автордың кітабынан сөз тіркестері Гильгамеш, сын Лугальбанды. Шумерский эпос в пересказе Анджея Иконникова-Галицкого
Боюсь я смерти, поэтому нет мне жизни.
Как безумный убийца, бегу в даль пустую.
Память гонит меня, не даёт отдышаться.
Будто заяц от волка, петляю в степи я.
Сердца стук – мой погонщик, не остановиться.
И куда мне бежать? И как мне не плакать?
Друг мой, брат мой в земле истлевает.
Человек мой любимый превращается в падаль!
2 Ұнайды
совет, а ты хорошенько выслушай. К моим словам обрати свой разум! В светлую одежду не облачайся – а то они там тебя примут за скитающегося духа. Свежим жертвенным маслом не натирайся – на его запах они слетятся. Копьё с собой в подземную ограду не вноси – не то принявшие смерть от копья все вокруг тебя соберутся. Кизиловый посох не бери в свою руку – духи мёртвых тебя обнаружат и схватят. Обуви не надевай на ноги – нельзя шуметь в подземном мире, надо ступать беззвучно. Перед дорогой не целуй жену свою любимую, не бей жену нелюбимую, не целуй дитя своё любимое, не бей дитя нелюбимое. А не то вопли подземной тьмы тебя оглушат, привратники тебя силой во дворец затащат. У той, что лежит там, в покое Ганзира, у матери бога Ниназу, у той, что лежит на золотом ложе в сердцевине подземного чертога, у неё бедра прекрасные не покрыты полотняной одеждой, её белая грудь льняной накидкой не прикрыта, её голос звенит как красная медь. И волосы у неё как солома, она их граблями расчёсывает. Она тебя схватит, с собой положит.
Но Энкиду гордится своей силой. Он дружеского совета не послушал. Натёрся свежим жертвенным маслом из каменного сосуда, облачился в светлую одежду, на ноги надел тяжёлую обувь. Перед дорогой любимую жену облобызал, нелюбимую стукнул; дитятко любимое приласкал, нелюбимому дал затрещину. В одну руку взял кизиловый посох, в другую – копьё. Он спускается в Нижний мир, перед собой копьё бросает, прямо в ворота Ганзира. Он шумит, гремит, трещины от его шагов расходятся по преисподней. На запах масла слетаются подземные духи, гомонят: «Лови, держи его, духа-скитальца!» Принявшие смерть от копья все вокруг него собираются, подземные воины его хватают, тащат в покои царицы мёртвых. А она лежит на ложе, у неё лоно не прикрыто
2 Ұнайды
Тогда семь верхних богов – они называются Ануннаки – возложили бремя труда на нижних, Игигов
1 Ұнайды
И всё вами рождённое и созданное погибнет, как Первозданный.
1 Ұнайды
Через пару столетий данная субстанция от потомков Гильгамеша перешла на Саргона Аккадского и его царство Аккада. Потом с царства Аккада на царство Ура. Потом с царства Ура на царство Вавилона. Потом с царства Вавилона на царство хеттов. Потом с царства хеттов на царство Египта. Потом с царства Египта на царство Ассирии. Потом с царства Ассирии на царство халдеев (тоже вавилонское). Потом с царства халдеев на царство персов. Потом с царства персов на царство македонян, а с него – на семь греческих царств. И потом на царство Рима. А далее – на царство Восточного Рима, или Константинополя, где пребывала примерно тысячу лет. Нетрудно установить, что царство Восточного Рима – тринадцатое по счёту от Урука. Оно же – первое христианское, а до него было языческих царств – двенадцать (правда, если семь греческих понимать как отдельные, то девятнадцать; впрочем, точно сосчитать, сколько их было у греков, затруднительно). Потом из Восточного Рима та самая Царственность перекочевала в Москву, а из неё в Петербург, откуда улетучилась обратно на небо в революцию в 1917 году. Стало быть, в Петербурге, наполненном памятниками исчезнувшего царства, мы постоянно соприкасаемся с наследием Гильгамеша. И от нас до него – что-то около пятнадцати – двадцати стадий, царств.
1 Ұнайды
Небесная Царственность – это такая живая субстанция, которая обитала изначально на
1 Ұнайды
Докучать, оскорблять, попирать, осквернять и чтить –
в твоей власти, Инана.
Уныние, бедствие, горе, и радость, и ликование –
в твоей власти, Инана.
Опаска, испуг, ужас, сияние и слава –
1 Ұнайды
моим словам обрати свой разум! В светлую одежду не облачайся – а то они там тебя примут за скитающегося духа. Свежим жертвенным маслом не натирайся – на его запах они слетятся. Копьё с собой в подземную ограду не вноси – не то принявшие смерть от копья все вокруг тебя соберутся. Кизиловый посох не бери в свою руку – духи мёртвых тебя обнаружат и схватят. Обуви не надевай на ноги – нельзя шуметь в подземном мире, надо ступать беззвучно. Перед дорогой не целуй жену свою любимую, не бей жену нелюбимую, не целуй дитя своё любимое, не бей дитя нелюбимое. А не то вопли подземной тьмы тебя оглушат, привратники тебя силой во дворец затащат. У той, что лежит там, в покое Ганзира, у матери бога Ниназу, у той, что лежит на золотом ложе в сердцевине подземного чертога, у неё бедра прекрасные не покрыты полотняной одеждой, её белая грудь льняной накидкой не прикрыта, её голос звенит как красная медь. И волосы у неё как солома, она их граблями расчёсывает. Она тебя схватит, с собой положит.
Но Энкиду гордится своей силой. Он дружеского совета не послушал. Натёрся свежим жертвенным маслом из каменного сосуда, облачился в светлую одежду, на ноги надел тяжёлую обувь. Перед дорогой любимую жену облобызал, нелюбимую стукнул; дитятко любимое приласкал, нелюбимому дал затрещину. В одну руку взял кизиловый посох, в другую – копьё. Он спускается в Нижний мир, перед собой копьё бросает, прямо в ворота Ганзира. Он шумит, гремит, трещины от его шагов расходятся по преисподней. На запах масла слетаются подземные духи, гомонят: «Лови, держи его, духа-скитальца!» Принявшие смерть от копья все вокруг него собираются, подземные воины его хватают, тащат в покои царицы мёртвых. А она лежит на ложе, у неё лоно не прикрыто
1 Ұнайды
сын Дикой Коровы! У тебя голова как у быка, у тебя грудь шесть локтей шириной, у тебя борода в три локтя длиной! У тебя ноги как тополи, у тебя ладони как медные клещи! П
1 Ұнайды