Оглавление

Предисловие

Всеволод Лунев

С тех пор как появилась письменность, находятся люди, которым есть что о себе заявить. Так возникли писатели — те, кто имеет дело со словом всерьёз и с азартом. Менялись эпохи и инструменты — от пера до клавиатуры, — но суть оставалась прежней: выводить реальность за привычные рамки, искать смыслы, тревожить и увлекать читателя, стараясь при этом не довести его до безумия (что, признаться, удаётся не всегда).

Писать в одиночку трудно. Поэтому писатели во все времена тянулись друг к другу — собирались в кружки, на дачах, в подвалах, в условленных местах. Нам повезло: по воле обстоятельств мы оказались в Батуми и стали литературным сообществом «Синяя птица». Здесь, на берегу моря, мы читаем тексты друг друга, спорим, ищем интонации и — иногда — спасаемся от внешней суеты.

Мы — простые люди, которым вздумалось писать. И которым суждено было встретиться именно здесь.

Батуми стал не только местом, но и состоянием — городом, который слышит, спорит, раздражает, утешает и, в конце концов, меняет взгляд. Об этом — метко говорит стихотворение Ольги Прохорович:

Он отвечал сердито:

— Лишь ненормальный в дождь дудит, пытаясь заглушить крик чаек и камней ворчанье.

Взметнуло волны море в возмущенье.

А ветер напевал ему:

— Вдыхай камелий и магнолий аромат, жасмина запах и цветущих роз.

Он отвечал упрямо:

— Доносишь ты лишь аромат мочи кошачьей, и плесень стен, и чачи перегар.

В порыве гнева ветер вырвал зонтик. И, натянув на голову рубашку, побрёл сердитый парень дальше, проклятья бормоча.

И только девушка его не замечала, кружилась в танце, что-то напевая под звуки саксофона.

Батуми собрал нас в один клуб и вдохновил издать этот сборник. В него вошли рассказы разных авторов — разных возрастов, направлений и интонаций. Здесь есть юмор и боль, наблюдения за человеком и краеведческие мотивы. Мы не замыкались в одной теме — напротив, позволили текстам быть разными.

Каждый найдёт здесь что-то своё.

Белый ворон

Ольга Прохорович

Вы когда-нибудь мечтали встретить синюю птицу? Скорее всего, ваш ответ — нет.

А вот Эллочка искала ее везде. Конечно, её мечта часто была поводом для шуток. Кто-то откровенно смеялся, кто-то вроде бы и сочувствовал, но не понимал. Близкие дарили ей синих птиц в виде брошек, ёлочных игрушек, сувениров, но Эллочка мечтала о встрече с живой. Зачем? Она сама не знала. Разве все мечты можно объяснить?

Элла мастерила кормушки, но их посещали воробьи, иногда синицы и снегири. Даже белки заглядывали, но синяя птица не прилетала. Элла каждый день ходила в парк кормить птиц. Зимой в белой шубке, летом в белом сарафанчике. У нее и друзья там появились — две серые вороны и рыжий кот с рванным ухом, любивший дремать, пристроившись рядом на скамеечке. Вороны ревновали девушку и пытались ущипнуть кота за облезлый хвост, но Элла сердито хмурила брови, и вороны отступали.

Но сегодня кот не спал, а прислушивался к чему-то одним ухом, да и вороны резко сорвались с места, не доев угощение. 
— Светочка, приходи ко мне, я около сиреневой аллеи. Кажется, за мной кто-то следит, мне страшно, — позвонила Элла своей подруге 
— Я что тебе, старушка божий одуванчик, чтобы голубей кормить? Не выдумывай, в нашем парке отродясь маньяков не было.

А за Эллой действительно наблюдали. Одна пара глаз принадлежала Виталию, местному поэту и художнику, который уже с год любовался девушкой с балкона. 
— Хватит лицезреть на свою белую ворону, у тебя, итак, вся квартира ее фотографиями завалена, спустился бы и познакомился, — высунулся из комнаты Эдик. 
— Еще одну сигарету, и пойду, — решился Виталик. 
— Слабо, — поддразнил, выходя к нему, Эдик.
Конечно, Эллочка, как всегда, не замечала влюбленных глаз Виталика. Ее, как и кота, волновал шум за скамейкой.

Она обернулась и увидела глаза птицы. Они просили о помощи. Страх исчез, и девушка раздвинула кусты. Перед ней сидел огромный ворон, шею рассекала яркая красная полоса, кровь запеклась на белоснежных перьях, крыло было сломано, как и левая лапка. Элла протянула ему руку с оставшейся едой.

Рыжий кот изогнул спину и зашипел. К ним приближалась горбатая старуха. 
— Ах, вот ты где, проклятый ворон! О свободе размечтался, не видать тебе ее еще триста лет и три года, — орала она на птицу, пытаясь дотянуться до нее клюкой. При этом бородавка над верхней губой норовила нырнуть в ее беззубый рот.

Элла загородила птицу, клюка задела ее нос, из которого потекла кровь. Кот вцепился в редкие седые пряди старухи. Ему на помощь подлетели две серые вороны. Старуха, бормоча проклятия, одной рукой отбивалась от птиц, другой лупила клюкой, надеясь попасть в ворона или Эллу. Наконец, ей удалось стукнуть девушку по ноге. Элла упала. 
— Бежим, твоей музе нужна помощь, — Эдик рванулся в парк.

Виталий, очнувшись от грёз, побежал за ним.

«Настоящая ведьма, а я ни одного заклинания не знаю» — подумала Элла. Старуха тем временем схватила ворона за здоровую лапу. Элла подползла ближе и со всей силой дернула ведьму за ногу. Пытаясь сохранить равновесие, та ослабила внимание, одна из ворон воспользовалась моментом и клюнула старуху в глаз. Кот вцепился в руку.

Подоспевший Эдик перехватил белого ворона, бессильно падавшего на камень. Небо почернело и рядом сверкнула молния. Старуха исчезла.

Виталий пытался помочь девушке встать, но бесполезно. Колено правой ноги сместилось в сторону.
Эдик снял рубашку и бережно положил на нее ворона. 
— Крепко держи девушку, я сейчас вправлю колено, — сказал он Виталию. 
— Но ведь ты только на втором курсе еще, — испугался Виталий. 
— У меня дед костоправ, не бойся.

Гром, молния и крик Эллы. Виталий побелел, представляя какую боль испытала она.

Эдик наклонился, чтобы заглянуть в глаза девушки, не потеряла ли она сознание. Молния сверкнула уже не в небе. Она пробежала от карих глаз до голубых, а потом в обратном направлении.

Хорошо, что дождь разогнал людей и никто не видел странную процессию. Девушку, опиравшуюся на плечи ребят, один из которых нес белую ворону, а другой рыжего кота. Сзади, как пажи, шествовали две вороны.

Дома ребята смыли кровь с белых перьев ворона, когда Эдик лечил крыло, Элла заметила несколько синих пёрышек. 
— Да, больше ста лет просидел у старой ведьмы на привязи, поседеешь тут, — сказал ворон.

Почему-то никто не удивился, что он говорящий. 
— Как я счастлива, что тебя встретила, — сказала Элла то ли ворону, то ли Эдику.

Когда ворон поправился и улетел на свободу, Элла с Эдиком сыграли свадьбу.

А Виталий еще год жил вдвоем с рыжим котом и писал грустные стихи, пока Света не женила его на себе.

Медальон

Ольга Прохорович

Таня брела по пустынному Чеховскому скверу. Зажглись фонари и осветили десяток листочков, которые покраснели от натуги, пытаясь удержаться за клён. Она зачем-то пересчитала их.

— Вам, как и мне, страшно улетать в неизведанные края, только вас держит ветка, а меня привязывает к месту муж, хотя давно уж нелюбимый, — поведала она им свои мысли.

Домой идти не хотелось. Почему всё так совпало, что после двух лет тайных встреч именно сегодня Сергей заставил делать выбор между ним и мужем? Он уезжал и хотел оформить их отношения де-юро, чтобы получить визы. Ещё пару дней назад она, не задумываясь, выбрала бы любовника. Фу, какое неприятное слово. Не любовника, а любимого.

Зачем только она залезла в ящик письменного стола мужа? Ах да, степлер понадобился. И вот теперь она наказана за своё любопытство.

Совесть не позволяет ей остаться с Сергеем, хоть муж по-прежнему не вызывает ничего кроме раздражения, иногда переходящего в злость.

Да, зато дома стало чисто. Таня ухмыльнулась, вспоминая какой выход она придумала для выплеска ненависти. Скрывая чувства, она уходила в другую комнату и что-нибудь натирала до блеска.

Как бросить мужа, если он её так безумно любит? Она вспомнила, как держала растеряно золотой медальон на круглой змеиной цепочке. В него была вставлена пока только фотография мужа. Даже мою фотографию самостоятельно выбрать не может, подкаблучник, подумала она. Хотела сложить в коробочку и отправить назад в стол, но почувствовала неприятно щекотное прикосновение губ мужа к шее.

— Ну вот, сюрприз не удался, — вздохнул он.