Если уверенность в собственной правоте есть, седло лукавого, то ярость это та узда, за которую он управляет, вгоняя в бока шпоры гнева.
Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душею;
Дади́те Сикéра сýщымъ въ печáлехъ и винó пи́ти сýщымъ въ болѣ́знехъ, (Прит31:6)
«Дади́те Сикéра сýщымъ въ печáлехъ» эта фраза конечно интересная, особенно слова «Сикéра», почему с большой буквы
О какой мудрости может, иди речь, когда человек в гневе? В гневе мы всегда почему-то уверены в своей правоте. Действительно готовы на безумные, и в основном не контролируемые нами поступки.«и прáво суди́ти немощны́мъ не возмóгутъ» этим стихом Автор хотел почеркнуть, то что в гневе мы можем забыть то что нас определяет как людей. Право рассуждения сопоставления, способность анализировать ситуацию, теряем контроль над своими чувствами, эмоциями. Тогда действительно начинает в нас злодействовать лукавый, тянуть нас в бездонную пропасть
По этой фразе понятно что хотят донести что-то очень важное, первоочередное для выполнение. Замете с какой эмоциональной окраской «перворóдне, тебѣ́ глагóлю». Важное
Нельзя не согласиться очень интересная форма вопроса. Происходит некий диалог, но и опять в очень интересной эмоциональной форме. Создается впечатление, что мать видит своего сына впервые. Будто до этого она с ним некогда не говорила. Хотя из текста можно предположить чтопризывы к нему были и не однократно «сы́не: чтó, чáдо моегó чрéва? чтó, чáдо мои́хъ моли́твъ?». В основном зачастую так и происходит, мы слышим голос из нутрии, просто его игнорируем, слышим эти моления, не делай этого, не поступай так, это не по-человечьи, так нельзя. Но в нас сразу включается механизм самооправдания, почему нет, ведь так поступают многие. Сразу находятся веские доводы, почему нужно поступить именно так, голос из нутрии начинает понемногу затихать, пока совсем не замолкает, вспыхнув иногда обжигающим солнцем стыда в очередной раз, опалив душу
Вод она мать, стоящая у колыбели нашего духовного человека. Нежно с любовью наставляющия нас, да и кто кроме нашей совести знает все наши потаённые, скрытые от посторонних уголки нашего сознания
В буквальном переводе [евр. Лемуэл, «принадлежащий Богу, Его собственность»]. Перед нами предстаёт противоположный образ, человек, живущий по слову Божию, знающий и выполняющий Его волю, человек верующий, занимающее им положение в обществе, в нашем случаи, не играет не какой роли. Стоит наверно подметит, что эти наставления будут полезны каждому человеку принадлежавшему Богу
В каждой притчи примерно одинаковое количество стихов от восемнадцати до тридцати шести, всё зависит от наличия в стихе слов. Если одинаковым шрифтом записать притчи, то они займут одинаковое количества места. То есть одна притча будет занимать один лист. Две половинки тридцать первой притчи в совокупности по объёму стихов подходят к остальным, займут тоже один лист. Сами притчи между собой не имеют логической связи, хотя просматривается некая текстовая и смысловая, пусть тонкая нить, но дающая понимания, что всё это написано одним Автором и скорей всего в одно время.
В тоже время некоторые притчи созвучны с текстами Экклезиаста и книги Песнь Песней, будто это просто выпавшие из них листы. Вернуть их назад просто не хватила мудрости. Сходство в изложении стиха с Египетскими текстами, высеченными в гробницах фараонов поражает, и в тоже время задают вопросы. Пытаться ответить на них сейчас наверно нет ни какого смысла. Выдвинутые теории вряд ли найдут подтверждения. Если и найдут, то вряд ли повлияют на спасения души. Пусть это останется в виде, частных размышлений и не обоснованных предположений. Конечно, на эту притчу есть толкования, все они утверждают, что речь в ней идет о наставлении царя его матерью. Вторая часть восхваляет добродетельную жену, на протяжении веков служит эталоном подорожания верующих женщин. К мужчинам конечно не как не относиться, что уже вызывает много вопросов. Да и первая часть если имеет значимость то только для царей, простых смертных она не касается. Не нужно вдаваться в полемику, есть предложения перейти непосредственно к тексту притчи, попытаться понять, что нам хотел показать древний Автор