Яо Линь опустил глаза на свои руки. Ободранные, грязные. Он ненавидел себя. Но больше всего… больше всего он ненавидел тех, кто обрек его на одиночество, кто безжалостно забрал все, что было ему дорого.
– Семью Юнь… – прошептал он. Голос был едва слышен
