отпускавших меня страхах я не планировал, но как-то прояснить ситуацию с бабушкиной памятью хотелось.
По дороге в больницу я провел разведку:
– Папа, а что, бабушка может про меня совсем забыть? – трагическим голосом поинтересовался я.
– А что ты натворил? – мгновенно отреагировал отец, знавший, с кем имеет дело.
– Ничего, просто так спросил.
– Ты не волнуйся. Я, если что, про тебя напомню. – После этой фразы я замолчал до самой палаты.
– Ну вот зачем вы ребенка в больницу притащили? – Бабушка была достаточно бодра.
– Сам вызвался, – порадовал папа.
– Спасибо, Сашуль, мне очень приятно. Как дела?
А вот мне не было очень приятно. Мне было очень стыдно.
«Спроси, спроси ее про дни перед больницей», – шептал в ухо внутренний демон, державший в руках коньки, на которые я и собирал деньги.
– Хорошо, – выдавил я.
– Очень твоей памятью интересовался, – засмеялся отец.
– Моей памятью? – удивилась бабушка.
Я ненавидел себя, весь мир, деньги, коньки, копилки и даже папу.
– Ага, вероятно, рассчитывает, что ты о чем-нибудь забудешь. Уж слишком тревожный голос у него был, когда спрашивал.
Отец упивался моментом, не догадываясь, что его подозрения противоположны реальности.
– Слушай, а может, у меня и правда с памятью проблемы? Саня, напомни, что я должна забыть? Я не буду ругать, просто я грехов за тобой не помню последнее время, – попыталась поддержать меня бабушка.
– Ты ничего не должна забыть! Я просто так спросил!
Я уже почти рыдал, но это была правда. Я практически жил внутри Большой Советской Энциклопедии, если интересовался чем-то новым.
– Да ладно, успокойся ты, ну забыла, значит забыла. Считай, что тебе повезло, – с улыбкой «успокоила» меня бабушка.
Я был готов взорваться на месте.
«Повезло?! Деньги – зло. Я тону во вранье. Я больше никогда, никогда…» – и далее целый список обещаний, заканчивающийся клятвой не давать в долг больше, чем готов потерять.
Вот такие мысли крутились в моей голове всю дорогу из больницы домой.
Вечером папа сдал мне мелочь, как это происходило последний месяц, и спросил:
– Когда копилку-то разбиваешь?
Мне стало совсем нехорошо. Похолодевшими губами я пролепетал:
– Я ее уже разбил, так что мелочь больше не нужна. Спасибо.
– О как, и сколько насобирал? – поинтересовался отец.
– Двенадцать рублей, – обреченно ответил я.
– Куда дел?
– В долг дал, – выполз из меня ответ.
«Господи, если он не спросит „кому“, я обещаю…»
– Кому?
Папа посмотрел на меня с неподдельным любопытством.
Бога нет. О'кей. Я опустил глаза, обмяк, усох и начал сознаваться:
– Ба…
Вдруг зазвонил телефон. Я рванул к нему, как раб с плантации.
«Але! Саня, это бабушка. Папа дома? И, кстати, не забудь у меня свои двенадцать рублей забрать в следующий раз».
– Да мне не горит. – Мои щеки пылали. – Пап, это тебя.
За время папиного разговора я успел почистить зубы, раздеться, лечь в кровать и, поняв, что не засну, изобразить спящего. Папа так и не заглянул ко мне. Я вошел в роль и вырубился.
Через два дня я заехал к бабушке,
