Важно сказать, что «Возьми мою руку» — не пересказ той истории. Вдохновляясь архивными материалами, я пыталась воссоздать эмоциональный эффект, какой мог оказать на людей этот случай и другие ему подобные.
1 Ұнайды
Послесловие автора
Этот роман — вольное художественное переосмысление реального судебного процесса, дела Рельфов против Уайнбергера. В июне 1973 года две сестры, Минни Ли и Мэри Элис Рельф, которым было двенадцать и четырнадцать лет, были стерилизованы без их согласия по распоряжению федерального агентства в Монтгомери, штат Алабама.
1 Ұнайды
Судьба сестер Уильямс и все, что происходило в Монтгомери в 1973 году, крепко связывает тебя с людьми, которых ты никогда не встречала. Эти люди — такие же члены твоей семьи, как и я.
Сейчас тебе столько же лет, сколько мне было тогда, и я надеюсь, что ты почерпнешь мудрость из наших ошибок. Это знание, эта победа — если мы только позволим — могут придать нам сил.
Если мы только позволим.
1 Ұнайды
Теперь я понимаю, зачем затеяла эту поездку. Чтобы обрести спокойствие. Нет ничего важнее душевного спокойствия, Энн. Ничего.
1 Ұнайды
Миссис Уильямс еле дышала после подъема в гору, зато под руку ее держал новый муж, вдовец, который подарил ей простую жизнь в небольшом, но опрятном доме — том самом, куда после их смерти въехали сестры и где спустя много лет я угощалась бисквитным тортом с клубникой.
Но в тот последний день в Дикси-корте, в день, когда он гладил меня по щеке, Мэйс еще был полон жизни.
— Ты свободный человек, Сивил. Пользуйся этим почаще и меняй людям судьбы.
1 Ұнайды
Мэйс прижался губами к моему уху.
— С Таем приехала?
Я кивнула.
— Парнишка тебя любит. Ты же об этом знаешь?
Ответить я не смогла. Мэйс погладил меня по щеке.
— Сивил Таунсенд. Ты мне вернула семью. А я-то тебе что-нибудь дал?
Как он мог задать мне такой вопрос? Сколько боли они испытали — и принесла ее я. Долгие годы я потом жалела, что не ответила ему тогда, не дала понять, как много для меня значило проведенное с ним время. Но в тот день все мои чувства стянулись в тугой узел. Кажется, я предвидела, что больше мы не увидимся, хотя и не могла знать наверняка.
1 Ұнайды
Я начала работать у папы в январе 1974 года.
1 Ұнайды
Пора было уходить, но я знала, что выйти из кабинета Лу означало поставить в этой истории точку. Мне не хотелось. Если бы Лу решил выставить меня, я бы стала сопротивляться, но он просто хрустел чипсами.
— Еще увидимся, — сказала я наконец.
— Береги себя, Сивил Таунсенд.
Выходя из конторы, я задавалась вопросом, ощущает ли кто-то еще такую же пустоту с тех пор, как закончился суд. Я была до того погружена в мысли, что даже не обратила внимания на женщину, прошедшую мимо. Это была миссис Сигер. Когда я сообразила, чья это копна рыжих волос, нас разделяло уже приличное расстояние. Я еще немного постояла на пронизывающем ветру возле машины, глядя ей вслед и слушая затихающее цоканье каблуков по асфальту. Мне хотелось окликнуть ее, узнать, решится ли она подойти и поговорить или же злость на меня перевесит. Я сказала бы ей, что теперь понимаю: творя добро, порой напрочь забываешь одну важную вещь. Люди, которым ты помогаешь, имеют право жить своей жизнью.
1 Ұнайды
Через несколько дней после Дня благодарения тетя Роз уехала домой, а мама снова стала наведываться в мастерскую — но теперь только по утрам. Обедать она ходила в кафе и вскоре объявила, что открывает курсы по акварели. В первый же день записались трое учеников. По вечерам она распаковывала готовую еду и раскладывала ее по фарфоровым блюдам — накрывала стол так, будто приготовила все сама. Впервые за долгое время мы каждый вечер ужинали втроем.
1 Ұнайды
Я опасалась, что упущенные годы никогда не наверстать, но теперь знаю, что они не упущены. Они просто прошли. И время у нас еще есть. Не так много, как мне бы хотелось, но есть.
1 Ұнайды