Часть 1
ДОМ С БАШЕНКОЙ
Иван Егорович Тихомиров.
Так зовут человека, к которому я приехал по литературным делам.
В газете «Малаховский вестник» я опубликовал очерк «Воспоминание о сосновых лесах», где я пытался приоткрыть тайну «Малаховских рассказов» Ивана Алексеевича Бунина.
И вот теперь я иду по Республиканской улице и ищу прибежище старого литератора.
Дом был старый.
В стиле «дачного» модерна
начала ХХ века.
Высокое крыльцо. Летняя терраса.
И эта ломаная крыша.
И фронтонный кокошник.
И глухая острая башенка
с длинным шпилем…
Дом-кораблик, затерянный во времени.
Я открыл калитку, и на ней зазвенел колокольчик.
Пока я шёл по дорожке до крыльца, вышел, опираясь на палку, высокий старик: серый свитер, коричневая меховая безрукавка, синие стёганые брюки, чёрные валенки…
Приветливое лицо. Цепкий взгляд. Голос громкий, с лёгким грассированием.
— Здравствуйте, здравствуйте, Владимир Николаевич! А я уж вас заждался…
— Рад вас видеть, Иван Егорович!
….А я знаю, откуда этот колокольчик: это когда сосед, господин Сван, открывает калитку в сад, то он звенит два раза.
— Совершенно справедливо! Это его приладила Елизавета Владиславовна: она большая поклонница Пруста.
АНГЕЛ ВЕЧЕРНЕГО ПОКОЯ
Мы прошли через прихожую-кухоньку.
— Раздевайтесь! —
И переступили порог большой комнаты, вернее не комнаты, а библиотеки: полки, стеллажи, шкафы и единственный стул — всё было завалено книгами.
Он поймал мой взгляд…
— Всю жизнь еду на книгах и книгами погоняю!
Он подошёл к столу и указал на три толстых папки:
— Вам это будет интересно: я написал «Побег из Малаховки», но потом никак не мог оторваться от этой темы и стал собирать материал для большого романа. Ну, а сейчас — не то, чтобы остыл — просто время ушло, и никогда я уже за роман не возьмусь. Мне уже за восемьдесят, да и здоровье… Через неделю ложусь на обследование… Я хотел бы вас попросить посмотреть эти бумаги и то, что вам нужно для работы над бунинской темой, отобрать для себя. Быть вашим помощником уже согласилась Елизавета Владиславовна… Да и она будет при деле, а то без меня она тут останется одна…
— А Елизавета Владиславовна, кто она?
— Она живёт через два дома отсюда. Её родители — мои старые друзья — ещё с молодости уехали за границу, а её бросили здесь одну. А вы её скоро увидите: она пошла за молоком в магазин. Я варю картошку, хочу сделать пюре, а молока не оказалось… Вы любите картошку?
— Люблю, — сказал я и начал доставать из сумки круг колбасы, шпроты и баночку с клюквой.
— Как славно: зимой чай с клюквой! — воскликнул Иван Егорович.
Я достал ещё керамическую фигурку: высокий и худой ангел с опущенными крыльями стоит, опустив голову вниз. Одно крыло чуть-чуть приподнято…
— Ангел вечернего покоя, — сказал я.
— Ах, как замечательно вы выразились!
— Это не я, это Бунин.
— И где вы это откопали?
— Вы не поверите — в черновых набросках.
И мы нашли 84-й том «Литературного наследия». Иван Бунин. И на странице 228 прочитали:
«Петух на этой церкви древней
В закрытых облаках плывёт
В чудесное и неземное.
И к ангелу вечернего покоя
Могильный колокол зовёт».
19.08.1922
— Так это же набросок знаменитого стихотворения «Петух на церковном кресте»!
— Совершенно верно, но из оригинала «ангел» выпал, а мне его стало так жалко… А тут, в Люберцах, на рынке, я увидел этих ангелочков и купил парочку, — и для вас.
— Вот это подарок! Я обязательно возьму его с собой в больницу…
Часть 2
ВЕТА
Я курил на крыльце.
Два раза звякнул колокольчик у калитки.
По дорожке шла высокая молодая женщина в серой меховой шубке.
— Что вы стоите? Берите сумки и открывайте дверь, — приказала она.
— Вот и моя спасительница пришла! — воскликнул Иван Егорович.
Не обращая на нас внимания, женщина разделась, сняла сапоги и надела серенькие валенки.
— А вот теперь будем знакомиться, — она протянула холодную руку. — Вета. Для чужих Лиза, для своих Вета. А вы, вероятно, свой?
— Свой, свой, — засмеялся Иван Егорович.
— Ну тогда будем делать картофельное пюре и обедать… Где-то у нас тут было молоко…
С её появлением изменилась атмосфера в доме — как будто стало больше света. Её ладная стройная фигура двигалась в пространстве бесшумно, легко и свободно… Тёмные волосы падали на белый ворот свитера и на плечи, высвечивая её как будто итальянское лицо с огромными глазами и капризным ртом.
Вета вбухала в кастрюлю полпачки сливочного масла.
— Чем больше масла, тем вкуснее, — заявила она и, как факел, подняла над головой деревянную толкушку.
— Ну всё, мои бамбины, я полетела! У меня ещё сегодня занятия по гимнастике. Ведите себя «тихомирно»! — и ушла…
