Изобретал, а куда деваться. Теперь, гуляя по городу, он всегда представлял, что опутывает его своими следами как паутиной, как оплетают блестящими нитками самодельный ёлочный шар, как перематывают канатами тяжёлый груз, чтобы тюки не рассыпались, когда их поднимут и понесут. Чертил на стенах домов, на булыжниках тротуаров, на перилах мостов, на столах в любимых кофейнях, на пнях, на дверях галерей, на ступенях специальные волшебные знаки, которые всякий раз сам придумывал заново, руководствуясь принципом «ай, да лишь бы красиво»; по замыслу, они были чем-то вроде печатей на въездных визах, его личным экслибрисом, предупреждением: «Моё, не отдам». С головой окунался в реки, взбирался по ночам на холмы, валялся в траве, обнимался с людьми и деревьями, любил всё что видел, всё, к чему прикасался; первое правило начинающей Бездны: хочешь вместить в себя мир – люби.
