Если в сердце ни злобы, ни зависти больше нет,
То душа обретает свой первозданный цвет,
Понимая вдруг, что покойна себе сама,
Сама себе сладостна и сама же себе страшна,
Ее светлая воля с волей Небес заодно;
Она может, пусть хмуры все лица,
Пусть везде непогода злится
И ревет толпа – счастливой быть все равно
