Иногда я спрашиваю себя, о ком мы сожалеем больше, когда теряем: о людях кипучей энергии, полных жизни, за которыми невозможно угнаться, так внезапно они появляются тут и там, о людях, с которыми несовместима сама мысль о могильной тишине, столько в них движения, страсти, напора, — или о людях неторопливых, серьезных, которые не только действуют, но и слова произносят, кажется, строго по часам; которые вроде бы вовсе не влияют на течение нашей жизни, пока пребывают с нами, но чьи методические привычки переплетаются с корнями нашего повседневного существования, в чем мы с удивлением убеждаемся, когда эти люди уходят от нас.
