Оглавление

Предисловие. Аромат новой жизни

Меня зовут Наталья. Сегодня я живу в Краснодарском крае, поближе к горам, чей силуэт напоминает мне о детстве. В 47 лет я совершила то, что многим кажется безумием: оставив за плечами 25 лет брака, могилы родителей, и прошлую жизнь, я уехала «в никуда». Уехала, чтобы снова найти себя.

Я — мама пятерых детей: четверых сыновей и маленькой дочки, которая сейчас ходит в четвёртый класс. Мои дети — это мой главный успех, мой смысл и моя опора. Но чтобы стать той, кто я есть сейчас, мне пришлось пройти через огонь. В прямом смысле слова.

Я родилась в Грозном. Единственный ребёнок, любимица, «золотая» медалистка с огромными мечтами о большой и чистой любви. В моих планах был университет, наука и мирное небо. Но в мои планы вмешалась большая политика.

Моя юность пахнет не духами на выпускном балу, а порохом и подвальной сыростью. Мои первые шаги во взрослую жизнь совпали с первыми залпами орудий. Я видела, как рушится мир, но верила, что любовь спасёт меня. Первый университет, замужество, рождение первенца… Казалось, жизнь налаживается, но 1999 год снова сорвал нас с места. Статус «вынужденных переселенцев», чужие квартиры, годы скитаний в Саратовской области, попытки просто выжить и сохранить человечность.

Эта книга — не просто мемуары. Это моя попытка собрать по кусочкам ту девочку с золотой медалью, которой я была до того, как война и жизненные бури изменили мой маршрут. В этой первой части я хочу провести вас по дорогам моего Грозного — города, которого больше нет, но который навсегда остался в моей памяти. Мы пройдём этот путь вместе: от детских мечтаний до того момента, когда я надела свадебное платье, ещё не зная, что впереди у меня — целая жизнь, полная потерь, обретений и пятерых прекрасных продолжений меня.

Иногда, чтобы начать жить, нужно вернуться в самое начало. К запаху родного двора, к верности старого пса и к той себе, которая ещё умела верить в чудеса.

Эта книга — не просто история. Это книга-погружение.

Зачем вам открывать эти страницы? Не для того, чтобы просто узнать ещё одну биографию.

— Чтобы заставить зазвенеть все струнки вашей души. Мы живём в мире, где чувства часто притупляются. Моя история — это «эмоциональный камертон». Она очищает, заставляет сердце биться чаще и возвращает способность чувствовать жизнь остро, как в детстве.

— Это опыт тотального погружения. Благодаря запахам и деталям, которые я бережно сохранила, вы не будете просто читать — вы будете *находиться* там. Вы почувствуете вкус хлеба в подвале, аромат акации в Грозном и ледяной ветер перемен. Это эффект присутствия, который меняет восприятие реальности.

— Чтобы найти свет в собственной темноте. Моя книга открывает то, что мы часто прячем глубоко внутри: страхи, надежды и нерастраченную любовь. Она не «будоражит» ради боли, она раскрывает вашу эмоциональную сферу, помогая вам осознать — если я смогла сохранить свет, пройдя через это, значит, этот свет есть и в вас.

4. Чтобы услышать резонанс. Бывают книги, которые читаешь глазами, а бывают те, что читаешь кожей. Моя цель — чтобы ваша душа отозвалась на мою, чтобы вы почувствовали: вы не одиноки в своих испытаниях.

Эта книга нужна тем, кто хочет снова почувствовать себя по-настоящему живым.

ГЛАВА 1.ЗАПАХ РАЯ

«У детства нет возраста. У него есть только вкус спелых яблок и запах рая, который мы потом всю жизнь пытаемся вдохнуть снова, чтобы вспомнить — кто мы на самом деле».

Аромат, с которого началась я

Если закрыть глаза и попытаться дотянуться до самой первой точки в пространстве памяти… Если у осознания себя есть свой запах, то моё пахнет раскаленным на солнце камнем, горьковатым церковным ладаном и чем-то бесконечно сладким.

Тот день был прошит золотыми нитями солнечного света. Я не знаю, сколько мне было лет — три, четыре? Возраст тогда не имел значения, имело значение только присутствие. Мы стояли во дворе храма, и мир вокруг казался огромным, белым и звенящим от жары.

— Мам, а почему мы так долго здесь стоим? — я потянула маму за руку. Её ладонь была мягкой и прохладной, как спасение.

— Потому что к самому важному нужно идти не спеша, Наташенька, — тихо ответила она, поправляя на мне платьице. — Нужно набраться терпения.

Отец стоял рядом. Его фигура закрывала меня от палящего солнца, создавая надежную, пахнущую домом тень.

— Потерпи, дочка, — папа присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Сейчас зайдем внутрь, и ты почувствуешь что-то особенное.

Я помню это «особенное». Помню полумрак храма после слепящей улицы и тот самый удивительный, неземной вкус на губах. Сладкий, терпкий, обволакивающий. Это было как поцелуй самого неба. Я не знала тогда слов «причастие» или «крещение», я просто знала: теперь я под защитой.

Вечер того дня окутал дом тишиной. Я лежала в своей кроватке. Она была железной, с высокой спинкой из прохладных прутьев. Но в изголовье, прямо у моей подушки, появилось нечто новое.

Я протянула руку и коснулась его. Маленький крестик. Он висел на сиреневой веревочке, завязанной простым узелком на железной перекладине. Сиреневый — цвет сумерек и фиалок.

— Он будет охранять твои сны, — прошептала мама, целуя меня в лоб.

Я закрыла глаза. Сладкий вкус всё еще таял на губах, а железная спинка кровати больше не казалась холодной. У меня был мой крестик на сиреневой ниточке и мой собственный аромат — аромат начала жизни.

Горькие дубки и тайна огня

Если плотно закрыть глаза и позволить сознанию провалиться в темноту, я нащупываю тонкую, вибрирующую ниточку. Она ведёт меня не в кондитерскую со сладостями, а в пыльный двор нашего дома в Грозном. Там, у самого забора, в тени старых деревьев, живет мой самый первый аромат.

Это не нежность. Это вызов. Терпкий, горьковатый, «взрослый» запах хризантем, которые мы, дети, ласково называли «дубками». Их листья, резные и плотные, хранили в себе пугающую тайну: если сорвать один и с силой растереть в ладонях, воздух вокруг взрывался ароматом такой силы, что перехватывало дыхание. В этой горечи была какая-то первородная честность. Хризантемы не заигрывали, не пытались казаться розами. Они просто были — стойкие, осенние, настоящие.

Моё детство в Грозном было натянуто, как струна, между двумя бесконечными полюсами.