Я подумал, — проговорил Лирин, — что если целая башня собирается продемонстрировать веру в моего сына, я мог бы попытаться сделать то же самое. Прости меня, сынок. За все, что я натворил.
Будет, — подтвердил Шут, — но потом станет лучше. Потом опять будет хуже. И снова лучше. Это жизнь, и я не буду лгать, говоря, что каждый день будет солнечным. Но солнце снова взойдет, а это совсем другое дело. Это и есть истина.
Он ничего не мог поделать ни со своей ситуацией, ни с трещинами внутри, которые постоянно расширялись.
Но он мог заниматься делом, не позволяя трещинам определять, в чем его суть.
Поскольку в конце концов мы все попадем в одно и то же место, мгновения, которые мы провели вместе, — единственное, что имеет значение и смысл. Мгновения, когда мы помогали друг другу.
