– Я ненавижу Тамару. У меня от нее всегда случаются нервные срывы. И вообще – на курортах ты обычно уделяешь мне мало внимания.
Разумеется, она лукавила. Терентий был самым обыкновенным мужчиной. И, как всякий мужчина, он получал огромное удовольствие, демонстрируя всем, какая у него потрясающая жена. Надя была уверена: будь она домашней клушей с обрюзгшим лицом и располневшими ногами, Терентий проводил бы все отпуска в Подмосковье на своем любимом Клязьминском водохранилище.
– Я уделяю тебе столько внимания, сколько ты просишь, – резко ответил он. – Потому что любой избыток чего бы то ни было нарушает твое внутреннее равновесие. Так, кажется, ты это называешь?
– Да, я очень гармоничный человек, – улыбнулась Надя, показав влажный полукруг зубов. В ее присутствии стоматологи обычно подозрительно щурились: им не верилось, что улыбка настоящая.
– Ты просто хочешь спихнуть меня на этот курорт, – бросил Терентий в сердцах.
– Я хочу, чтобы ты отдохнул и пришел в себя. У тебя кризис среднего возраста.
– Мне всего тридцать, – напомнил он.
– Значит, у тебя кризис тридцатилетних, – стояла на своем Надя. – Я умоляю тебя уже три дня. Заказывай билет и поезжай в свою Болгарию. Не знаю, как тебя уговорить…
Именно в этот момент на журнальном столике зазвонил телефон.
– Межгород, – констатировала Надя, оторвавшись от художественного выпиливания ногтей. – Если это твой любимый Павлик, то вот тебе подсказка, что я права, и немедленно надо ехать.
Когда Терентий поднял трубку и стало ясно, что это действительно Павлик, Надя тонко улыбнулась и, легко снявшись с места, удалилась на кухню. Она знала, что мужчине легче капитулировать, когда женщины нет рядом. Позже он сообщит о своей капитуляции так, словно сам принял судьбоносное решение.
На кухне Надя заварила себе чаю – с аккуратностью и даже некоторым шиком, который так свойствен людям, во всем довольным собой.
сами же об этом жалеют.
Несмотря на то, что в ресторанчике имелос
Но потом Катерина перевела взгляд на Павлика, и мысли о еде сразу же вылетели у нее из головы. Она неожиданно увидела его совершенно другими глазами – глазами женщины, которая давно уже забыла, что такое семейный очаг.