Я как раз только щи сварил из кислой капустки. Каша гречневая есть с печеночкой. Салатик из морковки. Компотик яблочный… Потом кофе будем пить с коврижкой.
– Чревоугодничаешь? – улыбнулась она. – Тогда на вот тебе для полного счастья. – Таня протянула отчиму пакет с двумя брикетами пломбира.
– О, мое любимое! – воскликнул Валера. – Все-то ты про меня знаешь!
– Я – про тебя?.. Да я про тебя, кроме того, что ты любишь есть и детективы смотреть, ничего больше знать не знаю. У тебя женщина хоть есть?
– Есть девушка. Красивая, обаятельная, умная, молодая. С новой стрижечкой, в прекрасной новой кофточке. Ездит на красной французской машинке.
– А ну тебя!
Они прошли в комнату. Она тонула в сизом дыму. Три пепельницы были полны окурков.
– Ну накурил! – воскликнула Таня, отворяя окно в солнечный майский день.
– Ничего: лучше помереть от дыма, чем от озноба, – привычно отшутился Валера.
– Да еще ядовитые эти свои «Родопи» куришь. Хочешь, я тебе «Мальборо» куплю?
– Нет, дорогая, кашляю я от них… Ну, садись, а я пойду на кухню, щи греть. Можешь пока детективчики полистать – вчера купил. Вот тут Маринина. Есть Полякова какая-то. Есть сразу две Анны Малышевых, причем разные.
Таня скривилась:
– Как ты можешь читать эту лабуду!
– Приходится… А вот это получше – Том Клэнси, Сидни Шелдон, Джон Гришэм…
– Лучше Ниро Вульфа никого нет… Правда, толстячок? Как там твои орхидеи?
– Никак не приживутся.
