– Всю свою жизнь, Леша, мы только и делаем, что смотрим на окружающих нас людей и гадаем: «А что они обо мне думают? А что скажут? А вот если я вот так сделаю, то не испорчу ли их отношение к себе? А не назовут ли они меня дурачком?» Вся наша жизнь – это пристальный взгляд на себя чужими глазами. Глазами тех, кто боится грозы и прячется от нее в норах. Тех, кто не может и не умеет оценить ее красоты, совершенства и мощи, влюбиться в нее, задохнуться от ее величия и прелести. Мы смотрим на себя глазами тех, кто никогда не скажет грозе: «Я тебе рад!» Тех, кто никогда в жизни не позволит себе быть обласканным ею, тех, кто никогда не сможет улыбнуться ей и пойти к ней навстречу. Вот они и есть настоящие цилиндры. А мы на них равняемся.
1 Ұнайды
Давайте договоримся. Если вдруг вы заметите за стеклом мой силуэт, то просто оскальтесь и помашите мне рукой. Тогда я буду знать, что вы не хотите меня видеть, и я больше не буду приходить к вашему окну. Если же вы захотите увидеть меня снова – кричите. Кричите как можно громче и не выключайте ночью свет. Я обязательно загляну
1 Ұнайды
Когда человек перестает думать о своей смерти, как о чем-то далеком и невозможном, его приоритеты меняются. Он уже не мечтает о новой груде металла на колесах, ему становятся неинтересны дорогущие шмотки и прочие блестящие цацки. Большинство из них, наоборот, избавляются от этого мусора, чтобы потратить вырученные деньги на что-то действительно стоящее. На то, что сделает его счастливым. Кто-то отправляется в путешествие, кто-то начинает помогать бездомным, а кто-то бросает работу и садится за чтение книг. Все они начинают жить по-настоящему. Без всех этих выдуманных идеалов современного мира и прочей ерунды, они приводят свою жизнь в соответствие со своим внутренним пониманием счастья. Каждому свое, но именно мы даем человеку шанс почувствовать себя действительно счастливым, а мистер Время дает ему пинков под зад, чтобы он не расслаблялся. Вот так я и зарабатываю, Билли. За некоторую сумму я дарю людям настоящее счастье. Разве это не прекрасно?
1 Ұнайды
– Спокойной но-о-очи, мешок с костями, – послышалось из дымохода, и все затихло.
1 Ұнайды
– А зачем вам перепрятываться? Вы же чудища. Вы же пугать должны! – сложив руки на груди, прищурился Мишка.
– А ты испугался что ли, когда меня увидел? – тяжело вздохнуло Чудище.
– Конечно! Ничего себе! – хмыкнул Мишка. – У меня даже руки дрожат до сих пор.
С этими словами он протянул к Чудищу ладони. Кончики пальцев действительно слегка подрагивали.
– Правда? – Существо оживилось и снова заболтало в воздухе лапами.
– Конечно, правда.
– Так это получается, что я… – Чудище кокетливо опустило взгляд, и Мишке даже показалось, что его щеки слегка покраснели. – Получается, что я…
– Страшное, – быстро сообразил Мишка, – очень страшное.
– Ой, ну брось, – засмущалось оно и прикрыло лапами лицо.
– Я вам серьезно говорю. Вы очень страшное Чудище. Посмотрите, какие у вас глаза красные. А зубы? Зубы-то, наверное, острые, как бритва, хоть и гнилые. Про ваши кривые когти я уж вообще молчу.
Чудище так обрадовалось этим комплиментам, что, опрокинувшись на спину и схватив себя за задние мохнатые лапы, принялось кататься по столешнице, смешно переваливаясь то назад, то вперед.
– А еще вы отвратительно пахнете, – поведя носом, добавил Мишка.
– Ну хватит. – Существо махнуло лапой и изобразило что-то, похожее на смех.
– И голос у вас такой… Противный очень. Да и вообще, вы очень мерзко выглядите.
– Правда, мерзко?
Чудище смотрело на Мишку широко открытыми глазами, в которых можно было увидеть целую гамму эмоций. Там были и восторг, и надежда, и неподдельная радость, и даже что-то, похожее на счастье.
– Очень мерзко. Меня прям тошнит от вас.
– Ой, ну все… Засмущал меня совсем…
Его взгляд упал на правую руку девушки, в которой на одно мгновение что-то блеснуло.
– Погодите, что там у вас?
– Где?
– В руке. Что вы там прячете?
Девушка промолчала и еще раз всхлипнула. Геннадий Павлович нахмурился и перевел взгляд на другую руку. Рукав закатан до самого локтя. Очевидная догадка тут же ворвалась в его голову.
– Тьфу ты, – неожиданно улыбнулся он, – я думал, что здесь что-то страшное творится, а вы просто решили вскрыть себе вены?
Недавно я разглядывал в окно одного среднего человека, и он меня заметил. Он закричал так громко, что я чуть не оглох. Конечно же, я убежал, но через несколько дней вернулся, и оказалось, что теперь этот человек спит при включенном свете. С тех пор каждую ночь, когда другие люди гасят свет и мне становится их не разглядеть, я иду к его дому, стою возле окна и смотрю на него, пока он спит. Он очень добрый человек, раз позволяет мне это делать. А кричал он, наверное, от радости. Зря я тогда испугался его крика.
Некоторое время назад мне было интересно наблюдать за двумя средними людьми. Они жили вдвоем за одними окнами и каждый вечер кричали что-то друг другу. Один из них был с длинной шерстью на голове, а другой – с короткой. Длинношерстный, крича, хватал разные предметы и бросал их в короткошерстного. Тот уворачивался от них и что-то кричал в ответ. Затем длинношерстный замолкал, и у него из глаз начинала течь вода. Мне было интересно и весело наблюдать за ними, но потом я увлекся другими окнами и на некоторое время забыл об этих двоих. Спустя какое-то время, когда я снова пришел, чтобы посмотреть на них, то увидел, что с длинношерстным теперь живет другой человек. Тоже средний и тоже короткошерстный. Но теперь они не кричали, а тихо разговаривали и скалились. А еще иногда обхватывали друг друга руками и пытались откусить друг у друга губы. Это было такое страшное зрелище, что я стал обходить это окно стороной.
– Лев! Лев, очнись! Лев, она ушла, лев!
Он стоял на коленях перед львом и, схватив его огромную голову, пытался открыть пасть, чтобы напоить того водой. В какой-то момент зверь открыл глаз и посмотрел на человека долгим тоскливым взглядом. Затем, приоткрыв пасть, он сжал в зубах руку Фахри, но его силы иссякли.
– Не умирай, лев! – кричал Фахри и тормошил зверя. – Ты хочешь съесть мою руку? Ешь ее, лев! Только не умирай! Я прошу тебя, лев… Я отдам тебе обе свои руки, только не умирай!
Из глаз Фахри брызнули слезы. Он обнял голову льва и прижался к ней своей головой.
– Не умирай, лев. Пожалуйста… – прошептал он. – Ты не можешь оставить меня здесь одного.
Но лев был мертв.
Максим, понимая, что, если он выберет чай, следующий вопрос будет про наличие в нем лимона, затем сахара, после чего, возможно, последуют вопросы о температуре воды, ее химическом составе и отношении Максима к политическому строю в стране.