У него ныла душа. Он думал сейчас о том, что подготовленность и предпринятое заранее решение не облегчают тяжести горя, а дают только силы выносить его с большим достоинством. Им овладело минутное колебание. Но чего было ждать? Не лучше ли тут же, сразу покончить с собой и навсегда успокоиться? Разве это новое, зародившееся в нем любопытство по отношению к будущему, не было изменой себе, своим прежним планам? Но судьба, так или иначе, должна ведь исполниться, а она, в сущности, была уж предрешена еще два года назад, когда во время танцев впервые коснулось его щек холодное дыхание загадочных уст Катерины.
