посмотрела на старушку, осознавая, как часто мы
Надежда Павловна сдержанно посмеялась, накрыв губы рукой, а Вера, усмехнувшись, подтвердила с добрым сердцем.
Медсестра кивнула, разглядывая, как Люба старается устроиться поудобнее в кресле. Тишина между ними не была напряжённой; наоборот, её наполняло ощущение простого человеческого сочувствия. Они прошли мимо других дверей, за которыми скрывались кабинеты, но Вера не обращала на них особого внимания, всё больше думая о том, как облегчить дорогу назад в палату для Любы.
Проходя через коридор, они снова подошли к лифту. Любовь с интересом заметила, что медсестра не спешила, в её движениях было что-то успокаивающее, как будто она ощущала каждый шаг и каждые переживания своей подопечной.
Когда они подошли к лифту, Вера нажала кнопку, и двери мгновенно открылись. Лифт был небольшой, с белыми стенами и мягким светом, и Люба почувствовала, как лёгкая дрожь в теле постепенно проходит. Вера вежливо подождала, пока Любовь устроится в кресле.
— Поднимемся, и совсем скоро будем в палате, — сказала Вера, её голос был мягким и ободряющим.
Люба кивнула, чуть улыбнувшись. Её взгляд скользнул по металлическим стенам лифта, и она почувствовала странную легкость, стоя на месте, и в то же время тяжелое притяжение гипса. Всё происходило так быстро: ещё вчера она могла свободно передвигаться, а сегодня — уже снова по больничным коридорам.
— Как ты думаешь, — внезапно спросила Любовь, — когда я смогу встать на ноги? Прямо как раньше?
Вера повернулась к ней с лёгкой улыбкой, сдерживая любую тревогу.
— Скоро, Люба. Врач сказал, что потребуется несколько недель, но ты уже на пути к восстановлению. Ты ведь это знаешь, да? Главное — не торопиться, всё будет постепенно.
Любовь задумалась на мгновение, посмотрела в пол и затем вновь взглянула на Веру.
— Ты всегда так уверенно говоришь, — заметила она с благодарной улыбкой. — Спасибо тебе, Вера. Ты… мне помогаешь не только физически, но и морально. Я чувствую, как с каждым днём мне становится легче.
Вера немного смутилась от таких слов, но её взгляд оставался тёплым и внимательным.
— Это моя работа, — сказала она, с улыбкой наклоняя голову. — Я просто здесь, чтобы ты почувствовала себя как можно лучше. Все мы здесь для тебя, Люба. И ты не одна.
Любовь засмеялась, но этот смех был мягким, с нотками облегчения.
— Значит, я под твоей опекой, — сказала она, снова улыбаясь. — Как это приятно.
Вера не ответила сразу. Она просто улыбнулась в ответ, на её лице играла искренняя улыбка, отражавшая заботу и заботливое отношение.
Её пальцы непроизвольно сжали сумку, взгляд стал затуманенным, и она начала сомневаться в том, что всё это было настоящим.
Она старалась выглядеть спокойно, но её взгляд то и дело блуждал, пытаясь найти что-то, на чём можно было сосредоточиться, чтобы не думать о нём.
Любовь стиснула зубы и тихо выругалась:
— Ну почему я так завишу от него? — пробормотала она, затем мотнула головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение.
Её взгляд вновь устремился к экрану, и пальцы начали стучать по клавишам, создавая отчет. Несмотря на это, напряжение в груди не отпускало, а обида смешивалась с растущей злостью на саму себя.
Люба сосредоточенно печатала, стараясь отогнать навязчивые мысли об Артеме. Внезапный стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Войдите, — произнесла она, пытаясь вернуть себе спокойствие.
Дверь открылась, и в кабинет заглянула Тома — её коллега, всегда жизнерадостная и активная.
— Доброе утро! — приветствовала та с улыбкой, входя внутрь.
— Доброе, — ответила Люба, поднимая глаза от монитора и стараясь выдавить из себя хоть подобие приветливого выражения.
Тома, как обычно, держала в руках папку с бумагами. Она подошла к столу и положила их перед Любой.
— Борис Михайлович просил перевести эти документы, — сказала она, немного склонив голову.
Люба машинально взяла папку и открыла её. На первых же строках её взгляд застыл, а руки непроизвольно сжали края бумаги. Текст был на грузинском языке. Её сердце вдруг резко сжалось, будто кто-то невидимый с силой сдавил его.
Перед глазами мгновенно всплыли картины: тёплый вечер на грузинском курорте, аромат местных специй, залитая золотым светом терраса ресторана и он — Артем. Именно там началась их история, такая яркая, но сейчас причиняющая лишь боль.
«Почему именно грузинский? Почему сейчас?» — думала она, чувствуя, как воспоминания накатывают волной.
Люба
«Соберись, — тихо произнесла она себе. — Это не первый раз, когда тебя предают. Ты же сильная. Ты можешь справиться.»
Но внутренний голос звучал так неуверенно, что она сама в него не поверила. Её слёзы медленно утихали, но оставляли после себя пустоту, которую заполняли одиночество и тяжёлое чувство утраты. Люба вернулась к столу, стараясь отвлечься, но работа больше не казалась ей спасением.
Остаток дня Любовь провела за столом, механически перелистывая документы и просматривая почту. Слова, которые она читала, не задерживались в голове, утекая сквозь неё, как вода сквозь пальцы. Каждое усилие сосредоточиться было тщетным — мысли об Артёме упорно возвращались, накрывая волной, от которой она не могла укрыться.
«Как он мог так поступить?» — вновь и вновь повторяла она про себя, глядя на экран ноутбука, где мелькали цифры и строки текста. Но вместо работы её внимание снова уплывало к тому, как его пальцы касались её кожи, как он шептал ей слова, которые теперь казались ложью.
Каменные стены, словно ожившие в своей неподвижности, рассказывали о времени, прошедшем с момента их возведения, об историях, скрытых за этими массивными дверями и окнами.
«Какое же оно огромное… А мне нужно туда войти», — подумала Люба, чувствуя легкий укол неуверенности. Она попыталась взять себя в руки, вдохнула глубже, как когда-то учил её отец, и подошла ближе.
Когда она приблизилась, её взгляд зацепился за резные украшения над дверным проёмом. «Интересно, сколько лет этим барельефами? А кто их создал?» — мелькнуло в голове. Эти вопросы немного отвлекли её от внезапного ощущения одиночества.
Любовь остановилась перед массивной деревянной дверью. Она слегка дрожала, то ли от волнения, то ли от ветра, пробегающего по улице. «А вдруг я не готова? Может, повернуть назад и попробовать позже?» — пронеслось в её мыслях, но затем она резко мотнула головой.
«Нет, хватит сомневаться! Я уже здесь. Я столько готовилась, чтобы попасть сюда. Всё будет хорошо», — твёрдо сказала она себе вслух, чтобы услышать свой голос, такой спокойный и уверенный, даже если внутри всё трепетало.
Пальцы осторожно коснулись холодной металлической ручки. Ощущение от прикосновения заставило её вздрогнуть. «Почему это кажется таким важным? Это просто дверь. В конце концов, за ней — всего лишь люди, такие же как я», — шепнула она, пытаясь успокоить бешеное биение сердца.
Люба нажала на ручку, чувствуя, как сила её воли и страх борются друг с другом. Внезапно дверь мягко поддалась, впуская её в просторный вестибюль, наполненный светом и гулом голосов. На мгновение она замерла, оглядывая высокие потолки и широкие лестницы, уходящие вверх.
«Вот оно. Я внутри. Теперь всё начинается», — подумала она, вдохнув запах свежего полированного дерева и камня.
