когда смотришь на историю именно так – понимая, что ее всегда пишут двое: Бог и человек, – тогда она перестает быть просто хроникой событий.
1 Ұнайды
Наша национальная политика строилась на фразе одного из первых русских святых Феодосия Печерского (XI век):
«Милостынею одаряйте не только единоверцев, но и чужих. Если видишь раздетого, или голодного, или от студи или какой беды страдающего, будет ли то иудей, или сарацин, или болгарин, или еретик, или латинянин, или язычник, любой – всякого помилуй и от беды избавь, если можешь, – и не будешь лишен воздаяния Бога».
Может, в этой феодосиевской формуле объяснение, почему у нас – на наших гигантских и таких разных просторах – не было ни одного большого межрелигиозного конфликта! Может, в ней откроется, как соединилась в нашей культуре горячая религиозность и одновременно терпимость к другим верам.
В этом, XVI веке нашу страну наводнили иностранцы. Они дивятся нашей терпимости, неслыханной в «просвещенной» Европе, где пылают сейчас костры инквизиции.
столетиями стараясь защитить свою идентичность, мы научились ценить чужую. Мы не обозлялись на нее, не понимая; не пытались стереть ее или смешать с русской идентичностью. Мы учились любить неблизкие нам черты других народов. Это был путь нашей Империи: сохранять другие народы с их языками и культурами как святыню: ведь Бог их такими создал, не нам переиначивать. Так Россия делалась домом для всех. И только так – не подавлением, а заботой – мы влюбляли чужие культуры в русскую. И именно в этой черте русской национальной политики кроется разгадка странного ребуса: почему многие не русские по крови люди ощущают себя русскими: «папа турок, мама – грек, а я русский человек».
Когда-то вся карта Европы полнилась славянскими племенами: абодриты, лютичи, линоны, гевелы, редарии, укры, поморяне, сербы… В Германии также жили палабские славяне.
Сегодня здесь нет и следа этих народов. При завоевании они либо уничтожались, либо денационализировались. Это политика, которой никогда не знала Россия. Те же немцы в России есть и теперь. Почти 400 тысяч немцев и полтора миллиона их потомков разной степени родства. Немцы заселяли нашу страну с самого ее начала, но особенно активно – сейчас, при Иване Грозном (появляются знаменитые Немецкие слободы по всей стране).
Анекдотично, что именно немцем (правда, никогда в России не бывавшим) Карлом Марксом было рождено определение «тюрьма народов» – о России. Хороша тюрьма, когда в нее идут так охотно и добровольно. Грузия, Армения, Кабарда, Казахстан будут присоединяться к Империи сами. Добровольно из состава России даже после 1917 года никто не выходил, кроме Прибалтики, Польши и Финляндии – которые самим религиозным латинским выбором всегда тяготели к другой системе ценностей, хотя что им плохого было в Православной империи?
Пока Аляска была русской, там сохранились все алеуты и эскимосы! Это в то же самое время, когда американцы насильно загоняли индейцев в резервации и просто уничтожали их (за XIX век было уничтожено 90 % коренных американцев). В России же и теперь до 160 разных народов и около 30 вероисповеданий! В чем же состоит уникальный 900-летний опыт России в решении национальных и религиозных вопросов?
А в своей прежней жизни Ермак был… бандитом. Разбойничьим атаманом. Они с отрядом промышляли разбоем на торговом пути по Волге, грабили русские купеческие караваны, ходили набегами на крымских, астраханских татар и казахов. Типичная для той поры шайка.
Его ближайшим сподвижником, к примеру, был Иван Кольцо – волжский казак, которого за разбои на Волге в 1579 году, ограбление ногайских послов и погром в столице Ногайской Орды Сарайчике в 1581 году осудили на смерть. Спасаясь от наказания, Кольцо пришел вместе с Ермаком к Строгановым. Кольцо быстро прославился как отважный воин. После взятия Искера Ермак даже не побоялся его отправить в Москву с ясаком, «бить челом» царю Ивану IV новым царством – Сибирским. Царь не только не взял под стражу бывшего разбойника. Кольцо вернулся от царя с похвальной царской грамотой, жалованьем атаманам и дарами. Больше того – с разрешения царя Кольцо подбирал на обратном пути желающих переселиться в Тобольский край и… привез туда нескольких священников!
И дело совсем не в том, что разбойники, послужив на славу Отечества, за это были прощены. Дело в каком-то глубинном преображении этих людей. Оно случилось с ними, похоже, там, на войне с мощным ханом Кучумом.
Вот, например, летописец описывает, как Ермак в какой-то момент постановил соблюдать полную чистоту души и тела:
«Блуд же и нечистота в них в великом запрещении и мерска, а согрешившего, обмывши, 3 дня, держать на чепи…»
Если они в этом походе так жили, то понятно, почему история о покорении Сибири полнится чудесами. Например, сохранилось предание, как знамя с образом Спаса само прошло по реке перед отрядом Ермака. Тогда группа едва ли в 840 человек выступала против войск Кучума в 10 тысяч воинов.
Так по евангельскому сюжету преображались разбойники и вместе с ними преображалась страна.
Храм Вознесения Господня в Коломенском начинался с небольшой церкви для моления о рождении наследника у Василия III. Достраивался храм уже в 1532 году, когда наследнику Ивану IV было два года – принято считать, что именно его рождению этот красавец-храм и посвящен. Внутри археологами недавно было открыто «царское место» для младенца-царя. Этот храм одновременно – и святыня русской монархии, и шедевр русской архитектуры.
Это первый каменный шатровый храм в России. Аналога такой архитектуре в мире нет. Она рождается в этом, XVI веке и как бы выражает устремление всей России ввысь. От Коломенского до Александровской слободы, Красной площади, местечка Остров под Москвой русская земля усыпается такими маковками. Они, с одной стороны, воплощают идею Руси как нового Небесного Иерусалима, а с другой – олицетворяют образ державной власти.
Едва ли случайность, что именно в подвалах коломенского храма Вознесения Господня в 1917 году, в день провозглашения отречения Николая Второго от трона, была найдена икона Божией Матери «Державная» (в наши дни она все еще там, в Коломенском, но уже в храме по соседству). Когда монархия в стране была уничтожена, то Богородица сама показала, что хранит символы власти – скипетр и державу – и восседает на русском троне, за царя. Так она написана на этой иконе. Державная икона Божией Матери – напоминание о редком и до конца не понятом в мире строе русской власти: самодержавии. Сакральном взаимном служении народа – Богу и царю, царя – народу и Богу. Такое понимание смысла власти и ее взаимоотношений с народом закрепляется сейчас, в XVI веке.
Вот молитва из Служебника 2-й половины XVI века, которая была образцом покаяния для чиновников той поры:
«Согреших пред Богом и по Бозе пред государем пред великим князем – русским царем… Заповеданная мне им (царем) слова права нигде же сотворих, но все преступих и солгах и не исправих. Волости и грады от государя держах не право, а суд – по мзде и по посулу. Ох мне, грешному, горе мне, грешному! Како мене земля не пожрет за мои окаянныя грехи – преступившего заповедь Божию, и закон, и суд Божий, и от государя своего заповеданное слово».
Все это будет после, когда Лютер задумается над правом священника в принципе отпускать грехи.
Он поставил вопрос, который многие не знающие Церкви ставят и сегодня: «А зачем нужен посредник между мной и Богом?» Он не додумался до ответа, который есть у Церкви: священник – никакой не посредник, а только совершитель таинств, они же свершаются таинственной божественной энергией благодати, передающейся именно через человека. Эту благодать может ощутить на себе (и узнать ее действие в своей жизни) любой человек в истинной Церкви. Если бы не эта благодать, то Церкви стояли бы пустыми.
Право совершать таинства и быть своего рода «хранилищем благодати» дано священнику самим Христом. Он сказал: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе (Мф. 18:18), кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22–23). Этот дар апостолы получили в момент нисхождения на них Святого Духа в Пятидесятницу, и далее они по своему усмотрению передавали его своим ученикам через рукоположение в сан епископа, и эта цепочка не рвется до сих пор. Так Господь доверяет своим ученикам самое ответственное из всех возможных прав – право участия в спасении других людей, в решении их посмертной участи.
«Да вѣси, христолюбче и боголюбче, яко вся христианская царства приидоша в конецъ и снидошася во едино царство нашего государя, по пророческимъ книгамъ, то есть Ромеиское царство: два убо Рима падоша, а третий стоитъ, а четвертому не быти».
Зачем Ивану III было идти на Новгород? Не в самодержавных амбициях дело. А вот в чем.
Новгород стал столицей всероссийской «пятой колонны». Родовитые бояре, которых возглавляла Марфа Борецкая, требовали вступить в союз с Великим Литовским княжеством, ведь оно обещало поддержку в борьбе с Московским князем. Получается, Новгород входил в союз с иноверцами против братьев. Местный архиепископ Иона не допускал даже и речи о подобном союзе. Но когда он умер, литовский князь Михаил Олелькович прибыл в Новгород и заявил на эти земли свои права. Новгородцы же запросили благословение поставить своего священника на пост архиепископа не у Московского, а у Киевского митрополита, который находился в Литовском княжестве. Кроме того, они пытались договориться с литовским князем, чтобы тот поддержал их, если они решат воевать с Иваном III.
То есть это чистой воды сепаратизм, да еще и измена – недальновидная ошибка только что умершей Византии, но в более странном варианте. Византийцы шли на союз с Западом для борьбы с мусульманами. Новгородцы были готовы быть с католической Литвой – лишь бы не с Москвой – родной по вере и истории.
Годеновский Крест воздвигнут над будущим Третьим Римом. Смысл Годеновского чуда можно понять так: это передача Византией Руси вещественного предмета, каковым было резное распятие. Эта передача знаменует грядущую передачу Руси самой святости, пропитавшей Византию за 1000 лет.
Теперь, в XV веке, эта империя близится к своему закату. Еще живо предание о предсмертных днях Империи – в один из них купол Святой Софии будто бы загорелся нетварным светом. Свет поднялся до неба и ушел в него – так благодать покидала город. Подобное видели у Храма Христа Спасителя в ночь перед его взрывом в 1930 году…
Живо предание о трех священниках, ушедших в стену алтаря Святой Софии с богослужебными сосудами во время последней Литургии, когда в храм ворвались захватчики города. Есть красивое предание, что они будут оставаться за стеной до тех пор, пока в храме не возобновится православное богослужение. Это красивая легенда, чем-то схожая с легендой о нашем граде Китеже. Только последнюю Литургию в Святой Софии совершали униаты. Второй Рим уже отступал от православия. Живо и предание о Золотых воротах Константинополя, через которые пройдет освободительная русская армия (так трактовали предсказание на гробнице царя Константина)… В годы Первой мировой мы были в шаге от реализации этого пророчества. Тогда Константинополь был основной геополитической целью России…