Этим эссеизм отличается от синкретической мифологии древних эпох. А также от тотальных мифологий ХX века, требующих признать идеал — фактом, необходимость — действительностью, отвлеченную мысль — материальной силой и двигателем человеческих масс, одну личность — образцом для всех других. Эссеизм воссоединяет распавшиеся части культуры — но оставляет между ними то пространство игры, иронии, рефлексии, остраненности, которое решительно враждебно догматической непреклонности всех мифологий, основанных на авторитете.
