Оглавление

ВВЕДЕНИЕ

Это снова происходит.

Нет, только не сейчас… Ноги становятся ватными, колени подгибаются, а внутри разливается неконтролируемый страх. Даже в сотый раз, переживая, весь этот ужас, невозможно к нему привыкнуть. Под кожу пробирается липкая дрожь и сердце начинает биться, как птица в силках.

Так, Анита успокойся, ты не можешь упасть в обморок в первый же рабочий день! Если меня выгонят и с этого места, то останется только поломойкой идти в местный, повидавший многое клуб. А ниже опускаться уже некуда…. Разве что телом торговать. Но до такого я бы точно не дошла, уж лучше умереть с голоду! Мне нужна эта работа, а потому надо собраться и что-нибудь срочно придумать.

«Что же делать, что делать?!» — судорожно раздумывала я, пытаясь унять дрожь.

Нужно выйти на свежий воздух и побыстрее. Извиняюсь перед клиентом — молодым парнишкой, который спрашивает меня о поступлении нового выпуска каких-то комиксов, и пытаюсь выползти через заднюю дверь книжного магазина на улицу. Ботинок предательски цепляется за рассохшуюся от времени ступеньку, и последнее, что я помню до соприкосновения моего затылка с асфальтом — это свечение, льющееся из груди, и множество теней, которые, обрушившись на меня с неба, впитывают в себя этот свет…

ГЛАВА 1

Впервые я это почувствовала, когда мне было пятнадцать. В тот день погибли мои родители — сгорели в собственном доме. Замыкание электричества, как показала экспертиза. Дом, в котором я провела все свое детство, выгорел дотла, а вместе с ним вся моя семья и прежняя спокойная жизнь…

Мне повезло. В каком-то смысле… В момент возгорания я была в школе, а когда вернулась домой, то застала лишь догорающий остов двухэтажного здания и пожарных, которые тушили то, что от него осталось.

В тот момент я даже не понимала, что происходит, лишь смотрела на хлопья гари, которые медленно оседали на моих ладонях.

Пожарные пытались докричаться до меня, что-то спрашивали, но я ничего не слышала. До той секунды, пока ко мне не пришло осознание того, что мои родители там. На этом пепелище.

И в миг на меня обрушились все звуки, которые сопровождали хаос этой ужасной трагедии, а вместе с ними и странные чёрные тени, тянущиеся к моему телу. Этого сознание уже не выдержало, и я отключилась.…

Очнулась уже вечером, в доме тетки Аглаи — папиной сестры, которая не особо жаловала ни мою маму, ни меня. Она имела весьма склочный характер и называла меня обузой, свалившейся на бедную голову старой, больной женщины.

Кстати говоря, здоровье тётушка имела отменное, однако старалась никому этого не показывать, дабы оставаться в глазах людей несчастной, одинокой женщиной, которую обязаны все жалеть.

На деле же, несчастным можно было назвать только её покойного мужа, который не выдержал характера любимой женушки, и в один прекрасный момент воссоединился с бутылкой виски и водами реки, протекавшей неподалеку.

Тетка Аглая, прочитав предсмертную записку дражайшего мужа, в которой он писал о том, что не выдержал тяжкой супружеской доли, совсем рассвирепела. С того момента наша семья окончательно прекратила с ней общение, и последний раз я видела тетку лет в десять. Но из живых родственников в этом городе у меня была только она, поэтому выбирать особо не приходилось. Все лучше, чем детский дом.

Первый год после смерти родителей для меня прошел как в тумане. День сурка. Школа, дом, уроки, домашние дела, которые тётка сваливала на меня в несметном количестве, а по ночам слезы в подушку и осознание того, что прежней жизни уже не будет и родители не вернуться.

А ещё приступы, которые я поначалу списывала на стресс и внезапно развившуюся мигрень. Тётке жаловаться смысла не имело — ей было абсолютно плевать на моё здоровье, а школьный психолог, каждый раз отводя взгляд, твердил про переутомление, связанное с пережитой трагедией, и предлагал обратиться к психотерапевту в клинику.

И я бы верила во все это, если бы не пугающие темные силуэты, которые каждый раз появлялись передо мной за мгновение до очередного обморока.

Так прошло три года. Несмотря на пережитые события, я весьма успешно окончила школу, и даже собиралась поступать в университет на юридический факультет. Однако… Этим мечтам, видимо, не суждено было сбыться.

Сразу же после выпускных экзаменов тётка усадила меня в беседке перед домом, и налила чай с чабрецом из недавно собранной партии. Уже это насторожило меня, потому как жадная до денег родственница ни за что в жизни бы не стала тратить на меня запасы для продаж. Тётушка слыла неплохой травницей и продавала многим жителям городка чаи и лечебные травяные сборы собственного приготовления.

С чего вдруг такое великодушие?

Я медленно подняла чашку и сделала глоток, раздумывая о том, не добавила ли любимая тётушка в чай яд, чтобы наконец-то избавиться от изрядно надоевшей племянницы.

Тем временем молчание за столом прервалось.

— Анита, у меня есть к тебе серьёзный разговор, — сказала тетя, направив на меня тяжелый взгляд из-под очков в роговой оправе.

Я хмыкнула, спрятав за чашкой улыбку. А то непонятно. Стала бы ты ради меня впустую тратить свои драгоценные чайные запасы.

— Да, тётушка, я внимательно слушаю вас.

— Анита, ты живешь в моем доме уже три года. Теперь ты совершеннолетняя, и не кажется ли тебе, что пора бы покинуть мой гостеприимный дом, и начать жить самостоятельно?

Ну, в принципе, ничего неожиданного. К этому я была давно готова.

— О, можете не переживать! Как только придёт подтверждение о том, что меня зачислили в университет, я тот же час вас покину. Только мне нужна родительская карточка, на которой были отложены деньги на обучение.

— О чем это ты? «От этих денег ничего не осталось», — с надменным взглядом произнесла тетка.

— Что? Как это?! А куда они делись?

— А на что я должна была, по-твоему, все это время тебя кормить, учить и одевать? Я старая, одинокая женщина, и не смогла бы содержать тебя на свои средства!

Что? Серьёзно?! Я прекрасно знаю, что на счету было чуть больше пятисот тысяч рублей. Последний вклад родители сделали незадолго до своей смерти. И я видела сумму. Как можно было потратить все эти деньги, черт возьми?! За все три года мне не покупали ничего дорогостоящего. Более того, почти вся одежда, которую я ношу, помещается на двух полках в комоде. Мой телефон был куплен отцом за месяц до пожара, и с тех пор не менялся. Школьные взносы не превышали четырех тысяч в год, а письменные принадлежности покупались в самых дешёвых канцелярских магазинах. Единственная серьёзная трата за все это время — похороны родителей, на которые ушло около ста тысяч. Но, где остальные деньги???

— Вы серьёзно хотите сказать, что потратили такую огромную сумму за три года моего содержания?! Это чисто физически невозможно, и это подтвердит любой, кто увидит хотя бы мою одежду!

Я нервно вцепилась руками в волосы, пытаясь понять, что мне теперь делать.

— Да, — невозмутимо ответила тетка, — не все деньги были потрачены на твое содержание. Все остальн��е — это компенсация за годы моих мучений с тобой! — бросает она со взглядом победителя.

Тётка встаёт из-за стола и, уперев руки в весьма внушительные бока, обтянутые цветастым платьем, произносит:

— А, впрочем, если ты такая неблагодарная дрянь, которая не ценит ни доброты, ни заботы, то выметайся из моего дома прямо сейчас! Чтобы и духу твоего не было здесь к вечеру! А если все ещё надеешься вернуть свои жалкие гроши, то можешь не стараться. Я как твой опекун имею полное право распоряжаться этими деньгами, так что собирай вещички и проваливай!

Горькие слезы обиды встали в горле, но я не позволила им пролиться. Не сейчас, только не при этой мегере. Она лишь рада будет моим слезам и бессилию!

Я закусила губу, чтобы не разреветься, и тоже встала из-за стола.

— Знаете что? Катитесь вы к черту вместе с этими деньгами! Я и сама справлюсь! Да я даже рада, что не придётся ещё два месяца жить под одной крышей с такой бездушной сукой!

Напоследок за спиной я услышала истекающий ядом голос этой старой карги:

— Дрянь малолетняя! Выросла такой же бессовестной и бездарной, как твоя мамаша, которой в жизни все доставалось лишь за красивые глазки! Я тебя приютила, обогрела, а ты напоследок грязью облила, так ещё и денег пожалела женщине, которая три года заменяла тебе мать!

Это было последней каплей. Я, конечно, знала, что она всегда завидовала моей маме, которая в жизни добилась многого, а главное — идеальных отношений с моим отцом, который всю жизнь боготворил свою любимую жену. Но никогда в жизни я не слышала от тётки таких явных оскорблений в её сторону.

Моя мама была доброй женщиной, которая была готова помочь любому нуждающемуся, и за это все вокруг её любили. А склочную завистливую тётку невозможно было вынести ни минуты, и многие терпели её характер только из-за таланта к травничеству. Хоть она и невыносимая стерва, но надо признать — ее лечебные сборы пользуются популярностью.

Да и все слова о том, что она меня воспитывала и заботилась — абсолютная ложь. С первых дней в этом проклятом доме — я пахала и за горничную, и за кухарку, ежедневно помогая ей с фасовкой и сбором трав, несмотря на занятия в школе и подготовку к поступлению в университет.

Выскочив из беседки, я направилась в свою комнату собирать вещи. Всё моё имущество влезло в большую спортивную сумку и рюкзак. О том, что сегодня мне элементарно негде будет ночевать, я старалась не думать. Закончив сборы — окинула взглядом комнату, с острым желанием разгромить все, что вижу.

И в этот момент мне пришла мысль… А почему бы, собственно, не отомстить тётке напоследок?

Так… Что она любит больше всего? Дурацкий вопрос, конечно, деньги! А это значит, нужно придумать месть, от которой тетка потеряет покупателей…

Я осторожно пробралась в кладовую, где хранились тетушкины запасы трав на продажу, перед этим не забыв выглянуть в окно, и убедиться, что эта заноза в заднице все еще сидит в беседке.

— А это что у нас тут такое? Грибочки… то, что нужно!

Из высушенных, размолотых грибов этого сорта делают мазь для лечения суставов. Только вот есть их нельзя. Это я прекрасно запомнила, когда прошлой осенью тетка гоняла меня в лес за такими грибочками, и настрого запретила из них что-либо готовить, потому что при попадании в организм они вызывают сильнейшую диарею.

Я взяла холщовый мешок с перемолотыми грибами, щедро отсыпала в каждую партию самых покупаемых сборов и перемешала.

Ну вот, дело сделано! Я хлопнула в ладоши, и злорадно усмехнулась. Теперь посмотрим, как рады будут твои покупатели новым качествам продукции!

ГЛАВА 2

Как только я очутилась на дороге перед домом, чувство триумфа от мести отступило, сменившись растерянностью и опустошением.

Что мне теперь делать? Куда идти?

Родственников у меня больше нет, подруг тоже. Оставшееся после пожара имущество, имеющее хоть какую-то ценность, и квартира, купленная родителями для того, чтобы я жила ближе к университету, когда пойду учиться, ушли под молоток для погашения долгов по фирме отца, решившего перед смертью занять деньги у банка и расширить бизнес.

С деньгами, кстати, тоже проблема. Тётка щедростью не отличалась и давала наличные только на дорогу до школы. Поэтому гостиница отпадает. Где ночевать — я ума не приложу…

Можно попробовать что-нибудь продать. Из более ценных вещей у меня сейчас есть телефон и золотые серьги, которые были на мне в день пожара. Телефон я продать не могу — оставаться без связи и интернета не вариант. Но серьги…. Это подарок мамы на день рождения и единственная памятная вещь, связанная с ней. Я не хочу их продавать… По щеке скатилась слеза, и я быстро стерла ее тыльной стороной ладони.

Соберись! У тебя нет выбора. Не думаю, что мама была бы рада тому, что я ночую на улице из нежелания продавать её подарок.

— Я сдам их в ломбард, а как только найду работу и получу первые деньги — выкуплю, — пообещала я себе.

Подобрав сумки с газона у дороги, я наскребла в рюкзаке несколько монет на автобус и отправилась в сторону ближайшей остановки.

****

В ломбарде дедок оценщик предложил мне за серьги девять тысяч рублей.

— Но это золото и настоящие бриллианты! — произнесла возмущенно я, пытаясь оспорить сумму.

— Послушай, девонька, я назвал тебе свою цену, соглашайся или уходи. Мне здесь скандалы не нужны, — ответил дедок, сально улыбаясь.

Я последний раз взглянула на серьги, блеснувшие камнями в свете дешевых ламп ломбарда, и решительно положила их на прилавок.

— Хорошо, я согласна! Но мне хотя бы можно будет их выкупить обратно?

— Конечно. Если вернешь выплаченную сумму, плюс проценты за каждый день хранения. Ну, так что, согласна?

Стараясь затолкать слезы и чувство жизненной несправедливости поглубже, я кивнула.

Выйдя из ломбарда с наличностью и уже без сережек, приземлилась на лавочку неподалеку и подумала, что следующим шагом стоит найти жилье и работу. Благо, что сейчас все это можно решить через интернет.

Сначала я подыскала жилье, которое мне подошло по цене — это оказалась комната на чердаке небольшого дома в пригороде. Проживать предстояло с пожилой женщиной, которая брала за комнату шесть тысяч в месяц, плюс помощь по дому. Меня это вполне устроило, и мы договорились, что она подготовит комнату к сегодняшнему вечеру.

После этого я решила сразу направиться в район будущего проживания и пройтись там, чтобы узнать, вдруг есть вакансии рядом с домом.

На улице было плюс тридцать, и солнце нещадно пекло голову. Встав со скамьи, я почувствовала, как все вокруг кружится, и подступает до боли знакомое предчувствие скорого обморока.

Медленно села обратно, опустив голову между коленей, чтобы хоть немного прийти в себя, но это не помогло. Ощутив резкую смену жары на липкий, противный холод, я вскинула голову и снова увидела знакомые темные силуэты….

Если сознание уплывало не слишком быстро, то мне казалось, что я вижу в этих пятнах фигуры людей. Но подтверждения этому, к сожалению, найти мне не представлялось возможным.

Когда тени начали проявляться все четче, и я смогла различить отдельные фигуры и части тел, то сознание решило, что с него на сегодня хватит впечатлений, и ушло в темноту…

****

— Эй! А ну, вставай! Здесь нельзя спать.

Я очнулась от того, что кто-то толкает меня в плечо.

— Слышишь? Уходи отсюда, мне работать надо!

— Ммм… Снова эти чертовы галлюцинации…

Боже, как же голова болит… Я медленно открыла глаза и попыталась сесть. Почему так темно? Я даже сначала подумала, будто у меня что-то со зрением, но потом, увидев перед собой фигуру дворника в рабочей форме, поняла, что просто сейчас уже вечер.

Стоп! Это сколько же я провалялась тут?

Телефон показывал полвосьмого. Замечательно, я проспала в глухой подворотне у ломбарда около четырех часов. Быстро проверив рюкзак, поняла, что деньги на месте. Слава богу, что меня хотя бы не обворовали за все это время.

— Эй, ты в порядке? Может, скорую вызвать?

Дворник стоял, облокотившись на черенок метлы, и поглядывая на меня со странным выражением лица. Видимо, раздумывал о том, на кого я больше похожа — на человека, попавшего в беду или пациента ближайшей психушки?

— Нет, нет. Не нужно скорой! Все нормально, я уже ухожу.

Кое-как собрав остатки сил, я встала и побрела в сторону остановки. Голова все еще кружилась, и меня немного шатало. Хорошее же я произведу впечатление в таком виде на хозяйку дома. Надеюсь, она не откажет мне в съеме, иначе мне все-таки придется провести ночь под ближайшим мостом и все усилия будут напрасны….

Маршрутка увозила меня все дальше в новую жизнь, а я никак не могла смириться с неизбежностью этих изменений. У меня же все шло по плану! Пункт за пунктом. Получить аттестат, успешно сдать экзамены, поступить в университет, о котором я мечтала, окончить его с отличием, и стать успешным адвокатом.

Теперь все мечты пошли крахом, как будто в один день передо мной пробежала стая черных котов с пустыми ведрами наперевес.

Университет мне не светит, потому как документы я подала только в одно место, будучи абсолютно уверенной, что прохожу по баллам, и мне хватит денег, чтобы оплатить все четыре года обучения. Грантов на бесплатное образование у них нет, а в других вузах, где я могла бы учиться без оплаты, уже прошли сроки подачи документов.

До сегодняшнего дня у меня все было просчитано до мельчайших подробностей и ничего не предвещало беды. Я готовилась к этому моменту, сколько помню себя. И вот моя злобная тетка разрушает все надежды на счастливую жизнь лишь одной фразой!

Небо за пыльным окошком хмурилось все сильнее, будто вторя моему настроению, и когда настало время выходить, на землю обрушилась гроза. Дождь и холодный ветер нещадно трепали мои волосы и одежду, пока я добиралась до места.

Взбежав на крыльцо небольшого аккуратного домика с отделкой лавандового цвета, я поняла, что на мне уже не осталось ни одной сухой нитки. Кое-как пригладив волосы, которые сейчас, наверняка, выглядели, как пожеванная мочалка, я нажала на кнопку дверного звонка. Спустя пару минут дверь мне открыла низенькая старушка в плюшевом халате нежно-салатового цвета и тапочках с помпонами. Впечатление она производила весьма умилительное, благодаря образу классической доброй бабули из детских сказок.

— Ох, милая, да на тебе же места сухого нет! Заходи скорее в дом, не то простудишься.

Старушка отошла от двери, пропуская меня, и взгляду открылась внутренняя обстановка дома, которая точно соответствовала самой бабуле. Много цветов в горшках — преимущественно лаванда. Вязаные коврики и накидки на мебели, а еще умопомрачительный запах свежей выпечки, от которого в ту же секунду мой желудок начал издавать звуки умирающего кита.

— У вас очень мило. Спасибо, что согласились приютить. Меня, кстати Анита зовут.

— Очень приятно, я Алевтина Александровна. Можно просто тетя Аля. Пойдем, я покажу тебе комнату, ты переоденешься, и мы попьем чайку с вишневым пирогом, — ее лицо озарила добродушная улыбка, сделав его на десяток лет моложе.

— Это было бы очень кстати, — я смущенно улыбнулась в ответ, и мы поднялись по узкой деревянной лестнице на чердак.

Комната была небольшой, но очень уютной и светлой, благодаря отделке из натурального дерева в медовом оттенке, и широких окон, из которых просматривался сад и соседние дома.

Из мебели имелся старый створчатый шкаф, стол с табуреткой у окна, и панцирная кровать с металлическим изголовьем, которая была застелена цветастым стеганым покрывалом, а также имела в изголовье несколько объемных подушек, уложенных друг на друга. Обстановку дополнял круглый плетеный ковер у кровати, и несколько полок с цветами и книгами. Ну а самой большой особенностью моего будущего жилища оказалось то, что стоять в полный рост можно было только посередине помещения, из-за расположения комнаты прямо под крышей.

— Ну вот, устраивайся. Не пять звезд, конечно — но ничего, живем, — сказала Алевтина Александровна, со смущенной улыбкой опустив взгляд.

— Что вы! Мне все нравится, комната прекрасная и вид из окна очень красивый.

— Ну, тогда переодевайся, и я жду тебя на кухне, — произнесла хозяйка, и покинув комнату, оставила меня одну.

Я опустила сумки на кровать, и подошла к зеркалу, стоявшему у противоположной стены.

Из него на меня смотрела девушка с серыми глазами в обрамлении длинных черных ресниц, и кудрями шоколадного цвета, обычно спускающимися блестящей волной до талии. Сейчас же волосы висели мокрыми, спутанными прядями, с которых капала дождевая вода, а на лице залегли тени. В общем, вид был усталый и весьма удручающий.

Волосы всегда были моей гордостью несмотря на то, что я никогда не была в абсолютном восторге от своей внешности. Слишком низкий рост, не совсем идеальные черты лица, и чересчур бледная кожа, которая на солнце сразу же краснела.

Я не имею идеальной красоты, но мне всегда нравилось думать, что в этом и есть моя индивидуальность. Поэтому и никогда не стеснялась себя, а лишь трезво оценивала, сняв с глаз розовые очки еще лет в двенадцать.

Расчесав волосы и переодевшись в сухие джинсы и водолазку, я спустилась вниз. На маленькой светлой кухне хозяйка дома напоила меня чаем с еще горячим пирогом, и расспросила о том, на какое время я собираюсь у нее задержаться, и почему комната потребовалась так срочно. Я не стала рассказывать настоящие события этого дня, а приврала, что к женщине, у которой я жила раньше, вернулась дочь, и места для меня не осталось.

Поболтав еще немного на отвлеченные темы, мы отправились спать. Лежа на пружинящей кровати, я наконец-то дала волю слезам, которые весь день рвались наружу, и уже далеко за полночь провалилась в беспокойный сон.

Следующий месяц прошел в безуспешных поисках постоянной работы — на каждом месте я, к сожалению, задерживалась недолго. Мой личный рекорд — две недели, а все из-за этих проклятых приступов…

На следующий же день после переезда в дом Алевтины Александровны, я смогла устроиться официанткой в местном кафе, откуда вылетела спустя три дня, упав в обморок перед клиентом, и попутно облив его горячим чаем. Следующей попыткой была должность секретаря, с которой меня вежливо попросили уйти через десять дней по собственному желанию, после того как я отключилась во время важной сделки. И все остальные попытки были тоже неудачными.

Я уже думала, что моя жизнь так и пройдет в поисках хоть какой-то работы. Но так было до момента, пока не произошел приступ во время первого рабочего дня в книжном магазине.

В этот день изменилось все… И многое наконец-то встало на свои места.

ГЛАВА 3

Очнувшись от боли в затылке, я почувствовала, что щека прижимается вовсе не к грязному асфальту, а к чему-то теплому и приятно пахнущему терпким цитрусовым парфюмом. Приоткрыв один глаз, поняла, что кто-то вносит меня на руках обратно в магазин.

Решив, что пока не стоит выдавать своего пробуждения, я прикрыла глаз обратно, стараясь дышать ровно. Неведомый кто-то опустил меня на диванчик в холле магазина и присел рядом.

Раздумывая о том, что в этот раз приступ был не такой, как обычно, и что раньше тени так не набрасывались, я услышала низкий приятный голос:

— Открывай глаза. Я прекрасно знаю, что ты уже давно очнулась.

Черт…, и кто же это тут такой проницательный? А главное, как он обнаружил меня в глухом тупике за магазином?

Открыв глаза, я увидела над собой лицо молодого и, надо признать, очень привлекательного мужчины.

Черные волосы длиной до плеч, собранные сзади в небрежный хвост, хищное выражение лица с явной примесью восточной крови, а еще глаза… Глаза, глядя в которые будто падаешь в бездну. Зрачок полностью сливался с радужкой, и было ощущение, что это линзы, потому как не может существовать таких черных глаз в реальной жизни.

Одет мужчина был в кожаную куртку нараспах, из-под которой выглядывала белая толстовка с широким капюшоном, и джинсы, заправленные в какие-то супермодные высокие ботинки на шнуровке.

Я со стоном оторвала голову от подлокотника дивана, и села, прикоснувшись к многострадальному затылку. На пальцах отпечаталась кровь.

Шикарно. Осталось для полного счастья получить открытую рану, зараженную какой-нибудь гадостью с грязной дороги.

— Лучше не трогай. Рану стоит промыть антисептиком.

— Кто вы такой и как обнаружили меня за магазином? — с подозрением спросила я.

Мужчина поднял левую бровь и, ухмыльнувшись, ответил, склоняя голову на плечо:

— Может, хотя бы поблагодаришь меня за то, что спас твою безжизненную тушку от верной смерти на пустынной холодной дороге?

— Ну, это вряд ли, потому что скоро я бы очнулась сама, да и дорога была не настолько холодная. А вот странный мужик, шляющийся в подворотнях, и таскающий на себе девиц без сознания, вызывает большие подозрения. Вдруг ты что-то плохое против меня задумал?

Я понимала, насколько глупо звучат эти обвинения, но его чересчур самоуверенный вид, вгоняющий в краску, заставлял наступать первой. Моя бравада не произвела на парня никакого впечатления, и он посмотрел на меня, как на душевнобольную.

— Серьезно? И зачем, по-твоему, мне это нужно? — лениво произнес он.

— Ну, не знаю, а вдруг ты вор или насильник? Или вообще — серийный убийца? — с вызовом бросила я.

К первой брови присоединилась вторая, и поперхнувшись, он произнес:

— М-да, богатое же у тебя воображение…

— Скорее — жизненный опыт. Никому нельзя доверять… Тем более незнакомцам из подворотни.

— Ладно, детка, тогда запомни — денег у меня хватит, чтобы купить весь ассортимент этого дешевого магазинчика, и даже больше. Так что воровать мне нет никакого смысла. Идем дальше. Хоть ты и обладаешь весьма симпатичной мордашкой, это не наводит меня на мысли о том, чтобы взять тебя силой. Я предпочитаю заниматься сексом по обоюдному согласию. Поэтому с насильником тоже мимо.

Я сидела, опустив взгляд в пол, и цветом лица сравнявшись с бордовой обложкой сборника сонетов Шекспира, стоящим на полке неподалеку.

— Ну, а по поводу убийцы… Если ты и дальше продолжишь бесить меня своей неадекватной фантазией, то вполне вероятно.

Теперь уже я подняла бровь, и закатив глаза, произнесла:

— Тогда что тебе нужно?

— А с чего ты вообще взяла, что мне от тебя что-то нужно? Может, я просто такой благородный, и не смог оставить девушку в беде.

— Потому что это нелогично. Если бы ты просто хотел помочь, то вызвал бы скорую, или позвал кого-нибудь на помощь, но уж точно не тащил бы молча обратно в магазин, даже не пытаясь привести в чувства. Как будто… как будто ты знал, что все в порядке и я сама скоро очнусь! И, в связи с этим повторяю снова — кто ты, и что тебе от меня нужно?

— Умная девочка, — с полуулыбкой произнес мой «спаситель». — Ладно, Анита. Мягко подготовить к разговору тебя не удалось, так что придется сразу нырять с головой в омут.

Я замерла.

— Откуда тебе известно мое имя?

— Анита Романовна Рябинина, девятнадцати лет от роду. День рождения, кстати, был пару дней назад. Я много чего о тебе знаю.

— Ладно, раз ты так хорошо меня знаешь, то может, и сам представишься?

— Инар.

— Инар и все? Больше подробностей не будет?

— Нет, это все что тебе пока нужно знать обо мне. Для твоего же блага. «Поехали», — произнес он, вставая с дивана.

— Что, куда?

Я уже не успевала удивляться происходящему.

— Расскажу по дороге, вставай, — он протянул мне руку.

— Ну, нет! Во-первых, я тебя вижу впервые в жизни, а во-вторых, у меня вообще-то еще рабочий день не закончился.

— Ага, именно поэтому ты не за стойкой стояла, а валялась за углом магазина.

— Я в этом не виновата!

— Мне плевать. Смирись с тем, что ты здесь больше не работаешь. Либо сейчас пойдешь в машину сама, либо я затащу тебя в нее силой. Так или иначе, ты все равно едешь со мной. Выбирай.

— Ты чокнутый, — произнесла я, понимая, что он все же не шутит.

Приняв его руку, я поднялась, и тут же начала оседать обратно от жуткого головокружения.

— Та-а-ак, видимо все-таки придется тащить тебя на себе, — покачал головой мужчина, хватая меня на руки.

Я попыталась взбрыкнуть, и высвободиться из его рук, но куда мне до этого амбала, который выше меня на голову.

— Цыц, а не то сброшу.

— Все, все, я не дергаюсь. Стой!

— Ну что еще? — раздраженно спросил Инар и остановился, закатив глаза.

— Мои вещи! И что делать с магазином? Я не могу бросить помещение открытым.

— М-да, такая маленькая, а такая заноза в заднице. Говори, где вещи и ключи?

— В подсобке за кассой. И я не заноза в заднице! Просто это ты выскочил не пойми откуда, и пытаешься утащить меня не пойми куда, даже не дав нормально собраться!

Он, хмыкнув, перекинул меня через плечо, и направился в подсобку. Там я указала на свой рюкзак, висевший на крючке.

— Ключи в боковом кармашке.

Повесив рюкзак на второе плечо, мой похититель устремился к выходу из магазина. На улице он аккуратно усадил меня на переднее сиденье огромного черного внедорожника.

— Как ты себя чувствуешь?

— Почти нормально, не считая того, что меня пытаются похитить!

На мою полную возмущения реплику мужчина не обратил внимания, и забрав из рюкзака ключи, направился обратно в магазин.

Я осмотрела салон этого черного зверя, и мельком подумала, что он очень подходит своему владельцу. Выглянув в окно, и не увидев мужчины поблизости, решила, что если у меня и есть шанс сбежать от этого психа, то сейчас самое время, чтобы попытаться это сделать. Я дернула за ручку, но она не поддалась. В попытках разблокировать дверь, начала тыкать на всевозможные кнопки, и через минуту машина оглушила меня громким воем сигнализации. Да, Анита… Фортуна сегодня явно не на твоей стороне.

Я откинула голову на сиденье, и закрыла уши руками. Через несколько минут машина затихла, и мне «посчастливилось» узреть прямо за окном Инара, который, сложив руки на груди, смотрел на меня, как на идиотку. Обогнув капот и сев на водительское сиденье, он произнес:

— Магазин закрыт, ключи в ювелирной лавке по соседству. На двери записка, в которой сказано об этом. И да, попытка сбежать была совсем жалкой.

— Знаю, — с досадой бросила я. — Спасибо за то, что закрыл магазин.

— О, оказывается, ты знаешь это слово.

— Ну, хватит! А какой ты реакции от меня ожидал? Что я прыгну тебе на шею и буду благодарить за спасение жизни?

— Как минимум.

В машине повисла тишина.

Инар повернул ключ в замке зажигания, и мы выехали на главную дорогу.

— Так ты расскажешь, куда мы едем?

— Для начала — к тебе домой. Обработать рану и за остальными вещами. А потом… Потом к темным ведьмам.

Что? Что он только что сказал?! К темным ведьмам. Мне не послышалось?

— Так, все ясно. Ты сумасшедший. Видимо, сбежал из психбольницы, украл у кого-то машину, а теперь пытаешься и меня затащить в свой сумасшедший мир. Останови машину, я выйду. Немедленно! — в панике я начала дергать ручку двери.

— Я уже говорил, что у тебя весьма извращенная фантазия? Я не сбегал из психушки, и более того, собираюсь помочь тебе там не оказаться. У тебя ведь не просто обмороки? Ты же видишь их… тени.

— Откуда ты… Погоди, с чего ты взял, что я могу там оказаться?

— Если видящие не переходят после двадцати лет из этого мира, то сходят с ума, теряя связь с реальностью. А в переходе могут помочь только темные ведьмы. Ну и я.

— Во-первых — я не поняла ни слова из того, что сейчас услышала, а во-вторых — ты серьезно думаешь, что я поверю в каких-то ведьм и магию? — я усмехнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

Даа, теперь я видела все.

Вытерев вытекшую от смеха слезу, я сжала виски ладонями. Господи, этот дурдом в моей жизни когда-то закончится? Или нормальная жизнь мне не светит? Я уже даже начинаю скучать по дням, проведенным у тетки…

— Стой, а ты тогда у нас кто? Какой-нибудь верховный маг?

Или нет — наверное, ты вампир!

— Не угадала. Я хранитель.

— О, хранитель! — хмыкнув, протянула я, — Ну конечно, и как я не догадалась? А хранитель, прости, чего? Огромного самомнения?

— Границы между мирами, — невозмутимо ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Ну, это все меняет. Тогда давай, скорее, вези меня к своим ведьмам, я уже вся в нетерпении!

— Так, ясно. Я, конечно, надеялся, что обойдется без этого, но, видимо не судьба. Прости, малышка, придется немного изменить маршрут, — он резко крутанул рулем вправо, и мы поехали в сторону, противоположную от моего дома.

ГЛАВА 4

Спустя полчаса мы оказались на берегу реки. Остановив машину у воды, Инар приказал мне выйти и следовать за ним. Пройдя за раскидистые ивы, которые корнями спускались в воду, мужчина остановился, и произнес, стягивая с себя куртку:

— Надеюсь, то, что ты сейчас увидишь, переубедит тебя.

— Ты, что, решил искупаться? Вряд ли это как-то изменит мое мнение о твоем психическом здоровье. Скорее, наоборот, подтвердит мою правоту.

Но он не стал больше ничего снимать, лишь закатал рукава толстовки повыше, и подойдя к кромке воды, присел на корточки, опустив ладони на воду.

— Ну, все, хватит играть в великого чародея, просто отвези меня домой.

В этот момент мне показалось, что вода под его ладонями всколыхнулась. Я усиленно начала всматриваться в реку, а Инар тем временем поднялся и развел руки в стороны. И все бы ничего, но вот вода поднялась из реки вместе с ним.

Нет, серьезно! За его руками тянулся маленький водопад. Вскинув руки над головой, Инар резко опустил их вниз, и вода, взметнувшись столбом в небеса, в тот же миг рухнула обратно в реку, забрызгав мокрой росой все вокруг, и меня, в том числе.

Стоя с открытым ртом, я пыталась понять, как такое возможно. Инар же медленно повернулся ко мне, позволив увидеть, что зрачки его глаз стали серебристыми и вытянутыми, а на скулах и руках кожа начала блестеть и переливаться. Мужчина плавно двинулся в мою сторону.

— Нн… не, не подходи ко мне! — я выставила руки вперед и начала пятиться в сторону дороги, одновременно раздумывая, есть ли у меня хоть один шанс сбежать.

— Не совершай глупостей, я не сделаю тебе ничего плохого. Я лишь хочу помочь, — он приближался все ближе, пока мои руки не уперлись в его грудь.

Я зажмурила глаза, ощущая под ладонями стук сердца этого странного мужчины, и не понимая, что мне делать дальше.

Обхватив мои запястья руками, он поднес левую ладонь к своей щеке, тихо вымолвив:

— Не бойся.

Я ощутила под своими пальцами гладкую, прохладную кожу.

— Это все реально. Я реален. Просто пойми, что во вселенной есть и другие миры, и расы, которые в них проживают. И это нормально. Ты не сходишь с ума, ты просто видишь границу между двумя мирами. Открой глаза.

Я лишь сильнее зажмурилась.

— Посмотри на меня, — шепнул Инар.

И я сдалась. Открыв глаза, я невольно залюбовалась им. Сочетание черных радужек и серебристого узкого зрачка раскосых глаз, черные волосы, которые росчерками падают на острые скулы, упрямая линия губ, и кожа, переливающиеся на солнце перламутром.

Увидев все это один раз, уже никогда не сможешь позабыть, и останется только выбрать — боготворить эту ужасающую красоту или бежать от нее как можно дальше. И умный человек выберет бежать, но вот насколько умна я? Это еще предстояло узнать…

— Неужели все это правда? — испуганно прошептала я, глядя, как его глаза возвращают уже привычный черный цвет, а перламутр на щеках становится все бледнее.

— Идем, думаю, теперь мы сможем нормально поговорить.

Подхватив с земли куртку, Инар направился в сторону машины. Я же, оставаясь все еще в шоковом состоянии, постаралась не отставать от него. Когда мы отъехали от реки, мужчина начал свой рассказ:

— Как ты уже поняла, ваш мир не единственный, существуют и другие. Причем не только миры, но и вселенные. В этой вселенной единственная планета, населенная разумными существами — это Земля. В других вселенных тоже существуют разумные формы жизни, но они обладают более колоритным разнообразием рас и видов — это вампиры, маги, эльфы и многие другие. Ну и, конечно, простые люди тоже много, где есть. Некоторые вселенные, благодаря множеству измерений, наслаиваются друг на друга. И вот на стыке Земли с миром Эндервелл со временем граница начала стираться из-за того, что на вашей планете стали рождаться люди с магическим даром — видящие. И если не отправлять видящих в Эндервелл, то вскоре из-за нарушения магического равновесия граница между мирами лопнет. Тогда все расы смогут спокойно путешествовать между двумя мирами. И ты спросишь, что же в этом плохого? Но только представь, какой начнется хаос. Твой мир не готов к таким знаниям, а наш не готов к земным технологиям. Начнутся кровопролитные войны, магия исчезнет, и постепенно расы уничтожат друг друга. Чтобы всего этого не допустить, правители Эндервелла призвали на службу хранителей, которые должны были беречь равновесие между мирами. Это тяжкое бремя досталось именно нам, потому что только мы способны свободно открывать порталы из одного мира в другой. Хранители обязаны находить видящих и переправлять их в Эндервелл при помощи темных ведьм.

— Кто это — темные ведьмы?

— Они берут энергию у природы, совершают различные ритуалы, и способны пробудить спящую магию в видящих. Ты не можешь просто так переместиться в параллельный мир, для этого магия должна полностью прорваться, иначе граница тебя не пропустит. В этом и помогают ведьмы. От существ, владеющих магией, они отличаются тем, что выступают как пустой сосуд, который способен на время взять энергию у стихий, именно энергию, а не магию, и влить ее во что-либо. В нас же магия содержится с рождения. Мы и есть источник магии.

Голова раскалывалась от объема новой шокирующей информации, и я была растеряна настолько, что даже не знала, что сказать.

После продолжительного молчания Инар спросил:

— У тебя есть какие-то вопросы? — он смотрел на меня с сочувствием.

— То есть я видящая… И все мои приступы — это не шизофрения, просто я вижу границу между мирами. А тени? Откуда они берутся?

— Тени — это существа, зародившиеся на стыке миров. Они питаются твоим страхом и энергией в моменты прорыва магии. Ты же замечала, что во время приступа испытываешь неконтролируемый ужас? Его и высасывают тени вместе с жизненной энергией.

Я устало потерла глаза руками и произнесла:

— Сначала смерть родителей, потом приступы. Кошмарная жизнь у тетки, и похороненная мечта об учебе в университете. А теперь еще и это… Скажи, я что — проклятая? — я не выдержала и разрыдалась, опустив голову на ладони.

Инар свернул на обочину и остановил машину. Повернувшись, он отвел мои руки от лица и сказал:

— Я знаю. Для юной, хрупкой девушки все это слишком. И на самом деле, то, как ты сейчас справляешься, достойно восхищения. Я хотел бы тебя успокоить и сказать, что теперь все в жизни будет легко и просто, но это не так. Тебе еще предстоит впереди нелегкий путь. Но ты подумай о том, что эта ситуация может стать для тебя шансом на новую жизнь. Наш мир прекрасен — он наполнен магией и множеством возможностей для ее реализации.

А здесь тебя ничего уже не держит. Я помогу справиться со всеми проблемами на пути в Эндервелл. А уже там… кто знает, может там, ты наконец-то обретешь спокойствие, и найдешь себя.

Я посмотрела в глаза Инара и почему-то поверила ему. Наверное, просто я устала от этой жизни, от вечных бед, несправедливости и одиночества.

— Хорошо, прости за истерику, — прошептала я, вытирая слезы, — И… спасибо за эти слова.

В ответ он просто кивнул, и продолжил путь.

****

Вскоре мы уже стояли на пороге дома Алевтины Александровны. Прежде чем войти, я спросила:

— А что мне сказать про тебя, и как объяснить, почему вдруг так быстро уезжаю?

— Не переживай, я сам ей скажу все что нужно. Открывай.

— Вот сейчас действительно пора начать переживать, — пробурчала я, себе под нос, проворачивая ключ в замке.

Заходя в прихожую, мы услышали голос тети Али, доносящийся из кухни:

— Анитушка, это ты? Проходи скорее, у меня как раз ватрушки готовы! Чайку попьем.

Бросив настороженный взгляд на Инара, я поманила его за собой, и проследовала на кухню.

— Добрый день, — произнес мой спутник.

Алевтина Александровна с грохотом выпустила из рук железный противень и медленно повернулась к нам. Повисло неловкое молчание.

— Здравствуйте… Анита, а ты не представишь мне своего друга? — удивленным голосом произнесла хозяйка дома.

Я подбежала к ней и подняла упавший противень.

— Тетя Аля, это Инар, мой… — я посмотрела на Инара, не понимая, что мне говорить дальше.

— Алевтина Александровна, я жених Аниты. Приятно познакомиться, — с обворожительной улыбкой произнес этот нахал.

Я отправила ему возмущенный взгляд из-за плеча тети Али, покрутив пальцем у виска.

— Взаимно, молодой человек. А почему же Анитушка никогда не говорила о вас?

— Ох, ну вы же наверняка знаете какая она у нас застенчивая.

— Что есть, то есть… — задумчиво произнесла она, — Ну ладно, проходите скорее к столу, будем чай пить!

— Вы садитесь, а я пока пойду — вещи соберу.

Тетя Аля, удивленно посмотрев на меня, спросила:

— А ты, что, куда-то уезжаешь, Анитушка?

— Ммм, знаете… — сцепив ладони, промямлила я, — Инар вам все объяснит! — и подтолкнув своего «жениха» к столу, я выбежала из кухни.

Поднявшись в свою комнату, обессилено рухнула на постель, раскинув руки.

— Даа… этот день все больше становится похож на театр абсурда.

Я прислушалась к обстановке внизу и различила звонкий смех Алевтины Александровны. Надо же, и чем этот паршивец ее так обаял? Хотя, в принципе, я догадываюсь… Ведь если закрыть глаза на его язвительный характер, то можно признать, что мужчина очень привлекателен и явно нравится представительницам женского пола. Вот и тетя Аля не устояла перед его обаянием.

Ладно, хватит лежать, надо собираться!

Я сложила все свои вещи и выдвинула ящик стола. Там хранились деньги, которые успели накопиться во время попыток найти работу, а еще три тысячи, оставшиеся от залога сережек. Вся сумма была равна пятнадцати тысячам, и это еще благодаря Алевтине Александровне, которая кормила меня со своего стола, не спрашивая ни копейки.

Надо признать, что я буду скучать по этой доброй женщине…

Сложив деньги в рюкзак, я поняла, что сегодня последний шанс выкупить мамин подарок, ведь вряд ли мне удастся вернуться в этот город. Надеюсь, Инар не будет против того, чтобы заехать в ломбард.

Промыв рану на затылке антисептиком, я переоделась в светлые джинсы, кроссовки, и широкую, теплую клетчатую рубашку. Подхватила в руки вещи, джинсовку в цвет штанам, и наконец спустилась вниз.

— … и, вот стоит она на моем пороге, прямо под дождем, вся промокшая и грустная, как маленький потерявшийся котенок! Так мы и познакомились.

— Да, это похоже на Аниту, — рассмеялся мой женишок.

Ну, Алевтина Александровна! Предательница! Могла бы и что-нибудь менее постыдное обо мне рассказать. И этот тоже хорош — сидит, хохочет.

Я вышла из-за угла, сложив руки на груди, и возмущенно посмотрела на этих двух сплетников, один из которых, нагло развалившись на стуле, дожевывал ватрушку.

— Все мои недостатки обсудили?

— Ну что ты, родная, мы же, любя, — с улыбкой произнес Инар.

Родная… Сердце сжалось от боли… Последний раз я это слышала почти четыре года назад — так всегда называл меня папа. Я с грустью опустила взгляд, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы.

— Все хорошо, Анитушка? Ты уж прости меня старую, просто не часто удается с кем-то вот так поболтать за чаем.

— Да. Все замечательно, — я подняла голову и постаралась улыбнуться, — Просто нам уже, наверное, пора ехать?

Я бросила вопросительный взгляд на Инара, который прищурившись, всматривался в мое лицо.

— Да, мы действительно уже опаздываем, — он поднялся из-за стола и, поцеловав руку тети Али, произнес, — было очень приятно познакомиться с такой доброй и мудрой женщиной. И большое спасибо за то, что все это время заботились о моей Аните.

Я, закатив глаза, фыркнула. Вот дон Жуан иномирный! Выйдя в прихожую и подхватив сумки, стала ждать, пока намилуется эта парочка.

Подойдя, Инар забрал у меня сумки, и настала моя очередь прощаться.

Я обняла женщину, которая отнеслась ко мне с добротой в трудный момент, и прошептала:

— Спасибо за все. Я буду очень скучать и никогда вас не забуду. А еще я никогда не забуду вашу восхитительную выпечку.

Алевтина Александровна улыбнулась и, смахнув слезу с ресниц, отпустила меня.

— Ну что ты, дорогая, ты стала мне как внучка за этот месяц!

Мы еще постояли, растроганно смотря друг на друга.

— Пора, — тихо произнес Инар, и вслед за ним я вышла за порог дома, который успел стать мне родным.

ГЛАВА 5

Когда мы отъехали от дома, я спросила:

— Что ты ей наплел?

— Лишь то, что ты наконец-то обрела свое счастье в моем лице, и переезжаешь жить ко мне.

Я фыркнула и, взглянув на дом, который был еще виден в боковом зеркале авто, вспомнила, что мне нужно забрать серьги.

— Мы можем по пути кое-куда заехать?

— Куда?

— В ломбард, в соседнем районе.

— Интересный выбор… Позволь узнать, что ты там забыла?

— Когда мне негде было жить, и не было денег на съем, то пришлось заложить свои серьги. Это подарок мамы, и я обязана их выкупить обратно.

— Понятно. Тогда говори, куда ехать.

Я назвала адрес, и Инар ввел его в навигатор. Когда мы подъезжали к ломбарду он спросил:

— Почему ты так расстроилась, когда я назвал тебя — родная?

— С чего ты взял? Ничего я не расстроилась, — я отвернула голову в сторону окна.

— Да брось, я не слепой. Скажи мне.

Шумно выдохнув, я ответила:

— Так всегда называл меня папа…

— Прости детка, я не подумал… Больше не буду, — нахмурившись, пообещал Инар.

— Все нормально, тебе не за что извиняться. — Я тряхнула головой, добавив, — И вообще! Прекращай называть меня деткой, малышкой и другими уменьшительно-ласкательными. Раздражает.

Он ухмыльнулся с улыбкой, сказав:

— Ну, нет, мне нравится то, как ты злишься в эти моменты.

Я бросила в него гневный взгляд.

— А если серьезно, смирись. Для меня ты ребенок, потому и называю так.

— Чего? Ты не настолько уж и старше меня! Сколько тебе? Двадцать семь? Двадцать восемь?

Он хмыкнул.

— Не угадала. Ты даже примерно не представляешь, насколько я тебя старше.

Я прищурилась, не осознавая до конца, что это может значить, и подумала о том, что вообще почти ничего не знаю об Инаре.

— Расскажи о себе.

— Я уже рассказал все, что тебе нужно знать, остальное услышишь чуть позже.

— Почему?

— Не хочу напугать тебя.

— Что, все настолько плохо? Пьешь по ночам кровь девственниц?

Он засмеялся и сквозь смех произнес:

— Может быть. Но тогда тебе стоит опасаться меня.

— Почему это?

Инар многозначительно поднял брови. М-да… неужели все настолько очевидно?

Завернув в переулок, мы остановились у ломбарда, и я, выходя из машины, бросила:

— Постараюсь быстро вернуться.

— О чем ты? Я иду с тобой, вдруг ты там еще в обморок хлопнешься.

— Эм… Ладно, идем.

Войдя в здание, за кассой я увидела все того же дедка оценщика.

— Здравствуйте, вы не помните меня? Я месяц назад заложила в вашем ломбарде золотые серьги с бриллиантами. Хочу их выкупить.

— Доброго денечка. Да, припоминаю, сейчас посмотрим. Так-с, серьги, серьги, серьги… Вот же они! Посмотрите.

— Да, это они! Сколько я должна вам за хранение вместе с суммой выкупа?

Дедок достал из-под прилавка калькулятор и начал считать:

— Основная сумма, плюс проценты… Получается вот такая циферка.

В момент, когда он развернул ко мне калькулятор, мои глаза стали размером с блюдца, из которых тетя Аля так любит пить чай.

— Да вы с ума сошли! Здесь верно какая-то ошибка. В прошлый раз вы оценили серьги в девять тысяч, конечно, плюс проценты за месяц, но все равно должно было получиться не более пятнадцати. А здесь сумма в два раза больше!

— Пожалуйста, тише, никакой ошибки нет. За изделия с бриллиантами сумма процента повышается во много раз.

— Да? А почему же