Заключить Чарли в объятия и вдохнуть тонкий аромат, пожалуй, было лучшим, что случилось с ним за сегодняшний день.
если человек по собственной глупости, гордости или идиотизму отказывается от помощи, то имеет полное право попасть в неловкую ситуацию
человек – существо, которое легко приспосабливается. Даже если отвыкает от хорошего и привыкает к плохому
Великодушное время притупляло любые эмоции: и хорошие, и плохие.
Хуже, чем проиграть битву, не вступить в нее
Каждую неделю они с Чарли отправляли друг другу письма. Бесконечное число любовных посланий, курсирующих между Шай-Эром и Норсентом. Однажды она прислала выдранную из книги страницу с текстом и попросила перевести с королевского диалекта на шай-эрский язык. Ради сострадания и от тоски по любимой девушке! Коэн понимал, что, даже находясь за Крушвейской скалистой грядой, Шарлотта Тэйр вила из него веревки.
– Ты состриг волосы, – проговорил дед.
– Так удобнее. – Он бросил на старика смеющийся взгляд.
– Что собираешься делать?
– Это очевидно, – усмехнулся Ноэль и сделала глоток густого вина из бокала. – Я планирую вернуть свою жизнь, а потом женюсь.
– На шай-эрской аристократке? – скривился дед.
– Она тебе понравится, – подмигнул внук. – Шарлотта Тэйр умеет быть до смешного высокомерной. И у нее есть свой томик «Воинов света». Все как ты любишь.
Академический лекарь сказал, что надо ждать. Просто ждать, когда она вернется в сознание. Ноэль не отходил от постели Чарли, но она не очнулась ни через час, ни к вечеру, ни ночью.
В длинной узкой палате лазарета с двумя рядами пустых коек пахло острым ментолом и целительской магией. Ноэль сидел на стуле возле узкой кровати и прислушивался к дыханию любимой девушки. Было страшно до оцепенения. Казалось, что следующий вздох не последует.
Бледный свет раннего утра заполнял комнату, и в воздухе словно плавала сизая дымка. Чарли крепко спала, тесно прижавшись к Ноэлю. Огромное, как вселенная, чувство разрывало его изнутри. В нем смешались нежность, удивление и желание оберегать. Он никогда не думал, что оказаться первым мужчиной у девушки, перевернувшей его сознание, будет настолько важным. И ценным. Ошеломительно…
Ноэль осторожно освободился от ее рук и попытался встать. Она цеплялась за него даже во сне, как беззащитный котенок, и не хотела выпускать из кровати. Да он и сам едва справлялся с соблазном остаться в теплом коконе одеяла, продлить неземное ощущение, будто они одни в безбрежном космосе, но надо было хотя бы доставить ей вещи из пансиона. Не пойдет же она через весь Ос-Арэт в его одежде или в вечернем платье.
За окном стремительно стемнело. Ноэль изобразил из себя крайне приличного парня, не позволяющего себе ни одной неприличной фантазии, и предложил проводить Чарли до пансиона.
– А можно позаниматься здесь? – с самым невинным видом спросила она. – Я должна сдать перевод с королевского диалекта. Какой смысл страдать со словарем, если мой парень – носитель языка?
Решимость оставаться приличным подозрительно быстро таяла.
– Конечно, – выдохнул он, краем сознания понимая, что обрекает себя на персональное чистилище.
С умным видом Чарли разложила на столе книгу, сверилась с записями в блокноте и раскрыла нужную страницу. Ноэль предложил ей самостоятельно перевести столько, сколько удастся, и заработал недовольный взгляд. Правильное репетиторство на этом занятии, видимо, не подразумевалось.