автордың кітабынан сөз тіркестері Голоса из окон: ожившие истории Петербургских домов
собеседники спорили о трактовке шекспировской трагедии в одном из ленинградских театров, но при этом оба, как оказалось, лежали на ковре под столом. Хозяин из вежливости, гость – по необходимости, но беседа, высокоинтеллектуальная, продолжалась
1 Ұнайды
«Прощаясь, я однажды подала Владимиру Яковлевичу руку через порог.
– Что вы делаете, – закричал он даже в каком-то ужасе. – Вы же фольклорист, а подаете руку через порог!
И добавил назидательно:
– Если мы забыли или не знаем смысл этого запрета, совсем не значит, что в нем нет смысла. Народ тысячелетиями вырабатывал эти запреты и видел в них глубокий смысл.
За напряженным «тройственным союзом», помимо Дмитрия Мережковского, наблюдали критик Хаим Флексер, страстно влюбленный в Гиппиус, будущая жена Минского, двадцатисемилетняя поэтесса Людмила Вилькина, которой, впрочем, изредка пишет любовные письма Мережковский, и тетка Вилькиной, Венгерова, подруга Зины, тайно влюбленная в Минского (после смерти племянницы она все же стала его женой).
Хозяйка же со смирением отмечала, что малахита в зале становится все меньше – во время многолюдных собраний гости отколупывали кусочки ценного декора и уносили с собой.
«Спросите у его императорского величества, кого мне больше слушаться: Бога или государя?»
Февраль 1917 года. Доносившийся из этих окон зычный голос Дмитрия Болеславовича, напевавшего «Отцвели уж давно хризантемы в саду», заглушен истошным криком мальчугана, зарубленного на улице казаком.
На конверте:
Петербург.
Ее высокоблагородию
Ольге Леонардовне Чеховой-Книппер.
Мойка 61».
«11 апреля 1904 г.
Милая моя, обстоятельная жена… <…>
Жду твоих распоряжений насчет поездки, насчет дачи, насчет всей жизни. Хочется, ужасно хочется мне поколотить тебя, показать тебе свою власть; хочется походить с тобой по Петровке, по Тверской.
Ну, будь здорова и весела, Христос с тобой. Помни, помни, что я тебя люблю, не изменяй мне.
Твой А.
Главной изюминкой, придуманной Марией в проекте дома, был великолепный зал собраний, вмещавший тысячу человек. Зал с прекрасной акустикой и современной качественной отделкой быстро обрел свою публику. Для своих вечеров его стало арендовать «Общество для пособия нуждающимся литераторам и ученым», которое в 1860 году организовало здесь первый спектакль. Было решено поставить «Ревизора», а вместо актеров пригласить знаменитых литераторов: «…в большом зале домовладелицы Руадзе на Мойке, где вмещалось более тысячи человек… 14 апреля Достоевский блестяще сыграл почтмейстера Шпекина в гоголевском “Ревизоре”, Хлестакова исполнял поэт и переводчик Петр Исаевич Вейнберг, но публика ждала появления “купцов”, и, когда на сцену вышли Тургенев, в пенсне и с головою сахара в руках, Некрасов, Гончаров, Григорович, Майков, Дружинин, Курочкин, Панаев, Краевский, – восторгам зрителей не было предела.
Выступал Достоевский и с чтением любимых стихов Пушкина:
Как весенней теплою порою Из-под утренней белой зорюшки, Что из лесу, из лесу дремучего Выходила бурая медведицаСо милыми детушками медвежатами…»[159]
Я даже облизнулась от удовольствия при этой мысли.
Пиши мне, дуся, пиши, иначе я закричу караул. <…>