море останется морем, лишь незначительно меняясь и только по своей прихоти. В этом скрывался какой-то давящий и одновременно освобождающий символизм, близкий Мариссе, которая хотя бы отчасти хотела быть такой же: оставаться самой собой, даже если вокруг рушатся миры и создаются новые
