– Скажи еще, что колбасой, – недоверчиво ответила Ирина Борисовна. – И вообще, что за сплетни ты тут собираешь!
– Ну, так говорят в клинике, где он работал… Говорят еще, что его избили прямо в клинике, поэтому он и умер…
Разговор грозил опять вернуться к грустной теме смерти эмбриолога. Поэтому Наумкина, скользнув рассеянным взглядом по Дилиному лицу, безапелляционно заявила:
– Диля, ты что-то сильно губы накачала в этот раз!
Все уставились на Дилины губы. Они действительно были как у экзотической рыбы. Но Диля почему-то не захотела признаться коллегам, что сделала контурную пластику губ.
– Это у меня герпес обострился, клянусь! – похлопала она накрашенными ресницами.
Все поцокали языками. Посоветовали выпить лекарство. Потом переключились на кофе. Всем хотелось говорить о чем-то человеческом и понятном. Даже о Дилиных рыбьих губах говорить было приятнее, чем об умершем. Смерть всегда напрягает…
– Я сейчас розы пересаживаю у себя на участке. Они у меня вымерзают каждый год. Не знаю, как уж их укрывать на зиму. Кто подскажет? – заговорила Наумкина, вдыхая аромат кофе, идущий от чашки.
– Мы дачу снимаем, поэтому мне этим заниматься не приходится, – ответила Афифа.
