«Ну и ладно! – подумала Айлин с накатившей вдруг весёлой злостью. – Пусть за Орден и Дорвенант умирают правильные маги, а я… За ту деревню, вырезанную демонами, за лекции в Академии, за кондитерскую с любимыми конфетами Саймона… За Ала и Лу, за тётушку Элоизу и милорда Роверстана, за Дарру и Саймона, Иоланду и даже… даже за енотов!»
– Мы, страшные древние чудовища, чрезвычайно ценим простые человеческие радости вроде еды или застольной беседы. Или обычной любезности. Поверьте, по-настоящему хорошие манеры – необычайная редкость в любые времена. Об искренности я уж и не говорю. Обычно путники не приглашают меня за стол.
– Непременно отобьёмся, – согласился Лучано. – Ты только посмотри на наш грозный отряд! Великий воин, могущественная магесса! Исключительный синьор Собака! Самые умные в мире лошади! И скромный, но прекрасный я!
– И Перлюрен, – добавил Аластор с усталым ехидством. – Не отряд, а джунгарский балаган, только раскрашенного фургона не хватает. Одна надежда, что ускользнём, пока егеря будут помирать со смеху.
Скучного и страшного в жизни и без меня хватает. Но если всё хорошо, зачем быть серьёзным? А если всё плохо, шутка тем более не помешает, пусть хотя бы чуть веселее станет.
Если душа сделана из хорошего материала, испытания вытравят слабость, и человек станет сильнее, а вот если в нём скрытый порок… Боль и стыд найдут эту червоточину и разъедят ещё сильнее, как кислота – малейшую царапину на коже.
– Вот нисколько теперь не удивляюсь, что этому отвратному синьору понадобилось новое тело. Старое у него точно бы долго не протянуло. Хороший алхимик делал, забористая дрянь, – и пояснил, хотя его никто не спрашивал: – С этой пакостью можно не спать несколько дней. Будешь очень живой и даже весёлый. А если не остановишься вовремя, то вскоре дохлый.