Глава первая: «Дасьте, дасьте!»
— Скоро уже лагерь? Сколько можно ехать? — изнывали школьники в душном автобусе. Воздух внутри пах пылью, бензином и домашним пирогом, который кому-то заботливая мама завернула в дорогу.
— Не думал, что это Ембаево так далеко, — возмущался Алёшка Забелкин, пытаясь отодрать от сиденья прилипшие голые коленки.
— Всего-то пятьдесят минут едем, — парировала провожатая, учительница Надежда Георгиевна, поправляя значок «ВЛКСМ» на блузке. — Лучше в окно посмотрите. Вот те поля, на которых вы будете работать.
Ребята дружно припали к стёклам «Икаруса». За окном проплывали необъятные поля, засеянные ровными стрелками свёклы и морковки.
— Это… это всё нам?! — испуганно прошептал Сашка Савин, представив себя крошечным жучком на этой бескрайней зелёной скатерти.
— Ну что вы, — засмеялась Надежда Георгиевна. — Ваш участок будет чуть-чуть поменьше.
— Чуть-чуть поменьше Сахары, — мрачно буркнул Андрюшка Власов.
— Зачем я только согласился? — насупился Ванька Черников. — Лучше бы в деревню поехал. Там хоть есть речка и велосипед.
— Ну ты же не бесплатно будешь работать, — парировала Надежда Георгиевна. — Председатель совхоза обещал по пятнадцать копеек за грядку.
Весь класс стал озадаченно переглядываться друг на друга. Когда им в школе рассказывали, что они поедут в пионерлагерь отдыхать и немного поработать на прополке свёклы, они и не предполагали, что это будут бескрайние поля под палящим солнцем. В автобусе вместо привычного галдежа, наступила унылая тишина. Пятиклассникам думалось, что их сослали в рабство председателю Ембаевского совхоза. Они уже представляли себе этого толстобрюхого бородача в широкополой шляпе, похожего на Карабаса-Барабаса. Который с плетью в руке прохаживается между грядок и сурово следит, чтобы никто не бездельничал.
Алёшка грустно посмотрел в заднее стекло. Там пылили ещё три таких же автобуса, набитые учениками из Винзилинской средней школы. «Счастливые, — подумал он, — они ещё не знают, что их ждёт. Лучше бы и нам не говорили. Погибать, так лучше в неведении. Раз и всё. А то сейчас сиди и думай какие муки тебя ожидают».
Вскоре автобус съехал с трассы, и за поворотом открылись железные ворота с красной звездой и выцветшим транспарантом: «Добро пожаловать в пионерлагерь «Дружба»!
Лагерь был как лагерь: одноэтажные корпуса из белого кирпича, волейбольная площадка с самодельными деревянными столбами, вездесущий запах хвои и прелой травы смешивался со стойким ароматом жареной столовской рыбы. Между корпусами тянулись узкие дорожки, посыпанные желтым песком, а на центральной площади поднимался постамент с гипсовым пионером, у которого отбит нос, но горн в руке пока был цел. Где-то вдалеке, за стадионом, виднелись высокие металлические «лазалки» и синие качели-лодочки, всё это ржавое, скрипучее, но от этого не менее манящее.
Детей встретили вожатые — одиннадцатиклассники Олег и Марина. Олег, подтянутый и опрятный, в белоснежной рубашке с закатанными до локтя рукавами, уже своим внимательным взглядом старался запомнить каждого прибывшего. На его груди рядом с комсомольским значком красовался значок ГТО. Рядом с ним стояла стройная Марина. Её чёрная как смоль коса, перехваченная белой лентой, лежала на плече, как у настоящей молдаванки, а простое серое платье с белым воротничком сидело на ней безукориз
