автордың кітабын онлайн тегін оқу Степная дорога ночью
Александр Иванович Левитов
СТЕПНАЯ ДОРОГА НОЧЬЮ
«Степная дорога ночью» — рассказ, написанный русским писателем-народником 19 века Александром Ивановичем Левитовым (1835–1877).***
Этот рассказ относится к периоду раннего творчества Александра Левитова. Именно в том период он путешествовал русскими бескрайними просторами, о чем с большим восторгом упоминал в своих очерках, описывая красоту природы и окружающую действительность.
Александр Левитов написал следующие произведения: «Бесприютный», «Петербургский случай», «Сапожник Шкурлан», «Степная дорога днем», «Газета в селе», «Беспечальный народ», «Бабушка Маслиха».
В творчестве Александра Ивановича Левитова его излюбленными темами были темы русской природы, изображения быта и традиций русского народа, а также переживания за судьбу России. Об этом, а также о многом другом мы с вами можем узнавать благодаря живому слову писателя.
Степная дорога ночью[1]
1
Печатается по изданию: «Степные очерки», изд. 2-е, кн. 1. М., 1874, с. 53–79. Впервые опубликовано в газете «Русская речь», 1861, №№ 65 и 66 под заглавием «Проезжая степная дорога. Ночь (Очерк)». Включался в другие прижизненные сборники: «Степные очерки», т. I. СПб., 1865 (под первоначальным заглавием) и в книгу: А. Левитов. Соседи. Степные очерки. СПб., 1868.
I
Пора была самая глухая: сено скошено, рожь сжата, а до уборки проса, овсов и гречихи было еще далеко. К тому же был какой-то большой праздник, чуть ли не успеньев день; следовательно, народу на проезжей дороге совсем не было.
В воздухе ощутительно распространялись прохлада и тишина наступающего вечера. Маленькие птички, не видные во время зноя, теперь замелькали по степи, тогда как самая степь постепенно облекалась в какую-то необъяснимую, мрачную тайну, обыкновенно примечаемую в природе, когда, утружденная жизнью дня, она отходит к ночному покою.
Таким образом поля, и дороги, и вешки — все это глубоко задумалось в своей обычной вечерней думе, между тем как и с высоты неба, и из самой глубины непроницаемой дали веяло на вас каким-то едва слышным шорохом, сыпалось и неприметно вливалось к вам в душу что-то в высшей степени сладостное и томительное — и виделось вам, что все это будто бы закрывает собою природу, сообщая ей то особенное выражение, какого не увидите вы в ней никогда, кроме вечера.
На левой стороне дороги, по которой шел я, протекал Дон. Бесчисленными огнями сверкало в его волнах догоравшее зарево; а за ним так привольно расстилалась луговая, низменная сторона, зеленея раздольными покосами и пестреясь неоглядными запашками. Изредка даже и ко мне на большую дорогу заносило оттуда ветром тонкий звон колокольчиков, привязанных к жеребятам, и крики сельских ребят, которые их сторожили.
Пугаясь этого мрачного, молчаливого пространства, особенно тоскливо ныла душа моя и желала встречи с живым человеком; но как ни напряженно смотрели глаза, ни человека на дороге, ни крыш деревенских изб вдали не показывалось.
Совсем свечерело. Заблагоухали травы и деревья, покрытые обильною росой, загорелись звезды на совершенно безоблачном небе; а на всем видимом протяжении Дона клубилось какое-то седое, неопределенное облако, ярко освещенное молодым месяцем. На востоке постоянно один и тот же угол неба резала, как обыкновенно называют ее в селах, сухая молния.
Ничто в этот раз не нарушало молчания ночи, только что разве сонного грача шагом своим испугаешь, так он каркнет, с одной вешки на другую перелетит, да там на целую ночь совсем уж и останется.
Вдруг позади меня раздался едва слышный скрип колеса. Я обернулся и на
