в своих моделях научно-познавательной деятельности представители таких направлений современной философии науки, как когнитивная социология, радикальный конструктивизм, теория развития науки Т. Куна, постструктурализм и герменевтика. Однако деятельностное представление науки не может быть сведено только к рассмотрению ее как чисто познавательно-теоретической деятельности, только к фазе фундаментального исследования. Наука как деятельность включает также фазы прикладного исследования и опытно-конструкторских разработок (создание полезных моделей, их материальное воплощение, испытание и др.). Последние две фазы особенно значимы для огромного числа технических и технологических наук, составляя их главную суть. Наука является также практической деятельностью в том смысле, что сама представляет собой особый вид технологии, основанной на использовании целого ряда технических приемов, навыков, мастерства, неявного знания, традиций и др.

Наконец, наука является важнейшим видом инновационной деятельности, направленной на умножение адаптивного потенциала человечества, создание и совершенствование предметно-орудийной основы общества, его социальных структур и институтов на основе их научного познания, умножение информационных ресурсов и образование людей, удовлетворение их различных социальных потребностей и т. д. В качестве инновационной деятельности наука является одним из элементов современной рыночной экономики и во многом регулируется ее законами. Двумя другими важнейшими детерминантами научно-инновационной деятельности являются ее правовое регулирование и насущные социальные потребности общества и государства. Наиболее важными проблемами исследования науки как инновационной деятельности являются:

1) определение места и роли науки в развитии инновационной системы общества и современной наукоемкой экономики;

2) исследование закономерностей и общего механизма осуществления научно-инновационной деятельности;

3) анализ и обоснование основных принципов эффективной научно-технической политики современного общества и государства [13].

В современном обществе наука стала в прямом смысле этого слова одним из видов практической деятельности, а именно: социально организованным массовым производством новых научных знаний и их применением в разных сферах жизни людей, прежде всего в сфере экономики. Экономика всех развитых стран является сегодня инновационной, ибо только такая экономика является конкурентоспособной и способной обеспечить социальный прогресс.

Аксиология науки. Аксиология науки является применением к науке интерпретационного ресурса такого раздела философии, как общая теория ценностей (аксиология). Главная задача аксиологии науки — анализ и осмысление научной деятельности с позиций заявленных ею целей, а также философская оценка социокультурного смысла науки. Аксиология как раздел философии есть учение об универсальных ценностях (стратегических целях и идеалах) человеческого существования и о возможностях их достижения. К числу таких универсальных ценностей относятся Благо, Истина, Добро, Справедливость, Красота, Польза и др. Предметом же аксиологии науки являются ценностные предпосылки и основания науки, научного знания и научной деятельности. Такие основания имеются как у науки любого исторического периода ее развития, так и у отдельных конкретных наук и исследований, как фундаментальных, так и прикладных. Содержание аксиологических оснований науки составляют представления о смысле существования науки, ее возможностях, целях, значении для человека и общества и т. п. Аксиологические основания науки являются в известном смысле исходными для нее и самым непосредственным образом связаны с другими видами ее оснований (онтологические, гносеологические, антропологические, социокультурные, практические и др.). Они различны как для разных культурно-исторических типов науки, так и для разных областей науки и научного исследования.

Существует три главных вида аксиологических оснований науки. Это:

1) идеологические или ценностные основания научной деятельности (понимание общественного и человеческого смысла науки, ее предназначения и возможностей);

2) социальные ожидания от науки (требования и запросы общества в отношении научной деятельности и ее результатов);

3) внутринаучные представления о необходимых целях и средствах осуществления научной деятельности (идеалы и нормы научного исследования).

Различие в социокультурных типах науки (древневосточная, античная наука, наука Средних веков, Нового времени и т. д.) во многом было детерминировано, прежде всего заложенными в них отличиями в понимании общего смысла и предназначения науки, возможностей и границ научного познания, а также принятия в качестве «законных» определенных средств и методов научного исследования. Основными внутренними ценностями и идеалами науки любой эпохи являются объективная истина, доказательный характер знания и его практическая эффективность (его технологическая и мировоззренческая полезность для человека, общества и человечества в целом). Как и все другие виды оснований науки, ее аксиологические основания также меняются со временем, а не являются чем-то раз и навсегда данным. Их изменение обусловлено изменением как содержания исследуемых наукой объектов, так и методологии их познания [10], а также творческим потенциалом и мировоззренческой позицией отдельных ученых и научного сообщества в целом. Столкновение научных эпох, научных направлений и школ, отдельных ученых — яркое тому подтверждение.

Антропология науки. Наконец, в структуре современной философии науки все более важное место занимает такой ее раздел, как антропология науки. В настоящее время она находится в стадии активного формирования [17]. Предметом антропологии науки является изучение (и создание соответствующих концепций) жизненного мира людей, профессиональная деятельность и основной смысл жизни которых связаны с осуществлением научной деятельности. Здесь исследуются вопросы о соотношении индивидуально-личностной и профессиональной компоненты в деятельности ученых, проблема продуктивного и контрпродуктивного поведения ученых, реальные стимулы (внутренние и внешние), инспирирующие и направляющие научную деятельность, факторы, способствующие прогрессу науки, условия, при которых происходит идентификация человека как ученого. О важности этих проблем свидетельствует зафиксированное в психологии и истории науки то обстоятельство, что одним из главных условий достижения существенных результатов в науке является не столько наличие у ученого научной эрудированности и творческих способностей, сколько прежде всего обладание им высоким личностным потенциалом (сильные воля, мотивация, преданность науке и объективной истине, способность к риску, ответственность и т. п.). В исследовании жизненного мира ученых антропология науки опирается как на категориальный аппарат философской антропологии, так и на конкретные эмпирические исследования жизненного мира ученых (психология науки, история науки, научные биографии и автобиографии ученых, социология науки, статистические данные о различных корреляциях научной результативности и личностных характеристик ученых и т. п.). Необходимо отметить, что жизнь и судьба отдельных гениальных ученых всегда интересовала историков науки, психологов, писателей и журналистов. Ими накоплен большой эмпирический материал в этой области. Однако должной концептуальной философской рефлексии эта область философии науки пока еще не имеет. В этом отношении она явно уступает другим рассмотренным выше разделам философии науки. Современная философия науки ждет новых исследований и новых исследователей в этой области, чтобы заполнить этот вакуум в ее содержании. Продуктивные работы в этой области возможны только при высокой гуманитарной культуре (философской, литературной, журналистской) самих исследователей данной проблематики.

Выводы

1. Предметом современной философии науки является реальная наука в следующих ее аспектах: познавательном, практическом, социальном, культурном, антропологическом. Главные цели философии науки — раскрытие сущности науки, ее общей структуры, закономерностей развития, исследование механизма взаимосвязи философии и науки, реконструкция и анализ философских оснований и философских проблем реальной науки [18].

2. Исторически философия науки возникла как эпистемология, предметом которой было исследование научного познания, его природы, условий, метода, идеалов и возможностей в достижении объективно-истинного и доказанного знания.

3. Современная философия науки значительно шире эпистемологии и по предмету, и по содержанию, и по используемым методам. Современная философия науки — это междисциплинарное, комплексное, философско-научное исследование реальной науки в основных аспектах ее структуры, функционирования и развития. Она использует методологические ресурсы не только философской рефлексии, но также методы и результаты конкретно-научного (исторического, логического, эмпирического) исследования реальной науки, ее структуры, методов, функций, закономерностей развития. Содержательной эмпирической базой современной философии науки является материал таких конкретно-научных дисциплин, как история науки и науковедение.

4. Современная философия науки имеет сложную структуру. Ее структура в целом изоморфна общей структуре философского знания. Она имеет следующие разделы: онтология науки, гносеология науки, социология науки, культурология науки, праксиология науки, аксиология науки, антропология науки. Все разделы философии науки внутренне связаны между собой, отражая содержательное и функциональное единство философии и науки.

Список использованной литературы

1. Лебедев С. А. Предмет и структура современной философии науки // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 2009. № 1. С. 3–25.

2. Лебедев С. А. Научный метод: история и теория. М., 2018.

3. Лебедев С. А. Философия науки: общие проблемы. М.: Издательство Московского университета, 2012.

4. Лебедев С. А. Структура современной философии науки // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2009. № 4. С. 7–20.

5. Лебедев С. А. Современная наука: социальность и инновационность // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 2011. № 1. С. 36–45.

6. Лебедев С. А. Наука в глобальном мире // Век глобализации. 2012. № 2. С. 145–151.

7. Лебедев С. А. Структура научной рациональности // Вопросы философии. 2017. № 5. С. 66–79.

8. Лебедев С. А. Философские основания науки, их структура и функции // Журнал философских исследований. 2017. Т. 3. № 1. С. 1–17.

9. Лебедев С. А., Лебедев К. С., Коськов С. Н. Позитивно-диалектическая программа философии науки // Известия Российской академии образования. 2016. № 4 (40). С. 5–36.

10. Лебедев С. А. Классическая, неклассическая и постнеклассическая методология науки // Гуманитарный вестник. 2019. № 2 (76). С. 1.

11. Лебедев С. А. Праксиология науки // Вопросы философии. 2012. № 4. С. 52–63.

12. Лебедев С. А. Культурно-исторические типы науки и закономерности ее развития // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2013. № 3. С. 7–18.

13. Лебедев С. А. и др. Философия науки. Наука как инновационная деятельность / под общ. ред. проф. С. А. Лебедева. Уфа, 2009.

14. Лебедев С. А., Авдулов А. Н. и др. Философия науки. Общий курс / под ред. С. А. Лебедева. М.: Академический проект, 2005.

15. Лебедев С. А., Коськов С. Н. Эпистемология и философия науки: классическая и неклассическая. М.: Академический проект, 2014.

16. Малкей М. Наука и социология знания. М., 1983.

17. Волков А. В. Человеческое измерение научного познания. Монография. Петрозаводск: Издательство ПетрГУ, 2012.

18. Lebedev S. A. Contemporary philosophy of science: object, subject and structure // European Journal of Philosophical Research. 2016. Т. 6. № 2. P. 62–76.

Глава 3.
ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ НАУКИ: ЭТАПЫ, НАПРАВЛЕНИЯ, КОНЦЕПЦИИ

1. Философия науки как эпистемология

Проблема начала философии науки — одна из дискуссионных в современной философии и решается неоднозначно. Одни полагают, что философия науки возникла уже в античности как важный раздел античной философии. Другие относят ее возникновение только к Новому времени либо даже только к первой половине XIX века — времени формирования позитивизма (О. Конт, Г. Спенсер, Дж. Милль и др.). На самом деле эти позиции не исключают друг друга, поскольку сам термин «философия науки» понимается в них по-разному. В первом случае философия науки трактуется как эпистемология, а именно как философская теория научного познания. Научное познание при этом понималось как деятельность по получению всеобщего, необходимого, доказательного истинного знания. Основания возможности получения такого знания все эпистемологи искали в структуре сознания и разработке соответствующей философской методологии, рекомендуемой ученым. Во втором случае философия науки понимается как общая теория реальной науки, направленная на поиск и формулирование законов ее структуры и развития. Такая теория должна быть создана на основе эмпирического и исторического исследования и последующего обобщения содержания и методов реальной науки, а отнюдь не на основе ее идеального представления с позиций различных философских систем. Оба указанных выше толкования термина «философия науки» являются одинаково правомерными, поскольку за каждым из них стоит вполне определенная исследовательская традиция. Однако, разумеется, при этом в каждой из указанных традиций и предмет, и проблематика философии науки, и методы ее решения существенно различны, а во многом и несовместимы друг с другом.

Как эпистемология философия науки действительно возникла в античной философии в качестве одного из ее разделов. Главной целью античных философов (Парменид, Платон, Демокрит, Аристотель и др.) было стремление ответить на вопрос о том, возможно ли и как возможно построение науки, понимаемой, в отличие от понимания в Древнем Востоке, как логически доказанное и удостоверенное мышлением истинное знание. Такое знание было названо греками эпистемой и противопоставлялось доксе — вероятному знанию, мнению. Последнее могло быть вполне успешным при его практическом применении. Тем не менее при этом оно так и оставалось логически не доказанным. Эпистема, по мнению греков, в гносеологическом плане выше доксы, а поэтому только эпистемное знание может быть подлинной целью человеческого познания и соразмерно его Достоинству. Только в этом случае человек может познать Логос как всеобщий закон и принцип всякого подлинного Бытия. Главный недостаток восточной науки греческие философы усматривали именно в ее непосредственной ориентации на обслуживание практических потребностей, которые всегда имеют временный и конкретно-ситуативный характер. Имманентная цель науки — всеобщая и необходимая истина — не может быть достигнута и удостоверена с помощью чувственного опыта и наблюдений, ибо они по своей природе всегда имеют частный характер. Орудием постижения научной истины может быть только мышление. Оно имеет столь же всеобщий и безразличный к своим частным проявлениям характер, как и постигаемая с его помощью абсолютная истина. Такая истина может и должна иметь свое происхождение и обоснование только в Разуме.

В рамках античной философии были разработаны две главные эпистемологические парадигмы: 1) априорно-рационалистическая (Парменид, Платон и др.) и 2) эмпирико-интуиционистская (Аристотель и др.). Согласно первой парадигме, научная истина имеет априорный, т. е. независимый от всякого конкретного чувственного опыта, характер. Она — имманентный продукт мышления, а потому может и должна быть логически доказательной. С точки зрения сторонников второй парадигмы, научное познание всегда должно начинаться с чувственного опыта, наблюдений отдельных вещей и процессов, последующего за этим сравнения в мышлении их различных свойств и заканчиваться нахождением с помощью «умозрения» общих законов, которые и должны быть предметом науки. Аристотель, в отличие от Платона, отрицал априорный характер знания, считая, что сознание человека при его появлении на свет лишено всякого содержания и представляет собой tabula rasa («чистую доску»), в нем полностью отсутствует какая-либо информация о мире. Однако, будучи выдающимся логиком, Аристотель прекрасно отдавал себе отчет в том, что частный опыт, факты, сколь бы многочисленными они ни были, никогда не могут привести нас с помощью их индуктивного обобщения к порождению всеобщего и доказанного знания, ибо эмпирический опыт никогда не может быть окончательным по самой своей сути. А потому индуктивные выводы (кроме умозаключений полной индукции) всегда имеют только вероятный характер. Вот почему Аристотель вынужден был дополнить использование индукции в процессе научного познания интеллектуальной интуицией как главным средством «усмотрения» разумом истины или сущности явлений. Научное познание завершается по Аристотелю «умозрением». Только последняя способность позволяет мышлению ученого отделить случайно-общее в явлениях от существенно-общего или необходимо-истинного в них.

Обе рассмотренные выше эпистемологические парадигмы античных философов были направлены против учения софистов и скептиков о том, что уделом познавательных возможностей человека является достижение им лишь вероятного знания, что любая человеческая истина всегда субъективна, относительна и партикулярна, а идеал абсолютно объективного, абсолютно доказанного и абсолютно всеобщего знания является иллюзорным и недостижимым. Однако в процессе активной реализации в Древней Греции проекта науки как эпистемного знания софисты и скептики оказались в явном меньшинстве. Главным научным и фактическим аргументом греческих философов и ученых против софистов и скептиков была прежде всего построенная ими аксиоматическая система геометрии как доказательного знания, получившая свое окончательное оформление в «Началах» Евклида. Другим существенным аргументом в пользу возможности осуществления проекта науки как эпистемного знания была построенная К. Птолемеем система астрономического знания. Обе указанные фундаментальные теории отныне надолго будут рассматриваться в качестве образцов научного познания действительности.

В Средние века, в эпоху господства в Европе религиозного мировоззрения, возможность достижения разумом всеобщего и необходимо-истинного знания о мире, обществе и человеке, минуя обращение к религиозным истинам и, в частности, к текстам Священного писания, была поставлена под сомнение. В эпистемологических теориях средневековой философии это получило свое наиболее четкое выражение в учении Ф. Аквинского о двух родах истин — «истин разума» (научных истин) и «истин веры» (религиозных истин). Он доказывал, что первые по своему гносеологическому статусу ниже вторых, а потому могут получить санкцию на свою истинность только в случае их соответствия религиозным истинам и их обоснования со стороны последних. Главным же средством усвоения содержания религиозных истин является отнюдь не их логическая доказательность, а их постижение с помощью различного рода герменевтических процедур («вживание» в священный текст, «переживание» религиозной истины, «божественное откровение», «экстаз» от причастности к божественной Истине и т. д.). Проблемы понимания, убеждения, утверждения истины, искусство лингвистического анализа, вопросы соотношения языка и мышления, языка и действительности, знака и значения, символов и непосредственных обозначений предметов — вот главные вопросы средневековой эпистемологии. Своеобразной лакмусовой бумажкой оценки реального содержания средневековой эпистемологии явилось отношение средневековых философов к новой, гелиоцентрической системе астрономии Н. Коперника и вытекающим из нее следствиям для научной картины мира (Дж. Бруно, Г. Галилей, Н. Кузанский и др.). Средневековая эпистемология в этой познавательной ситуации потерпела поражение.

Следующий крупный этап в развитии философии науки как эпистемологии относится к Новому времени, эпохе возникновения науки в ее современном понимании. Позже это понимание было закреплено термином science. Наука в смысле science — это, во-первых, математическое описание природы, ее объектов, их свойств, отношений и законов, удостоверенное при этом результатами наблюдений и экспериментов над изучаемыми объектами. Во-вторых, science понималось как такое знание, которое может иметь практическое (техническое и технологическое) применение и способствовать умножению господства человека над природой и обществом («знание — сила»). Родоначальниками понимания науки как science явились Леонардо да Винчи, Г. Галилей и Ф. Бэкон. При осмыслении возможностей науки как science в философии науки Нового времени сложились три основных направления:

1) рационалистическо-дедуктивистское (Р. Декарт, Г. Лейбниц и др.);

2) эмпирико-индуктивистское (Ф. Бэкон и др.);

3) гипотетико-дедуктивное (Г. Галилей, И. Ньютон, Дж. Беркли и др.).

Несмотря на определенные различия в понимании «истинного» научного метода, сторонники всех указанных выше направлений были едины в главном. Все они разделяли убеждение античных мыслителей, что наука способна своими собственными силами (соединением разума и опыта) достичь объективно-истинного, доказательного и практически полезного знания. Главным объективным аргументом в пользу возможности построения науки как science стала построенная усилиями ученых Нового времени новая фундаментальная физическая теория — классическая механика. Свое завершение эта работа получила в классическом труде И. Ньютона «Математические начала натуральной философии». Ньютон сознательно строил механику по образцу геометрии Евклида, рассматривая последнюю как эталон всякой подлинно научной теории. В свою очередь, именно механике И. Ньютона было суждено стать парадигмой всей классической науки, всех ее областей (не только естествознания, но и социально-гуманитарных наук — экономики, учений об обществе и о государстве и т. д.), по существу, вплоть до конца XIX века.

Однако в конце XIX — начале ХХ века наступило время кризиса классической науки и всех ее основ. Наиболее ярко и драматично этот кризис проходил в ходе осуществления научных революций в двух фундаментальных областях — в математике (создание неевклидовых геометрий, теории множеств Г. Кантора, обоснование последней в качестве фундамента всей классической математики и последующее обнаружение в ней логических противоречий (Б. Рассел, Бурали-Форти и др.)) и в физике (отказ от представлений классической механики об абсолютности пространства и времени, о непрерывности энергии, об эфире как носителе электромагнитных волн, отказ, завершившийся созданием принципиально новых фундаментальных физических концепций: частной и общей теорий относительности, квантовой механики, релятивистской космологии и др.).

Необходимо отметить, что еще во времена господства в классической физике механики Ньютона эта теория уже тогда имела неоднозначное истолкование в различных эпистемологических концепциях XVIII–XIX веков. В то время как сам Ньютон считал, что классическая механика построена на основе индуктивного обобщения эмпирических фактов, что она свободна от всяких философских допущений («Гипотез не измышляю», «Физика, берегись метафизики!»), ряд его оппонентов с такой трактовкой был категорически не согласен. Например, епископ Дж. Беркли прозорливо указывал, что механика Ньютона вовсе не является эмпирическим знанием, скорее это математическая физическая теория, имеющая дело с такими идеальными объектами, как инерция, материальная точка, ее движение в евклидовом пространстве, абсолютное пространство, абсолютное время и др. Априорно-рационалистическую природу любых научных теорий, в том числе и физических, подчеркивали также Р. Декарт и Г. Лейбниц. И. Кант в своей эпистемологии доказывал, что любое научное знание имеет априорно-апостериорный характер, что наука не способна описать мир «вещей самих по себе», а только то, как они даны познающему их трансцендентальному субъекту. По Канту, в сознании имеется некое априорное знание, независимое от всякого конкретного опыта и предшествующее ему как необходимое условие осуществления самого акта опытного познания. Это априорное содержание сознания включает не только ряд общих категорий мышления, но и определенную пространственно-временную структуру чувственных восприятий познаваемых наукой объектов как «вещей в себе». Исходя из своей эпистемологической доктрины, И. Кант считал принципиально невозможным существование другой геометрии, кроме евклидовой геометрии, другой логики, кроме аристотелевской, другой истинной системы механики, кроме механики И. Ньютона. Однако такого рода философские суждения были опровергнуты реальным ходом развития науки. И это произошло уже в первой половине XIX века. Сначала — созданием неевклидовых геометрий (Н. Лобачевский, Я. Бойяи, Б. Риман и др.), а затем — созданием неаристотелевской логики (построение систем математической логики в трудах Дж. Буля, А. де Моргана, Ф. Брентано, П. Порецкого, Н. Васильева и др.).

Новым словом в развитии эпистемологии XIX века явились также работы Г. Гегеля, который разработал концепцию диалектической логики. Согласно этой концепции, научное познание — это объективный процесс самопознания («рефлексии») абсолютной идеи своего собственного содержания, который одновременно есть процесс ее развития. Этот объективный процесс развития мышления идет через противоречия, от простого к сложному, от абстрактного, одностороннего, неполного содержания любого предмета познания ко все более полному и многостороннему его познанию («конкретному знанию»). Эволюция, развитие научного мышления осуществляется, по Гегелю, с помощью трех основных диалектических законов самополагания и саморазворачивания мышлением своего собственного содержания. Это:

1) закон внутренней содержательной противоречивости всякого мышления;

2) закон перехода количественных изменений в развитии содержания мышления в качественные изменения его структуры;

3) закон диалектического отрицания прошлого состояния мышления его будущим состоянием, всегда включающим некоторые элементы его предшествующего содержания, но подчиненные уже новому качеству.

Эта теория развития мышления и познания получила название «диалектическая логика» и рассматривалась как альтернатива формальной логике как метафизической теории мышления. Согласно гегелевской эпистемологии, по большому философскому счету как реальная наука и ее развитие, так и ее носители — конкретные ученые — являются лишь «заложниками» объективной логики развития абсолютной идеи. Это касается раскрытия не только всеобщего содержания абсолютной идеи, являющегося предметом философии, но и ее особенного содержания. Последнее является конкретизацией всеобщего в различных сферах и областях реальной действительности и образует предмет частных наук. В этом отношении, согласно Гегелю, всякая конкретная наука является не чем иным, как областью приложения метода истинной философии («Всякая наука суть прикладная Логика»). От имени абсолютной истины эпистемолог Гегель смело утверждал, что должно существовать только семь планет Солнечной системы, что реальное пространство — трехмерно и субстанционально, а мир — детерминистичен, что необходимость в нем первична и главнее случайности, что математика и формальная логика — оплот метафизического мышления, что Прусское государство наиболее совершенное из всех возможных и т. д. Ложность рассмотренных выше следствий эпистемологии Гегеля была убедительно доказана всем последующим ходом развития реальной науки. Это развитие весьма убедительно продемонстрировало вообще несостоятельность любого навязывания реальной науке каких-либо представлений о ее содержании и методе, исходя только из философских соображений. Особенно если это делается от имени абсолютной и непререкаемой философской истины. Однако отголоски подобного (менторского по своей сути) отношения философии к науке имели место в философских концепциях не только XIX века, но и ХХ века. В XIX веке они получили свое наиболее яркое проявление в неокантианстве, а также в эпистемологии Э. Гуссерля, а в ХХ веке — в практике взаимоотношения с наукой такой философской концепции, как диалектический и исторический материализм. Гуссерль резко критиковал реальную науку, особенно естествознание за использование в нем явно ложной (с позиций феноменологии) установки ученых о существовании объективного мира и возможности его познания с помощью стандартных эмпирических методов исследования (наблюдений, экспериментов и др.). Сторонники же диалектико-материалистической эпистемологии (представлявшей собой синтез трактовки научного познания как отражения реальности с гегелевской диалектической теорией мышления) сначала отличились тем, что квалифицировали как лженауки все фундаментальные теории ХХ века: теорию относительности, квантовую механику, генетику, кибернетику, математическую логику, интуиционистскую математику, психоанализ, теорию бессознательного, конкретную социологию, структурную лингвистику, семиотику, общую теорию систем и др. Правда, спустя некоторое время столь же энергично марксистско-ленинские эпистемологи зачислили все эти теории в разряд концепций, полностью подтверждающих истинность диалектико-материалистической философии. Необходимо в этой связи отметить, что такой «супердиалектичностью» и беззастенчивым прагматизмом не отличалась ни одна предшествующая марксизму эпистемология.

Длительная история взаимоотношения эпистемологии с реальной наукой не могла не породить со временем ряд общих вопросов принципиального характера. Впервые достаточно четко они были поставлены в 30-х годах XIX века. Первый. Как известно, история эпистемологии продемонстрировала возможность построения в ее рамках значительного разнообразия не просто различных, но и противоположных, исключающих друг друга концепций. При этом каждая из них претендовала не только на единственно верное представление о науке и научном методе, но и активно навязывала его научному сообществу. Как быть в таком случае реальным ученым по отношению к множеству разработанных философами исключающих друг друга концепций? Кому из эпистемологов верить? Второй. Насколько оправданно высокомерное отношение философов к попыткам ученых собственными силами выработать адекватное представление о науке, ее возможностях и методах научного познания? Третий. Можно ли построить не умозрительно философскую, а научную философию науки, и если да, то как это можно сделать? На все эти вопросы попытались дать свои ответы представители такого нового, возникшего в 30-х годах XIX века и ставшего впоследствии влиятельным направления философии науки, как позитивизм.

2. Начало нового этапа. Позитивизм

Первая попытка построения философии науки как результата самосознания самой науки ее собственными средствами (т. е. путем эмпирического исследования реальной науки, ее содержания, структуры, методов и развития) была предпринята в рамках так называемого первого позитивизма (Конт, Спенсер, Милль). Для постановки вопроса о новом понимании предмета и метода философии науки к 30-м годам XIX века уже имелись определенные социокультурные основания и предпосылки. К их числу относились:

1) резко возросшая к этому времени (даже по сравнению с XVIII веком) относительная самостоятельность науки как подсистемы культуры;

2) массовая ориентация новой европейской науки (science) на результаты экспериментов и систематических наблюдений («факты») как на свой фундамент;

3) тесная связь science с практикой, с применением результатов науки в технических и технологических целях;

4) высокий престиж науки в обществе, в том числе и с точки зрения понимания ее огромного мировоззренческого значения.

Согласно создателям позитивизма, главными задачами новой, научной философии науки должны быть:

1) создание общенаучной картины мира путем обобщения содержания науки своего времени;

2) создание общей методологии науки путем обобщения реальной познавательной деятельности ученых из разных областей наук (в основе построения такой методологии должно быть исследование того, как ученые в разных науках получают факты, законы, теории и каким образом обосновывают их);

3) создание

...