Оглавление

Кёнесград

Часть 1

Глава 1

В пятницу четвёртого ноября бывшему преподавателю истории партии Семёну Марковичу Иоффе явился призрак — призрак коммунизма. Точнее, это были четыре призрака, а ещё точнее, это был один призрак в четырёх ипостасях. Семён Маркович давно уже жил один в маленькой квартире в старом немецком доме на улице… как вы уже догадались, Карла Маркса. И, как вы уже почти догадались, Семён Маркович жил в Калининграде, точнее Кёнигсберге, или, ещё точнее, в Кёнесграде. С этого момента я буду называть этот город таким именем. Я имею на это право, потому что я ни в коей мере не настаиваю на реальности вышеизложенных событий, а потому и место действия можно считать вымышленным. Как там сказано у классиков, «в губернском городе N». Будем считать, что я всё это выдумал, хотя, честно говоря, лично для меня все эти события абсолютно реальны, и я как–нибудь потом объясню почему. Итак, вернёмся к Семёну Марковичу. Одна комната его маленькой квартиры представляла собой спальню и гостиную, в ней стоял старый диван, двухдверный платяной шкаф, стол и трюмо, которое Семён Маркович купил своей жене Софье в день бракосочетания. Софья Августовна в начале девяностых уехала в Израиль и увезла с собой их единственного сына Венечку, Семён Маркович, как верный ленинец, сделать это отказался. Связь с бывшей женой Семён Маркович не поддерживал, хотя она регулярно присылала ему открытки на день рождения с видами Ришон-ле-Циона, Хайфы и других израильских городов. Семён Маркович как-то нашёл страницу своей бывшей жены на «Одноклассниках» и увидел, что она вместе с каким-то бородатым поцом в кипе путешествует по всей Европе. Но никаких чувств это у него не вызвало.

Вторая комната представляла собой библиотеку и рабочий кабинет Семёна Марковича, она была значительно меньше первой и сплошь завалена книгами по классической и современной философии, истории партии и сочинениями классиков марксизма — ленинизма. Одних только собраний сочинения В. И. Ленина разных годов издания там было три. Над её входом висел плакат, лично спасённый Семёном Марковичем от уничтожения:

Под знаменем марксизма-ленинизма, под руководством коммунистической партии — вперед к победе коммунизма!

Призрак начал материализовываться в библиотеке. Семён Маркович занимался редактированием статьи, которую он намеревался послать в местную газету «Кёнесградский рабочий». В статье товарищ Иоффе выражал своё частичное несогласие с программой Коммунистической партии Российской Федерации. Семён Маркович уже был готов отправить статью по электронной почве в редакцию, как внезапно он почти физически ощутил чьё-то присутствие. Семён Маркович оторвался от статьи и поднял голову. В стоящем в углу кресле сидел Он.

Семён Маркович поднял глаза чуть выше (на стене по бокам двери висели портреты Фридриха Энгельса и Карла Маркса), сходство было несомненным. Лицо великого мыслителя проявилось отчётливо, ореол седых волос вокруг головы был полупрозрачен и слегка отсвечивал наподобие нимба, тело ещё не оформилось и представляло собой бесформенный дымчатый сгусток. Призрак обвёл взглядом пространство комнаты и остановил свой взгляд на Семёне Марковиче.

— Я должен вам сказать, уважаемый Семён Маркович, что я не согласен с вашей оценкой современного рабочего движения. За последние сто пятьдесят лет мир сильно изменился, классовая борьба исчерпала себя, пролетариат потерял своё мессианское назначение, наступает новая эпоха — эпоха потрясений всех основ старого мира и глобальных перемен!

Призрак сформировал правую руку и сделал энергичный жест, указывающий на висевшую на стене кабинета политическую карту мира. Семён Маркович покосился на карту, она была украшена его личными пометками, о значении которых он никому не рассказывал. На всякий случай Семён Маркович незаметно ущипнул себя за подбородок — Нет! Это ему не снилось, но всё же…

— Уважаемый Карл Генрихович, — нерешительно обратился Семён Маркович к призраку (отец Карла Маркса, Генрих Маркс, как это было хорошо известно Семёну Марковичу, был председателем трирской корпорации адвокатов и отличался религиозным вольнодумством), — позвольте спросить, а как вам удалось вернуться в наш мир?

— О, это весьма интересный процесс. Я полагаю, что вы атеист?

Семён Маркович скромно кивнул.

— Видите ли, я тоже когда-то был сторонником материалистической философии. Но, как оказалось, реальный мир устроен несколько иначе. Мы все появляемся на свет как аватары мировой души, которая наделяет нас автономностью. Мы возникаем на турбулентной стадии её жизни, за счёт которой она только и развивается, и когда мы возвращаемся, она забирает то, что считает для себя интересным. Но в её собственном бытии все противоположности примирены и там царит покой и неподвижность. Это до некоторой степени соответствует индуистскому термину пракрити, то есть состоянию полноты неосуществлённых возможностей.

— А что случается с теми, кто ей неинтересен? — обеспокоенно вопросил Семён Маркович.

— Давайте обсудим это как-нибудь в другой раз. Нам предстоят более насущные дела, и мне будет нужда ваша помощь.

— А как я смогу вам помочь?

Вождь мирового пролетариата встряхнул головой и поправил бороду. Он уже почти справился с формированием нижней части туловища и пытался поудобнее устроиться в низком мягком кресле Семёна Марковича, которое показалось ему неудобным из-за отсутствия твёрдых подлокотников (очевидно, во времена Маркса подобных кресел не существовало).

— Нам нужно найти в этом городе четырёх моих клонов.

— Кого!?

— Клонов. К сожалению, более тысячи лет назад прямая реинкарнация была запрещена, но мне разрешили создать клонов и делегировать их в Кёнесград.

— Кто разрешил?

Призрак сделал неопределённый жест рукой, указывающий вверх.

— Понятно. — На самом деле Семён Маркович ничего не понял и задал ещё один глупый вопрос.

— А почему вы решили отправить их в наш город?

— Ну, это же очевидно, Кёнесград идеально подходит для создания нового центра мирового революционного движения. Сейчас ещё рано говорить о революционном преобразовании всего мира, для начала мы должны предпринять ряд мер для спасения гибнущей европейской цивилизации.

— А почему вы считаете, что она погибнет?

— Цивилизации гибнут, когда они теряют, я не побоюсь это сказать, небесную точку опоры, то есть представление о своём предназначении. Или, проще говоря, своё видение будущего.

Семён Маркович в глубине души надеялся, что европейская цивилизация сама сумеет справиться со своими проблемами, но спорить с основателем мирового коммунизма не решился, и вместо этого он задал ещё один вопрос.

— В городе почти полмиллиона жителей, как я смогу отыскать в нём ваших клонов?

— Для начала вам надо найти главного из них, его имя Карлен Марксарян, внешне он похож на меня, но по легенде он армянин. Он выведет вас на остальных.

— А что случилось, почему вы сами не можете с ним связаться?

— Вот в этом вам и предстоит разобраться. А мне пора, я не могу так долго находиться в вашем мире. Недели через две я к вам опять наведаюсь примерно в это же время.

— А если я не смогу его найти?

— Вы сможете, — произнёс призрак и начал растворяться в воздухе.

Семёну Марковичу пришлось довольствоваться данным ему ответом.

Глава 2

На следующее утро Семён Маркович проснулся с чувством легкой тревоги. Сама по себе задача — найти в Кенесграде человека, о котором ему почти ничего не было известно, его не сильно беспокоила. Но он никак не мог понять, почему он поверил призраку? А вдруг это вовсе не Карл Маркс, а какой-то мошенник или группа мошенников, собирающихся ловко его использовать. Семёну Марковичу не раз приходилось слышать о хитрых и коварных телефонных жуликах, безжалостно обкрадывающих одиноких пенсионеров. А вдруг они изобрели новый способ телекоммуникации, да мало ли до чего могла дойти современная технология! Семён Маркович встал, оделся и подошёл к креслу, на котором появился призрак. Ничего подозрительного ни на нём, ни вокруг него он не обнаружил. И тогда Семён Маркович обратил свой взор к висящему почти прямо над креслом портрету Карла Маркса. И вдруг он отчётливо увидел, что Карл Маркс ему подмигнул. Как бы говоря — смелее, товарищ Иоффе, я вас вижу, действуйте!

В существование говорящих призраков Семён Маркович хотя и с трудом, но всё же был способен поверить. В конце концов его тётушка Эмма Борисовна, которая воспитывала его с восьмилетнего возраста, не раз и не два являлась ему во сне и пыталась помочь ему советами. Так почему же не позволить событиям развиваться как бы самим по себе. Ведь всегда можно остановиться, если вдруг ситуация станет слишком подозрительной, или же всё на проверку окажется чистым мистицизмом.

Да, задача ему предстояла нелёгкая и, честно говоря, как бы это сказать, несколько метафизическая. Поразмыслив немного, Семён Маркович решил направиться позавтракать в «Поварёшку», расположенную недалеко от его дома, на углу улицы Красной и проспекта Мира, поскольку в субботу утром туда, как правило, заходил его старый приятель Фёдор Коков, бывший участковый милиционер, имевший немалый опыт оперативной и розыскной работы (правда, рассказывать об этом он не очень любил). С Коковым Семён Маркович познакомился лет десять назад в санатории. Санаторий располагался на набережной, в небольшом городке в часе езды от Кёнесграда. Как-то вечером они вместе прогулялись по променаду вдоль моря, разговорились и продолжили совместные прогулки в течение всего пребывания в санатории. Их политические взгляды в основном совпадали (Коков вовсе не был сторонником научного коммунизма, но ему очень не нравились новые порядки).

Итак, Семён Маркович надел летний плащ (берет он надевать не стал, небо было безоблачно и воздух к середине дня, согласно прогнозу, обещал прогреться до двенадцати градусов, что для начала ноября было совсем неплохо), спустился вниз по скрипучей деревянной лестнице и вышел из подъезда. Жил он на втором этаже, как я уже говорил, в старом немецком доме на перекрёстке улиц Шиллера и… Карла Маркса, прямо над магазином косметики «Розовая чайка». Ходьбы до «Поварёшки» было минут десять. Семён Маркович прошёл по Карла Маркса до перекрёстка и уже собрался повернуть налево на улицу Красную, как вдруг почувствовал, что какая-то сила пытается заставить его двигаться в обратном направлении. Семён Маркович остановился и осторожно повернулся. Строительные леса, закрывавшие часть сквера на противоположной стороне улицы, были убраны, и памятник Карлу Марксу, который в середине лета убрали для ремонта, вновь стоял на своём обычном месте. Семён Маркович перешёл улицу и, распугав стайку сидевших у подножия голубей, приблизился к памятнику. Бюст великого мыслителя стоял на высоком гранитном постаменте, в середине которого был выгравирован серп и молот, а чуть выше на всю ширину постамента было вырезано имя вождя — К А Р Л М А Р К С.

Семён Маркович поднял голову и взглянул в лицо вождя революции. Каменный лик вождя выражал могучую волю, непреклонную решимость и непоколебимую веру в победу мирового пролетариата.

Семён Маркович простоял возле памятника ещё несколько минут, но ничего необычного не происходило. В сквере появилась молодая женщина с детской коляской, она села на близстоящую скамейку и с любопытством посмотрела на Семёна Марковича. Семён Маркович повернулся осторожно перешёл улицу (светофора на углу Красной и Карла Маркса не было) и продолжил своё путешествие в «Поварёшку».

Фёдора Кокова в «Поварёшке» ещё не было. Семён Маркович взглянул на часы (было без четверти десять), решив, что Коков вскоре подойдёт, он заказал себе омлет с помидорами и сыром, чашку кофе с малиновым кейком, и разместился на свободном столике в углу у окна, через которое открывался вид на цветочный рынок и кирху королевы Луизы.

В кирхе Семёну Марковичу не раз приходилось бывать. В ней размещался областной театр кукол, и Семён Маркович когда-то приходил туда вместе с сыном, впрочем, с годами он вспоминал об этом всё реже.

Коков появился в поварёшке, когда СМ (для краткости теперь я буду называть его так) покончил с омлетом и приступил к кофе.

— Привет, давненько мы не виделись. — Коков похлопал СМ по плечу. — Я заприметил тебя ещё на улице. Ну рассказывай, как дела?

— Да, нормально, всё как обычно.

Коков из-под больших очков в массивной чёрной оправе внимательно посмотрел на СМ. Фёдор Коков был на полголовы выше СМ. Он был очень худ, лицо его, также худое и вытянутое, украшал длинный тонкий нос с горбинкой. Глаза, узкие, проницательные, светились какой-то затаённой хитрецой и лукавством. Зачастую он подшучивал над СМ, но безобидно. Будучи человеком крайне консервативным, Коков ограничил свой взгляд на мир экраном телевизора, книг он не читал, интернетом не пользовался. Впрочем, этого ему вполне хватало. Коков был полностью информирован о всех значимых событиях в международной политике и о всём происходящем внутри страны. С мнением СМ Коков считался, ценя образованность и эрудицию СМ. Тем не менее переубедить Кокова хоть в чём-то было трудно, даже если он явно был неправ. Обычно они завтракали вместе и отправлялись гулять в центральный городской парк, который начинался прямо за кирхой королевы Луизы. И на этот раз они не изменили сложившейся традиции.

Они вошли в парк через центральный вход. Коков ещё по дороге затеял дискуссию о мировом финансовом кризисе и необходимости полного отказа от доллара.

— Мы должны ввести новую валюту, новый золотой рубль, лучше даже назвать его руболярд или долоруб. Он будет совершенно стабилен и независим от всех остальных валют. Американский доллар под тяжестью государственного долга Соединённых штатов непременно рухнет и потянет за собой весь запад. И тогда все страны начнут присоединяться к нам как к островку стабильности…

СМ был явно не в настроении обсуждать эту тему и, чтобы отвлечь Кокова, подвёл его к выставке картин уличных художников, разместивших свои творения вдоль центральной аллеи парка. Добрая половина картин изображала кирху королевы Луизы в разных ракурсах, на половине остальных были запечатлены исторические здания города и морские пейзажи. Коков равнодушно прошёлся мимо всей экспозиции и остановился только возле небольшой картины, на которой была нарисована красивая молодая женщина в изящном голубом платье. На заднем плане картины был виден просторный сельский дом, группа детей и ещё одна женщина в белом платье и голубом чепце.

— Это королева Луиза? — спросил он художника.

Художник, средних лет бородатый мужик в спортивной куртке, окинув взглядом Кокова, почувствовал, что перед ним вовсе не покупатель, и неохотно произнёс:

— Да, это королева.