автордың кітабынан сөз тіркестері Современное искусство в хонтологической перспективе. Проектируемые проезды
Пастораль – возвращение к природе и тихим радостям простой жизни – возникает после крушения великой цивилизации, на ее руинах. Это пастораль после Апокалипсиса, когда пляж наконец поглотил мостовую.
2 Ұнайды
Ведь если природа берет верх над архитектурой, это необязательно разрушение – возможно, это завершение. В том числе, если речь идет о человеческой природе, о таком понятном желании окунуться в воду и позагорать у бассейна. Художница населила павильон призраками беспечных отдыхающих – но именно благодаря им здание перестало выглядеть нежилым.
1 Ұнайды
но заросший холм стал выглядеть как слившаяся с природой развалина – нечто более древнее, чем он является на самом деле.
Автотрассы – символ американской, битнической романтики, вечного странствия в поисках свободы. Произведение Роберта Смитсона можно увидеть как начало или конец пути. Устремленная вперед американская цивилизация то ли берет начало в древней почве многотысячелетней европейской культуры, то ли, наоборот, обрывается, вязнет, буксует, теряет свой бессмысленный в этом временном масштабе порыв. Даже технически «Изношенный асфальт» является возвращением вспять. В карьерах, где Роберт Смитсон сделал свое произведение, добывали битум – одну из составляющих асфальта. Теперь же его – по асфальтовой дороге – привезли и вылили обратно.
Я убежден, что будущее затеряно где-то на свалках внеисторического прошлого; во вчерашних газетах, рекламах, научно-фантастических фильмах, в фальшивом зеркале наших отвергнутых мечтаний. Время превращает метафоры в вещи и складывает их в холодные комнаты или помещает на небесные игровые площадки пригородов.
Безуспешно отыскивая свое отражение в обрамленном ярким пластиком бесконечном зеркальном коридоре, получаешь наглядное представление, каким будет не нуждающееся в тебе кристаллическое будущее.
Филип Дик не предсказывает будущее – в романе, собственно, 1997 год описан не очень внятно. Но, как отмечает Фредерик Джеймисон, он предлагает ощутить настоящее как прошлое и как историю. И, добавлю, как декорацию.
Именно такой хонтологический саундарт создает художник::vtol:: (Дмитрий Морозов, р. 1986). Его инсталляция «12 262 Кольская сверхглубокая» предлагает вслушаться в звуки, добытые в недрах некогда самой глубокой скважины мира. Сооружение этой скважины имело научно-
исследовательские цели, но она была окутана множеством легенд. Дмитрий Морозов даже упоминает версию, что Советский Союз намеревался досверлить до ада. Скважина давно заброшена, но художник все же побывал там и обнаружил в развалинах лаборатории рулон перфоленты от старой ЭВМ. Установить, что за информация на ней записана, невозможно – таких машин больше не существует. Но зато эти данные можно конвертировать в звук, использовать как ноты. А «исполняют» эту партитуру миниатюрные буры, сверлящие небольшие образцы грунта из шахты. Таким образом, автор делает слышимыми звуки из самых недр современности[10]: этакие стенания и звон цепей «призрака коммунизма».
на территории бывшей Югославии, а показанные в нем сооружения называются «споменики» (spomenik). Это памятники, строившиеся с 1950-х по 1980-е годы, посвящены в основном событиям Второй мировой войны, в частности югославскому партизанскому движению. Но вместо ожидаемых монументальных фигур героев-победителей перед нами причудливая абстрактная скульптура.
Югославия была, возможно, самой либеральной из соцстран и не считала необходимым следовать доктринам советского соцреализма. Споменики – уникальные авторские проекты, большинство их создателей были связаны с контекстом интернациональных модернистских движений. Так, автор многих самых знаменитых «спомеников» Богдан Богданович (Bogdan Bogdanović, 1922–2010), сам во время войны участвовавший в партизанском движении, в юности интересовался сюрреализмом и писал мистические трактаты о градостроении.
В его полотнах, как и у сюрреалистов, есть нарративность, жажда истории