Оглавление

1. Вика
2. Вика
3. Листочек
   1. Встреча
   2. Тольятти
   3. Голубицкая
   4. Сообщение
4. Бессонница
   1. Ростек
   2. Счастливый карапуз
5. Луна
   1. Луна
   2. Происшествие

Когда перестанешь быть благодарным судьбе

За то, что однажды увидел ты белый свет,

Вспомни, как отражается солнце в воде,

В гранатовый крася цвет.

Вика

Ольга Моисеенко

Перед тобой трилогия рассказов о тридцатилетней Вике, у которой муж и двое детей, но которой в душе шестнадцать. Вика все еще учится быть счастливой, все еще ищет гармонию внутри себя. И ты — вместе с ней. Строчка за строчкой — и ты понимаешь суть истинного счастья и начинаешь ценить свое настоящее. В рассказах волей-неволей находишь отклики своих мыслей, постоянно вступаешь в диалог с самим собой. Рассуждаешь и размышляешь вместе с героиней.

Листочек — о том, как Вика нашла своего папу и о том, как это изменило ее сознание, а значит, жизнь.

Бессонница — о бизнесе, предательстве и о законе бумеранга.

Луна — настоящий триллер с финалом, который ты точно не сможешь предугадать.

В рассказах слышишь искры костра и шум волн. Чувствуешь свежий речной воздух. Любуешься белоснежными парусами.

Листочек

Посвящается моему папе, который вдохновил меня на написание этого произведения

Был тихий летний вечер. Самое его любимое время суток, когда все дела уже сделаны, уже не жарко, солнце плавно опускается за горизонт, ветер стих, а морская гладь рядом с его домом в Голубицкой стала удивительно спокойной. Он сидел на своей веранде в своем любимом летнем льняном костюме цвета слоновой кости, неспешно попивая свой изумительный черный кофе и покуривая сигару, как вдруг раздался звонок. «Вы не поверите, но я Ваша дочь» — раздалось на другом конце.

И потом был долгий и судьбоносный разговор, который закончился его: «Вот так новость на ночь глядя. Надо пойти выпить коньячку».

Встреча

Перенесемся в далекий 1989 год в поселок Эгвекинот на Чукотку.

Залив Креста, на берегу одной из бухт которого расположен Эгвекинот — одно из красивейших мест на Чукотке. Собственно, также назывался и аэропорт, где летчиком работал наш герой, перевозя на своем вертолете оленеводов.

Здесь и величественные сопки, и ледники, на которые можно смотреть бесконечно. И эта необыкновенной красоты природа в сочетании с невероятно открытыми людьми, с подготовками к новогодним и другим утренникам, с местными душевными гулянками делают это место просто неповторимым. А его замкнутость и оторванность от материка добавляют романтику пионерских лагерей, где все друг друга знают, а если и не знают, то с радостью знакомятся.

В одном маленьком ресторанчике, в который, как обычно, к вечеру превратилась местная столовая, наш герой отмечал свой День рождения, а мама нашей героини — проходившая в Эгвекиноте свою институтскую практику после МГРИ (занесло же!) — за соседним столиком отмечала свой. Они прожили вместе счастливый месяц, после чего он улетел на материк навестить свою семью, жену и двух детей, а она улетела навсегда — к своим родителям, жившим тогда в солнечном Ташкенте. Перед отлетом она сказала ему: «Не переживай. Ребенка не будет».

И вот, Виктор (так зовут нашего героя) просто ошарашен звонком Вики (читатель уже догадался, кто это и даже в честь кого ее так назвали). Он как будто стоял на перекрестке, раздумывая, куда ему поехать. Много вариантов роилось в его голове, но только один казался правильным. И вот уже в его телефоне его электронный билет, а в руках его кожаная дорожная сумка. Два с небольшим часа полета, и вот он увидел ее, и у него не осталось сомнений, что она его дочь. У нее его зеленые широко поставленные глаза, волосы, как и у него в молодости, с оттенком зрелой пшеницы, в меру пухлые губы, родинка Мерлин Монро, прямой нос, густые брови, высокий рост. В общем, красавица она. Его красавица.

Никакие даже самые лучшие актеры не передали бы сцену их встречи, такую искреннюю, такую трогательную. Они долго стояли то крепко обнявшись, то смотря друг другу в наполненные слезами счастья глаза.

Всю жизнь Вика жила с ощущением, будто ей чего-то не хватает. Иногда она думала, что дело было в неполной семье. Она всегда стеснялась этого, часто на вопрос о том, кто ее папа, отвечала что-то выдуманное. Но истинной причиной этого дурного ощущения ненаполненности и тревоги было неумение быть счастливой, то ли переданное по наследству от ее мамы, которую зажигалкой не назовешь, но скорее всего просто так звезды сошлись, что она родилась далеко не сангвиником. Мирские радости не радовали ее: любая покупка казалась не той, которая нужна была, окружение казалось ей жестоким по отношению к ней и в целом она не ощущала себя нужной и незаменимой частью этого мира. А ведь для счастья у всех все есть. Надо просто быть счастливым. Не нравится купленная кофточка? Купи вторую и не парься. Живешь в неполной семье? Посмотри на свою маму, которая жизнь на тебя тратит! Окружение смеется над тобой? Посмейся вместе с ними!

Но Вика (хотя ей уже совсем скоро дойдет до тридцати) не понимала этих простых, казалось бы вещей, часто обижалась на себя, обстоятельства и целый мир и любила проводить время в одиночестве, а в идеале на природе: чтоб вода, солнце, закат и всякое такое. И даже спорт она выбрала себе подходящий: парусный. На своей маленькой одиночной яхте мини-луч она больше всего любила идти неспешным галсом навстречу солнцу, которое отражалось в водной ряби, думая, что бы такое сделать великое, чтобы ее запомнили и чтобы вышло так, что она не просто так появилась на этот белый свет.

Тольятти

Вика любила все планировать заранее и давно уже расписала весь день их первой встречи в ее родном городе Тольятти — сразу, как получила от папы сообщение в вотсапе: «Я вылетаю».

Кто-то разглядит в Тольятти заурядный спальный город с однотипными панельными и кирпичными пятиэтажками и девятиэтажками и заметит, что один район его поделен на однотипные кварталы и что в нем крайне мало достопримечательностей. Но Вика искренне любила свой город, его леса и крохотные Жигулевские горы, его прогулочную с кафешками улочку Карла Маркса, его парки и, конечно, Волгу, которая заменяла ей море.

Безусловно, они направились на прогулку на парусной яхте. Доехали до яхт-клуба Дружба, Вика переоделась. Виктор посмотрел на нее, выходящую из эллинга. На плече у нее был скрученный парус, калипсо обтягивало ее формы, ветер играл ее хвостиком, продернутым в кепку, солнце лучами рисовало веснушки на ее лице. «Ребенок — это любовь, ставшая зримой» — глядя на нее, вспомнил Виктор цитату, которую недавно прочел, листая новостную ленту в соцсети.

Вика быстро вооружила яхту, спустила ее на воду, подала руку папе, и вот уже они на воде. Пахнет рекой и ее свежими духами. Они молчали. Счастье просто витало в воздухе.

Сами не заметили, как они добрались до небольшой реки Усы, которая впадает в Волгу. Маленький сборный мангал, немного сосисок, лаваш и упаковка яблочного сока — все, что им понадобилось на том берегу. Они дружно уплетали жаренные на костре сосиски и лаваш, и эта простая еда казалась им в тот момент самой вкусной в мире. Они разговаривали обо всем. Почему Курт Кобейн покончил с собой, как добиться успеха в бизнесе, как не унывать в любую погоду и при любых обстоятельствах и о том, как бесконечно долго можно смотреть на ледники в Эгвекиноте.

Больше всего Вике понравилось слушать рассказ Виктора о том, какой он был заботливый папа для своего сына Богдана: «В детстве Богдан очень любил животных. Я ему и говорю: «Хочешь морскую свинку — сперва изучи все о ней: как за ней ухаживать, что она ест и все такое». А он до того зануда был, все так досконально изучит, что деваться некуда — приходиться покупать. Кого у нас только не было дома! Целый зоопарк: рыбки, морская свинка, говорящий попугай жако, ну и без кота, конечно, никуда!

А однажды Богдан прослышал, что ночью можно поймать ежика. И уговорил же меня за ним поехать! Спать не ложится. Сам оделся, собрался, ждет меня в дверях, поторапливает. Поехали, поймали этого ежика. А утром Богдан так его накормил, что ежик просто лопнул от удовольствия, в прямом смысле этого слова.

Или вот на рыбалку он соберется ехать. Так он все удочки найдет, все вещи возьмет, сам оденется, стоит в панаме и с удочкой в руках. Ну как тут не поехать! По одной рыбке (маме, мне, Богдану и его сестре Алисе) поймали и довольные поехали домой».

Вика без грамма зависти слушала его рассказ. Ей казалось, будто это все было с ней. Что это она восьмилетней девочкой собралась на рыбалку. И что это она самая счастливая девочка оттого, что у нее есть такой папа-волшебник, который без труда исполнит любое ее желание.

Хотя ей иногда хотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы у нее, как и у всех, был папа. Или чтобы она нашла его раньше. Или чтобы мама рассказала ей все сама. Вика знала имя и фамилию своего папы и всю жизнь из рассказа мамы думала, что он разбился на вертолете, когда мама была беременна ей. Так все думали: и Викины бабушка с дедушкой по маминой, конечно, линии, и мамины друзья. Всю жизнь Таня, мама Вики, хранила этот скелет в шкафу, редко вспоминала Виктора и жила своей счастливой жизнью, полностью посвящая себя Вике. Не сказать, что у них было много денег. Но Вика никогда не чувствовала себя обделенной. У Вики День рождения? Арендуем самое классное кафе с целым зоопарком внутри и берем туда сколько хочешь подруг! Вика мечтает покататься на верблюде? Продаем машину и летим в Африку! Но все же Вика, как я уже тебе рассказывала, всегда с легкостью находила причину для недовольства и мастерски могла обвинить кого-то в своем плохом настроении (хотя ты, мой умный читатель, знаешь, что этой причиной может являться только сам недовольный). И вот когда Вике было уже почти тридцать лет, ее муж Георгий предложил найти кого-то из ее родственников по папиной линии, и каково же было ее удивление, когда она нашла самого папу! В соцсети и фото минувших лет, и указание на работу на вертолете в том самом Эгвекиноте, и сам он подтвердил тесное его знакомство с ее мамой после звонка, о котором я рассказывала тебе в самом начале. Мама Вики Таня и подумать не могла, что спустя десятилетия появится не только интернет, но и соцсети, где можно будет найти кого угодно. Следуя привычкам, характерным для ее непростой сущности, Вика осуждала маму за то, что она не рассказала ей правду еще в детстве (и тогда, возможно, у нее было бы совсем другое детство и совсем другая жизнь), ну или хотя бы, когда ей исполнилось, допустим, шестнадцать, и она уже смогла бы понять, почему Таня не захотела быть обузой для Виктора, у которого была жена и двое детей. Читатель, вероятно же, сможет оправдать Таню, понимая, какой бы это был сложный для нее разговор, как бы она выглядела в глазах дочери, что она все делала, для того, чтобы им хорошо жилось вдвоем и что она вообще и подумать не могла, что эта тайна станет явной. И с тех самых пор, как Вика все узнала, она порой представляла, что было бы, если бы мама рассказала ей все раньше, какой была бы ее жизнь и какое было бы ее детство (хотя и без того оно было супер-дупер, ну я рассказывала тебе).

Но прошлое не вернешь. Зато есть настоящее. И пусть ей уже двадцать девять, детство уже прожито, зато сейчас они вместе. Уплетают сосиски с жареным лавашом, смеются и обнимаются.

И ведь и правда, счастью совершенно неважно, что было раньше: жил ли ты в бедности или был одинок, грустил из-за несчастной любви или потерял собаку. То, что случилось — того уж точно не изменить, жизнь невозможно пере: переписать, переснять, переделать. Счастью важно только лишь настоящее. Вот солнце красиво встает или, наоборот, садится за горизонт, вот твой ребенок занял третье место (ничего, что из трех участников!), а вот прохожий улыбнулся тебе просто так.

Ровно так же, как неважно для счастья и будущее. Счастье не там, где наши мечты. Счастье — это дорога на пути к ним. Поэтому нужно жить в моменте здесь и сейчас, с ощущением счастья внутри себя и любви к близким.

Обратный путь показался им еще короче. Уже Виктор, быстро научившись, взял на себя несложное управление яхтой. Вика сидела на носу и думала, что… Да нет, она ни о чем не думала, просто ей было очень хорошо, чтобы о чем-то думать.

Прибыв, они переоделись, дело шло к вечеру, свежий воздух придал им легкое чувство голода, они прекрасно поужинали в рыбном ресторанчике, который находился на территории яхт-клуба на втором этаже и обладал бесподобным видом. Виктор был рад оплатить их ужин. Как, впрочем и Викин билет до Анапы, откуда недалеко было доехать до его дома в Голубицкой.

Голубицкая

Но по прибытию ехать не пришлось. К ее удивлению, в Анапе их ждал вертолет. В самых красочных снах Вика не могла себе нарисовать того чувства легкости, которое не покидало ее во время ночного полета. Радость ребенка, искренний и неподдельный восторг — Вика ловила себя на мысли, что ее переполняли эти эмоции вовсе даже не от первого в ее жизни полета, а от того, с кем она находилась (верно говорят, что главное не где, а с кем) и как с ней обращались. Ее никто никогда не звал доченькой (мама звала по имени, дружочком, но не доченькой). Никогда она не чувствовала такой особенной отцовской заботы, когда ты — беззащитная маленькая девочка, а рядом с ним так спокойно и уютно. Виктор не зануда и не жадина, любит рассказывать интересные истории, но умеет и выслушать. Ко всему прочему он просто красавчик. Нет необходимости описывать его, ведь я недавно описала тебе Вику, а она — точная его копия. Но стоит сказать, что такие люди, как он — они как солнышко: греют и заряжают всех своей энергией.

Они пролетали над морем, улыбались, и минуты казались им счастливой вечностью. И прошлое, и будущее уже были неважны для Вики. Кажется, он научил ее. Научил быть счастливой здесь и сейчас.

Они приземлились на газонную поляну, откуда открывался просто невероятной красоты вид на море. Прямо на обрыве стоял небольшой обложенный камнем, с красной крышей домик Виктора, освещенный двумя коваными фонарями. Как только Викина голова коснулась подушки, она уснула таким крепким сном, каким не спала еще ни разу в жизни — без лишних мыслей и терзаний перед сном, которые порой не дают ей уснуть.

Проснувшись, они попили душистый травяной чай с булочками и съели по тарелке хлопьев с молоком на его открытой веранде.

У Виктора был заготовлен очередной сюрприз — поплавать с дельфинами в открытом море. Они подошли к обрыву. Вике захотелось сфотографировать папу. У обрыва стояла лавочка со спинкой, чтобы, сидя на ней, любоваться морем. Она попросила его сесть на нее и обернуться — какая чудесная фотография получится! Она посмотрела на него в объектив своего фотоаппарата. Каким родным он ей показался! Не может быть, что только вчера она впервые увидела его вживую! И тут Вика подумала, как удивительно точно фотография олицетворяет счастье, которое по своей натуре мгновенно и мимолетно. О том, как объектив фотоаппарата способен уловить момент и сохранить его на века, на что, к сожалению, не всегда способна наша память.

И тут навязчивая мысль поселилась в Викиной голове и уже не смогла ее покинуть: «Все, что будет потом, будет хуже этих мгновений, и надо сделать так, чтобы и вовсе не было этого „потом“, чтобы этот счастливый миг на этом обрыве превратился в вечность».

Раздумывая обычно над любым пустяком, сейчас Вика ни капли не сомневалась. Она посмотреда на небо, по которому легкий ветер неспешно гнал облака, и увидела маленький кленовый листочек, который оторвался от ветки старого клена, росшего у обрыва, и медленно и плавно падал в море.

Вике сразу вспомнились строки, которые она написала подростком.

Сорвался вниз,

Сомненье…

Страх отступил,

«Я люблю тебя!» — хотела Вика сказать папе на прощание, но не сказала, потому что побоялась, что начнется долгий диалог.

Какая ужасающая картина открылась перед глазами Виктора, который сидел на этой лавочке! Вика разбежалась и бросилась с обрыва.

Сообщение

Вика проснулась в холодном поту.

Как хорошо, что это был только сон! Нет, ни за что на свете она бы не покончила с собой! Она же так любит эту жизнь! А самое главное, она безумно любит двух своих дочек Марину и Сонечку, своего мужа, свою маму, всех других своих замечательных родственников и своего папу, которого она еще ни разу в жизни не видела.

Как все-таки хрупка человеческая жизнь! Один необдуманный шаг может оборвать все в один миг. Каждое мгновение нужно ценить. Каждая улыбка, любое достижение твоего ребенка, любая похвала мужа — все очень важно и имеет огромную ценность. Нет ни будущего с его накопленными деньгами, поставленным на поток бизнесом, подросшими и самостоятельными детьми. Ни прошлого с его кажущимися такими искренними людьми, которые нас окружали и с нами молодыми и беззаботными. Есть только это настоящее с твоими детьми, которым ты так нужен, с этими проблемами, с бизнесом, которому нужен постоянный контроль или с рутинной работой и даже с этими кредитами, да-да, банку тоже ты очень нужен здесь и сейчас! И все это станет прекрасно, как только ты поймешь, что это и есть твоя жизнь, которая сейчас с тобой происходит, а не наступит когда-то и не когда-то была!

Раньше часто перед сном, убираясь, Вика думала о том, что день пролетел со скоростью, равной той, когда пальцы перекручивают стрелки на циферблате. И она думала, как ей надоел этот день сурка, знакомый всем мамам в декрете. Говорят, что мозг воспринимает похожие рутинные дни за один, и поэтому, когда жизнь однообразна, кажется, что время пролетает. Это потом, оглядываясь на свое прошлое, понимаешь, что это были самые счастливые годы в твоей жизни.

Или счастье где-то в будущем — вот сейчас подзаработаю-перееду-осуществлю все планы и заживу. (Хотя все может повернуться совсем не так, как мы предполагаем, а даже если все выйдет так, как задумывалось, то это будет уже не с тобой настоящим, потому что ты завтрашний — это уже другой человек, не тот, что ты сегодня). В общем, чаще всего мы счастливы в прошлом или в будущем, но это какое-то не настоящее счастье, а в мыслях.

Но после этого сна, такого необыкновенного и в то же время реалистичного, что-то щелкнуло в Вике. Лежа в своей кровати, она подумала, что она абсолютно счастлива: вот ее дочкам Марине восемь, а Сонечке полтора, они играют вместе, они вместе гуляют, а вечером все вместе хлопают папе, который делает гимнастические трюки из детства, и искренне радуются, что у него получилось. И пусть продолжается ежедневная рутина, лишь бы Марине было восемь, а Сонечке полтора.

И тут наступила другая крайность: Вика не знает, как смириться с мыслью, что когда-нибудь это закончится! Слезы наворачиваются, и кажется, что жизнь не то чтобы потеряет смысл, но уже не будет такой наполненной, когда чувствуешь себя не просто нужной — незаменимой. Она как будто стоит на перроне, и мимо нее проносится поезд, и этот поезд — ее жизнь. Вагон за вагоном проносится.

И вот тут главное попытаться замедлить свое время, понять и принять, что жизнь прекрасна в любом возрасте и при любых обстоятельствах, не стоит бояться будущего и жалеть о прошлом. Счастье — вот оно, здесь и сейчас, надо черпать его большой ложкой. Нужно стараться отдавать больше любви близким, ценить всю ту жизнь, которая есть сейчас, потому что дети никогда больше не будут такими маленькими, как сегодня, и мы не будем такими, как сегодня, молодыми.

Но тут Вике стало немного грустно, потому что все, что было до этого непонятного для нее поступка, тоже было сном. И она пока все еще ни разу в жизни не видела своего папу, который научил ее быть счастливой, пусть даже во сне.

Не успела Вика подумать об этом, как вдруг услышала сигнал сообщения с вотсапа. На строке уведомлений Вика прочитала короткое сообщение от папы: «Я вылетаю».

Бессонница

Посвящается моему мужу, который всегда мне помогает и во всем меня поддерживает

Ростек

Это была Викина первая работа и первая организация. В белом обтягивающем платье длиной чуть выше колена, в черном незастегнутом пальто и черных лодочках на высоких каблуках подойдя к стойке рецепции только построенного нового в Тольятти фитнес-клуба «Ростек», она взяла бланк анкеты для тех, кто хочет трудоустроиться туда. Она решила пойти ва-банк и заполнила ее, указав «директор» в графе «желаемая должность».

Еще в детстве мама Вики Таня объяснила ей один очень простой жизненный закон. Поставь себе очень высокую планку. Даже если ты немного не достигнешь ее, ты все равно добьешься большего, чем если ты поставишь себе очень низкую планку и добьешься своей цели.

Именно так и вышло. Директором Вика не стала, зато стала руководителем детского фитнеса, что вряд ли произошло бы, укажи она в графе «желаемая должность» должность администратора, например.

О лучшей работе она и мечтать не могла. Новый молодой коллектив. Новый ремонт. Все только начали работать и поэтому работают с удовольствием и энтузиазмом. Ко всему прочему — возможность пользоваться всеми услугами клуба: тренажерным залом, групповыми тренировками, огромным термальным комплексом с множеством бань, саун и бассейнов.

Вику поглотила волна тренировок, здорового образа жизни и правильного питания. Волна веселых обеденных перерывов, где инструкторы тренажерного зала, ухохатываясь, рассказывали, как две тетки шли, болтая, на одной беговой дорожке или как техники слили воду, а мужик, не посмотрев, прыгнул в пустой бассейн. Но еще с большей силой ее поглотила волна конфликтов с сотрудниками ее маленького отдела детского фитнеса.

Их было всего четверо. Сама Вика и ее три подчинённых инструктора: Уля, самбистка с соответствующей фигурой, которая вечно болтает без умолку, Поля, исполнительная и полноватая, и Милана, молчаливая и разодетая всегда так, как будто гостьей на свадьбу собралась.

Тяжелее всего быть менеджером среднего звена, каким и была наша Вика. С одной стороны, с дирекцией ты, может, и в хороших отношениях, но дружескими их не назовешь. И с другой стороны, тебя, как и положено, не любят твои подчиненные. И тебе очень сложно наладить с ними контакт, потому что нужно выполнять поручения руководства: стучать на этих подчиненных, давать им раздражающие их указания и строить из себя главную среди них, хотя такой менеджер среднего звена зачастую ровесник своих подчиненных, и они с трудом видят в нем руководителя.

Вика как руководитель носила каблуки, платья и кремовый пиджак, тогда как Уля, Поля и Милана — дежурные футболки с надписью «Ростек». Вика уходила в шесть ноль-ноль, тогда как Уля, Поля и Милана — в девять вечера с закрытием детского клуба, а то и позже, если какая-нибудь мамаша заплавается в бассейне, забыв про время и про свое чадо. У Вики была больше зарплата. И, наконец, Вика постоянно давала им команды и указания (что, кстати, в силу своего характера просто обожала). К Новому году по ее решению они начинали готовиться с сентября, а к восьмому марта сразу после Нового года.

Все это жутко бесило инструкторов. Уля и Поля откровенно высказывали недовольство Вике. А Вика, в свою очередь, не щадила их, не выгораживая, например, от начальства. Она ежедневно вела отчеты в специальной программе, которая показывала ей, сколько детей вчера вечером было в детском клубе. А также перед ее глазами всегда была таблица, которую в ручную вели инструкторы, где писали, сколько детей было у них на тренировках. Однажды, программа показала Вике, что в детский клуб не приходило ни одного ребенка, а в таблице инструкторов значилось, что на тренировках было два ребенка — минимальное количество для того, чтобы тренировка состоялась и они получили за нее зарплату.

— Сколько у тебя было детей? — спросила Вика Улю, как только она пришла отрабатывать свою смену.

— Вчера приходили два близнеца, вот эти, которым по три года, помнишь их? Они мне спуску не давали, не слушались, все время орали, еле как тренировку провела! Еще и с соплями были, могли ведь заразить меня! — Уля тараторила так, как обычно бывает, когда человек врет, стараясь в красках описать то, чего не было.

Вика не платила им зарплату из своего кармана и могла запросто закрыть глаза на это вранье. Но она посмотрела с прищуром на Улю и холодным безэмоциональным голосом ответила ей: «Уль, я по камерам смотрела, вчера не было детей».

Возможно, читатель согласен со мной, автором, что порой тот, кто разоблачает ложь, сам поступает не совсем мудро и корректно, что ли, загоняя в угол того, кто солгал. Это равносильно выражению: «Не тот невоспитан, кто ковыряет в носу, а тот, кто делает ему замечание».

А вот Милану Вика считала чуть ли не подругой. Вика любила придумывать что-то интересное для детей, которые ходили к ней в детский клуб и решила организовать поездку на турбазу с ночевкой. Милану она позвала с собой — они хоть ничего с этой поездки не заработают, зато съездят бесплатно, развеются и просто отлично проведут время.

Это сказка, а не турбаза. Огромный пруд, через который перекинут подвесной мост, который вечером светится золотыми огнями гирлянды. На пруду — лодочка с алыми парусами и катамаранами с педалями, на которых они с детьми неспешно катались. Повсюду множество стильных деревянных домиков. Свой песчаный пляж.

Они по очереди фотографировались с детьми, смеялись и болтали на нерабочие темы. Вечером все жарили сосиски на костре и смотрели через проектор фильм на свежем воздухе, уютно укутавшись в пледы.

Луна отражалась в глади пруда, сверчки пели свои ночные песни.

— Мой меня замуж зовет, даже не знаю, что ответить — начала задушевный разговор с Викой Милана. Родители, с одной стороны, против него, потому что у него нет постоянной работы, а с другой, говорят, что уже и не представляют меня с кем-то другим.

— Родители понятно. Им вообще трудно представить свою дочь рядом с кем-либо. А ты сама что думаешь?

— Я сомневаюсь. Но он так меня любит, что не представляю, что кто-то еще будет способен меня так полюбить.

— Тогда не сомневайся! Для женщины очень важно, чтоб ее любили, на руках носили…

Они замолчали. Искры костра, ночь, дым. Ничто так не сближает, как летние ночи. «Как здорово, что хоть Милана в моем коллективе хорошо ко мне относится» — думала Вика, для которой всегда очень важно было не столько живое общение, сколько доверие к ней и мнение о ней окружающих. Надо сказать, она не одинока. Проведя множество исследований, ученые сделали вывод, что большинство людей себя воспринимает не через зеркало и собственную оценку, а через мнение окружающих. Готовясь к выходу из дома, подбирая наряд, многие ориентируются на вкус того, с кем будет встреча, а не на свой собственный. Таким образом подсознательно копируя других, мы теряем себя. Или еще хуже, надумываем себе кучу комплексов из-за чьей-то шутки или чьего-то смеха за спиной, даже, скорее всего, не нами вызванного.

Придя в понедельник снова на работу, Вика первым делом села за свой компьютер. В выходные, пока Вика с Миланой были с группой детей на турбазе, Поля и Уля проводили в детском клубе занятия по расписанию. В перерывах они могли себе позволить выпить чайку и посидеть за компом. К Викиному удивлению, Уля забыла выйти из своего аккаунта в соцсети.

Вика знала, что читать чужую переписку мерзко, но не смогла удержаться. Сердце забилось быстрее. Ощущение, что сейчас зайдет Уля и застукает ее. Вике неинтересны сообщения Ули ее парню. Она, конечно, открыла ее переписку с Миланой.

— Как тебе там с этой овцой на турбазе? — спрашивает Уля.

— Держусь. — отвечает ей Милана.

Вике все стало понятно. Нет, пожалуй, ничего более неприятного, чем узнать о том, что про тебя говорят гадости за спиной, а в глаза улыбаются. Лицемерят одним словом. Читателю, конечно, понятно, что Вика не настолько глупа, чтобы сознаваться в чтении чужой переписки, устраивать разборки и всякое такое.

Все шло своим чередом. Проработав почти три года, забеременев вторым ребенком, Вика поняла, что рутина окончательно поглотила ее. Она наладила все механизмы работы детского клуба, все праздники с легкостью проводились по отработанному шаблону, занятия соответствовали всем требованиям. Дети счастливы, и родители поэтому тоже. Казалось бы, все поставлено на поток — работай с легкостью и радуйся этому. Но Вике стало скучно. Все чаще она ощущала себя одинокой птицей в клетке. Сотрудницы, пусть даже неблагосклонные к ней, приходили вечером, когда она уходила. К тренерам обедать она не поднималась — то ли потому что коллектив сменился, то ли просто ее лень подниматься в тренерскую каждый раз побеждала ее желание с кем-то пообщаться. Целыми днями она сидела одна в пустом детском клубе, писала свои отчеты, ела и ждала окончания рабочего дня.

В один прекрасный день Вике пришла в голову мысль открыть летний дневной лагерь — точно такой же, какой она организовывала в Ростеке, только свой. Можно будет уходить домой когда захочешь, да и из своих же отчетов Вика могла увидеть разницу между своей нынешней зарплатой и прибылью, которая получается в результате работы такого лагеря.

Счастливый карапуз

Как я тебе уже говорила, Вика забеременела и собиралась уходить в декрет. Вся работа по организации летнего лагеря в Ростеке была на ней. Это был ее проект. Она договаривалась со всеми партнерами, звонила всем клиентам, сама же работала вожатой. Конечно, дирекции не особо хотелось всем этим заниматься, и Вике сообщили, что в ее отсутствие такой лагерь они проводить не будут.

«Прекрасно!» — думала Вика. Ни конкуренции, ни вины за мной.

И вот уже открыто ООО, готовы все уставные документы и печать. Вика нашла идеальное место: детский парк, где есть небольшое здание катка, которое и будет в летний период сдаваться под ее дневной лагерь. В этом парке есть и аквапарк, где дети каждый день будут плескаться. Но самое главное, этот парк расположен совсем рядом с Ростеком, а значит, можно позвать к себе всех его клиентов. «Ха-ха-ха» — злобный смех за кадром.

— Вика, это ты открыла лагерь? — через неделю услышала она в трубке телефона знакомый голос директора, — в интернете реклама, и там указан твой номер телефона.

Вике словно нож к сердцу приставили. Не отвертишься.

— Да, я.

— Я просто в шоке. Мы от тебя такого не ожидали.

— Но Вы же сказали, что Ростек не будет запускать лагерь во время моего декрета, я подумала, что, значит, не составлю вам конкуренцию… Я не хочу прикидываться дурочкой, я конечно, все понимаю, но, повторюсь, я не стала бы ничего открывать, если бы Ростек продолжал проводить подобное…

— Надеюсь, ты не будешь использовать нашу клиентскую базу. Помни, бумеранг никто не отменял.

Директор положила трубку. Ее слова врезались Вике в голову. Предательский ком обиды и осознания того, что она не права, что так не делают подкатил к горлу. Хотя почему не делают? Все как раз-таки так и делают. Все (ну или многие) парикмахеры рано или поздно открывают свой салон красоты, куда, разумеется, зовут всех, кто стригся у них. Одна из таких открыла салон «В образе», уйдя из парикмахерской «Твой образ». Видимо, чтоб клиенты путались в названиях и приходили к ней.

Вика в слезах позвонила маме.

— Все именно так и делают — успокаивала ее мама. — У дяди Матвея фирма «Горпроект». У них работал парень и деньги мимо кассы проводил. Проводил топографические работы, подготавливал документы от лица фирмы, а все деньги — себе в карман. Его уволили с позором. А он, не долго думая, открыл свою фирму и назвал ее, как бы ты думала? «Горпроект»! Специально, чтоб люди по совету знакомых, забивая в интернете это название, могли наткнуться на него, а не на настоящий «Горпроект».

Вика еще пару недель переживала по этому поводу. Но все нас волнует только какое-то время, потом мы забываем это, появляются новые проблемы, новые загоны и новые поводы для расстройства или радости. Не зря говорят, что время — лучший лекарь. Вспомни любую ситуацию, которая волновала тебя в прошлом? Трогает ли тебя она также и сейчас? Конечно, нет!

Вот и Вика быстро успокоилась и начала вести свой нелегкий, но самый интересный в мире бизнес. Нелегкий, потому что с детьми самая ответственная и потому самая нервная работа. С ними вечно что-то случается. Еще пока Вика работала в Ростеке, одна девочка на стекло наступила и пролежала потом в больнице, а одному мальчику (о ужас!) фаланг пальца отрубило качелей (Ростек легко отделался, просто оплатив ему лечение). Слава Богу, все это было не в Викино рабочее время (она тогда была в отпуске).

А самый интересный это бизнес потому, что с детьми здорово. Им, в отличие от взрослых, всегда все надо и до всего есть дело. С ними ты в курсе последних модных фишек и тенденций, знаешь, что такое флексить и чиллить. Да и просто это закон такой, что отдавая, ты получаешь больше. С детьми он работает всегда.

Ты утомишься читать, если я начну описывать все будни «Счастливого карапуза». Просто, пожалуйста, поверь мне, что два с половиной лета пролетели как два с половиной дня, что все карапузы были действительно счастливы, и Вика горя не знала до одного прекрасного (точнее ужасного) дня.

Дело в том, что год назад до этого самого дня Викина новая вожатая не вышла на работу в ее новый филиал, расположенный в музее. На стажировку выходила, а на работу не вышла. Что было с Викой! Это тебе не отдел с бижутерией не открыть! Там же дети придут, родители на работу опаздают… Ладно хоть время было только восемь утра, а детей приводят к девяти. Судя по пятнадцати непринятым вызовам новой вожатой, Вика точно поняла, что она не придет. Тогда она решилась на крайнюю меру: позвонить Милане, которая живет неподалеку от лагеря, и попросить ее поработать. Она, между прочим, без промедления согласилась и проработала целую смену.

И вот прошел год, и на просторах интернета Вика видит точь-в-точь свою рекламную запись с приглашением в лагерь, но только не к ней, а к Милане, которая открыла точно такой же лагерь, вся программа та же, слово в слово, да еще и в соседнем дворе! Более того, как рассказали Вике ее клиенты, Милана нагло писала им, приглашая прийти лучше к ней и получить то же самое по цене в два раза ниже.

Негодованию Вики не было предела! «Помни, бумеранг никто не отменял!» — крутились в голове слова директора Ростека.

Мама твердила Вике, что здоровая конкуренция важна, что когда-то она подобным образом поступила с Ростеком, что за цену в два раза ниже Милана сможет меньше детям дать и что у нее поэтому будут совсем другие клиенты. Но Вика понимала, что в Ростеке она сама же все и придумала и организовала, что нельзя вот так просто все копировать и уж тем более клиентов воровать.

Вика днем и ночью переживала и не могла думать больше ни о чем. Бессонница одолела ее. Она взяла листок и ручку и набросала строки, которые как нельзя лучше передавали то чувство тревоги, которое никак не отпускало ее.

Но тут трагический пожар в детском палаточном лагере в Хабаровске, произошедший пару дней назад, поспособствовал скорейшей проверке лагерей по всей России. Миланин лагерь закрыли. Проверка не обошла стороной и лагерь Вики. Но не зря Вика всю жизнь считает, что удача на ее стороне. В день проверки в музее, где она арендовала помещение, затеяли ремонт, и ее детей вместе с вожатым переселили в другой корпус, куда проверка и не подумала зайти. Не то чтобы Вике было что скрывать, но Роспотребнадзор, поверь мне, всегда найдет, к чему придраться.

Вика уже было вздохнула с облегчением, как вдруг ей звонит арендодатель, директор музея.

— Виктория, Вам сегодня же нужно съехать. Мне не нужны никакие проблемы.

— Но где же я найду другое место за один вечер?

— Я не знаю, поищите. Больше мы не будем сотрудничать. Завтра уже не сможем Вас принять.

Директор музея положила трубку. Снова страх и тревога охватили нашу Вику. «Так, надо взять себя в руки» — твердила она себе. Она сходила в душ, сделала красивый естественный макияж, надела свое маленькое черное платье, черные капроновые колготки, набросила на плечи пальто (да-да, такое у нас в России лето). Это придало Вике уверенности, но куда бы она ни заходила, везде ей отказывали в аренде. Да и кто согласится пустить на следующее же утро толпу детей? Всем менеджерам надо сначала обговорить с управляющим, а управляющим с учредителями. И менеджерам, как наемным работникам, вообще ничего не надо. Да и зачем им перерабатывать, если на их заработную плату это никак не повлияет, а обязанностей прибавит? В общем, везде отказ.

Ветер бьет в лицо. Вика ходит из теннисного центра в фитнес-клуб, из фитнес-клуба в филармонию, из филармонии в здание музыкальной школы. И тут она наткнулась на тайм-кафе прям напротив музея. На ее счастье, там была сама управляющая, перед которой учредители поставили задачу ежемесячно зарабатывать определенную сумму денег на аренде этого тайм-кафе. Вика пришлась ей как раз кстати! В этом тайм-кафе, к слову, были видеоприставки, куча настольных игр, проектор, много уютных диванчиков. Когда Вика следующим вечером спросила детей, где им больше нравится, конечно, они хором прокричали: «В тайм-кафе!».

И Вика подумала, что бумеранг, конечно, никто не отменял, но и все, что ни делается — все к лучшему!

Луна

Посвящается моей маме, которая сделала мое детство самым счастливым

Луна

Вика положила ручку и взглянула в окно. Луна, подарившая ей сейчас эти строки, по-прежнему ярко светила. Она была похожа на тонкие мамины блинчики, ажурные и хорошо пропеченые. Никогда Вика не забудет их запах, а, самое главное, ощущение, которое она испытывала, предвкушая встречу с ними. Мама Вики Таня готовила их каждое воскресенье к Викиному приезду с бассейна. Вместе с тренером по парусному спорту Алексеем Владимировичем (все за глаза звали его просто А В) Вика и ребята по воскресеньям не спали до победного, а вставали в шесть утра и в семь тридцать были уже в ледяной воде в бассейне на другом конце города Тольятти. Единственной мотивацией Вики встать так рано были эти самые блинчики. Никто и никогда не сможет сделать такие же! Потому что даже если кто-то и сможет воссоздать их точную копию, то это все равно не будут те самые блинчики для той самой десятилетней Вики. Встанешь пораньше, наплаваешься, приедешь домой, зайдешь в подъезд, где уже почувствуешь этот самый божественный запах, поднимешься незаметно для себя на второй этаж…

— Как поплавали, дружочек?

— Хорошо.

Возьмешь самый верхний, только что приготовленный блинчик, намажешь его толстым слоем вкусного сливочного масла и потом будешь стоять возле плиты и есть только самые свеженькие, потому что те, что чуть раньше приготовились — это уже не то.

А сейчас ничего не могло скрасить Викино настроение. Ей уже не десять, а тридцать. Когда ей было десять, она мечтала стать океанологом. Ходить на большой крейсерской яхте. Ловить волну на сёрфе. Лунной ночью смотреть на звезды, сидя у костра. Ей казалось, что нет ничего невозможного, что всё, что ни пожелаешь, сбудется и что все эти картинки в ее голове — ближайшая реальность. Вика у нас девочка неглупая. Она получила международный диплом по французскому, благодаря которому могла учиться в любом университете Франции. Но что-то все пошло не так. (Хотя, скорее всего, наоборот — так). При подаче документов найденная в свидетельстве о рождении ошибка отсрочила поступление. Да и пока Вика месяц жила во Франции, она так заскучала по родной России, что у нее пропало всякое желание куда-либо переезжать. Вообще, Вика всегда поступала так, как хотела. Есть в жизни очень простой принцип: делай так, как хочешь именно ты (а не так, как тебе советуют другие, как модно, престижно и т.п.), и потом ты просто не сможешь пожалеть о том, как сложилась твоя жизнь, потому что это было именно твое желание поступить так, а не иначе.

В итоге, к своим тридцати у Вики все, в принципе, (да нет, сто процентов) отлично сложилось. Она замужем за любимым человеком, у нее две красавицы доченьки восьми и двух лет. Но периодически (например, когда она заставляет восьмилетнюю Марину идти делать уроки, а та отказывается) Вика закрывает глаза и представляет, будто она сейчас находится на той большой крейсерской яхте, идет по океану и отслеживает дельфинов. Это, кстати, помогает ей выдержать паузу в споре с дочерью и благодаря этому не сорваться на нее.

Но сегодня этот прием не сработал. У Вики в горле засел предательский ком обиды. И всегда, когда воображаемые картинки в голове не помогали, точно срабатывало одно — выйти из дома и пойти к воде.

И Вика сама не заметила, как оказалась у обрыва, к которому привела ее проезжая дорога. Справа — темный лес. А волны на воде сияют. Ощущение, будто луна светит ярче солнца. Доводилось ли тебе когда-то наблюдать за ночной грозой? Ветер властвует, бушует, сбивает тебя с ног. Волны стремительно бегут, мчатся, одна за другой ударяются о каменистый берег. Пенясь, они становятся похожими на стадо кудрявых белых барашков, подгоняемых ветром-пастухом. Смотришь на всю эту картину, и как-то не по себе становится, будто природа негодует, будто готовится наступление чего-то страшного. С каждой минутой ветер злится все больше. И вот уже река похожа на большую черную дыру, луна затянута серым полотном. Всюду темно и жутко. Не заметишь, как с неба ливнем обрушатся потоки воды, и побежишь в укрытие. Там ждешь, казалось бы, целую вечность. Страшно. И тут видишь на черном небе искры света — молнию. Миг — и ты оглушен раскатами грома, словно ударами тысячи барабанов. Через какое-то время все повторится. Все еще и еще. Вот к чему готовилась природа. Теперь она не хочет останавливаться, все только выплескивает накопившуюся энергию. Вдруг прекратится дождь, стихнет ветер, успокоится река. Тишина. Будто умерла вся природа и ни одной живой души не осталось на свете.

Происшествие

Пока Вика сидела в укрытии и смотрела на все это буйство природы, она снова вспомнила себя десятилетнюю. Вот они всем яхт-клубом идут по Волге на Усу. Это такая маленькая речка, которая впадает в Волгу. Ежегодно в июне на одном из островов Усы ребята разбивали палаточный лагерь, две недели жили в походных условиях и соревновались. Очень Вике все это нравилось. Они спали в палатках и слушали байки тренера у костра. Ели кашу дружбу: это когда несколько круп вынужденно дружат с песком. Купались в небольшом озере в лесу. После соревнований на яхтах вечером устраивали свои веселые старты: кто быстрее вплавь домчится до буйка и обратно, тот получит банку сгущенки. (Победитель тут же делал дырку в банке и мгновенно выпивал все до дна). Они пили чай с макаронами, потому что тренер поручил одному умельцу помыть кастрюлю и заварить там чай, с чем он не очень справился, зато всем было очень весело! В общем, это были одни из самых счастливых моментов Викиного детства.

Так вот, идут они всем яхт-клубом по Волге на Усу. Ветер разыгрался не на шутку.

— Вик, у тебя парус фалает, шкоты подбери! — крикнул Вике Миша, высокий брюнет с голубыми глазами, с которым все стремились общаться и Вика в том числе.

— Сейчас!

По правде сказать, Вика специально приспустила шкоты, чтобы снизить скорость, просто потому что ей было очень страшно. Да и веса ей не всегда хватало, чтоб откренить свой Мини Луч. Но ей стыдно было признаваться в этом Мише. Вика подтянула шкоты, и, как назло, в этот самый момент подступил порыв ветра. Яхта перевернулась, Вику ударило гиком по голове, она тут же оказалась под водой и, что самое страшное, ее нога запуталась в шкотах. Миша, который сто процентов видел всю эту картину, пошел дальше.

На счастье Вики мимо на своем Радиале проходил Тимур, с которым Вика не больно-то общалась и на которого вообще внимания не обращала. Он тут же подошел к ней, помог распутать ее ногу, перевернуть яхту, стал давать множество указаний, что очень подбодрило нашу Вику.

По прибытию она долго отогревалась у костра.

Вот и теперь, стоя на обрыве, Вика огляделась и заметила яркое пятно костра в лесу, который шел по правую сторону дороги, ведущей к этому обрыву. Воспоминания отхлынули.

Какого черта все герои фильмов ужасов идут ночью в подвал, или в таинственный лес, или заговаривают с незнакомцами? Вот и Вика зачем пошла на это пламя костра? Никто, даже она сама не даст вам ответа.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина лет сорока, сидящий у костра. Огонь ярко освещал его. Он опрятно одетый, высокий, зеленоглазый, с волосами чуть выше плеч, в шляпе, которая очень ему к лицу.

(Очень странно, но Вика подумала, что если бы она была мужчиной, то была бы именно таким).

— Вика. А тебя?

— Меня Дима. Что ты делаешь здесь так поздно да еще и в такую грозу?

— Ой, это моя любимая погода под такое настроение, какое сейчас у меня. Я сбежала сюда от семейных проблем, если честно. Моя восьмилетняя дочь не слушает меня, уроки из-под палки, в общем все такое… Есть сигарета?

(Вика не курит, но сейчас была та самая атмосфера, когда она была совсем не прочь).

— Держи.

— Вот, казалось бы, радоваться надо. У меня прекрасная семья. А моя жизнь как будто на паузе стоит. Я читала, это называется синдром отложенного счастья. Когда думаешь, что вот сейчас достигну какой-то цели — и заживу.

Хотя, я думаю, мы все стремимся не к какой-то цели, а к тому ощущению, к тому чувству, которое возникнет, когда мы достигнем того, чего хотели. Но ведь этого чувства можно добиться и прямо сейчас, без достижения чего-то, не когда-то там в будущем. Ведь только от нас самих зависит, какое у нас будет настроение. И неважно, в турецком ли отеле мы, где полная чаша развлечений и готовой еды или в поле неподалеку. Есть у нас деньги или нет. Есть дети или нет. Да вообще ничего не важно, кроме самонастроя. Потому что только от него зависит, какой ты в этом мире: счастливый ли ты и оставляешь ли ты светлые чувства своим близким.

— Как ты хорошо сказала. Но если ты такой проснулся с отличным настроем, а твой день не предвещает ничего нового? Ведь у большинства людей вся жизнь — сплошной день сурка. И хоть бы даже супер-пупер настрой, все равно надоедает однообразие. И ты уже думаешь, что твое изо всех сил вымученное отличное настроение — это всего лишь самообман.

Подожди, я сейчас приду.

Дима достал из рюкзака две стеклянные бутылки пива. Потом надел рюкзак на плечи и отошел в кусты. Его не было минут пять. Принес он уже открытые бутылки.

— Держи.

— Спасибо — Вика без задней мысли взяла бутылку, которую куда-то уносил и открыл не при ней совершенно незнакомый ей мужчина. — Я, конечно, с тобой отчасти согласна. Но ведь человек сам строит свою судьбу. Не нравится тебе твой день сурка — так измени его. Устройся на другую работу, переедь в другой город. А если ребенок маленький, то надо помнить, что дети так быстро растут. Если все достало, то просто можно развеяться: уйти, например, на природу, как сделала сейчас я.

— Нельзя не согласиться. Вообще, работа над собой — она самая сложная. Даже, порой, сложнее, чем работа над отношениями. Потому что кого-то уговорить что-либо сделать, или не грустить, или лечиться, чтобы быстрее выздороветь, можно (под разными предлогами). А вот уговорить себя сложнее. Ты вроде понимаешь, что надо, например, бросить пить, но себя ведь не так жалко, как кого-то — и ты забиваешь на себя болт. Или, например, видишь вокруг беспорядок. Ты знаешь, что скоро придет муж с работы — и обязательно уберешься. А если нет никакого мужа и ты одна живешь, то не факт. Это как в анекдоте: «Смотрю, пыль лежит. Думаю, дай-как и я прилягу». Вот я и говорю: самоконтроль — штука сложная.

— Да уж. Убираться надо не для кого-то, а для себя. И пить бросать. А еще самоконтроль очень помогает в ссоре с кем-то. Говорят, надо в эти моменты представлять водопад или что-то приятное. Я представляю большую крейсерскую яхту, словно кит, плавно идущую по волнам океана. Сделаем с тобой селфи на память?

Вика достала телефон, который подарил ей папа. Как ты уже знаешь, он живет далеко от нее. Он прислал ей посылку как подарок на День рождения, и ее счастью не было предела. Теперь каждый день она вспоминает об этом знаке внимания. И не кем-то оказанном, а ее родным папой. Которому не все равно.

Я не спросила тебя, а ты сам что делаешь здесь в такую темень?

— У меня есть одно дело. Поможешь?

— Помогу. А что за дело?

— Мне надо закопать мешок.

Дима повел Вику за кусты, куда он недавно уходил. Там лежал огромный окровавленный мешок. Вика вздрогнула.

— Что там? — чуть слышно спросила она.

— Не бойся, там дичь.

— А зачем тебе ее закапывать?

— Так надо — грозно сказал Дмитрий.

Он изменился в лице. По коже Вики пробежали мурашки. Бежать? До дороги недалеко, но машины здесь почти не ездят, тем более ночью. До города бежать далеко. Тогда у Вики созрел план.

Они взяли по лопате и стали копать. Луна по-прежнему ярко светила. Пламя костра трещало искрами. Вика не останавливалась, пот выступил на ее лице.

«Сейчас» — подумала она. Она замахнулась и что было силы ударила Дмитрия лопатой по голове в тот момент, когда он наклонился. Он упал. Она побежала. Она все бежала и бежала. Бежала и бежала. До самого дома она ни разу не обернулась и не остановилась.

Вика открыла ключами дверь. Все спали. Она зашла в душ, села и заплакала. «Почему она заговорила с ним? Почему пила его пиво? Зачем он уносил пиво с рюкзаком в кусты? Может он что-то туда подсыпал? Зачем вообще она пошла на это пламя?» — спрашивала она себя.

Потом она вышла, взяла телефон, зашла в галерею, открыла их селфи. На котором она была одна.