Кто? – И Ольга непонимающе взглянула на Женю
Окрик резкий и даже гневный заставил их обернуться. Неподалёку стояла Ольга.
армии?
– Да! – с волнением и гордостью ответила Женя. – Он командир.
– Значит, и ты находишься под нашей охраной и защитой тоже.
Они остановились перед воротами другой дачи. И здесь на заборе была начерчена звезда. Но прямые светлые лучи её были обведены широкой чёрной каймой.
– Вот! – сказал Тимур. – И из этого дома человек ушёл в Красную Армию. Но его уже нет. Это дача лейтенанта Павлова, которого недавно убили на границе. Тут живёт его жена и та маленькая девочка, у которой добрый Гейка так и не добился, отчего она часто плачет. И если тебе случится, то сделай ей, Женя, что-нибудь хорошее.
Он сказал всё это очень просто, но мурашки пробежали по груди и по рукам Жени, а вечер был тёплый и даже душный.
Она молчала, наклонив голову. И только для того, чтобы хоть что-нибудь сказать, она спросила:
– А разве Гейка добрый?
– Да, – ответил Тимур. – Он сын моряка, матроса. Он часто бранит малыша и хвастунишку Колокольчикова, но сам везде и всегда за него заступается.
Окрик резкий и даже гневный заставил их обернуться. Неподалёку стояла Ольга.
Женя дотронулась до руки Тимура: она хотела подвести его и познакомить с ним Ольгу.
Но новый окрик, строгий и холодный, заставил её от этого отказаться.
Виновато кивнув Тимуру головой и недоумённо пожав плечами, она пошла к Ольге.
– Евгения! – тяжело дыша, со слезами в голосе сказала Ольга. – Я запрещаю тебе разговаривать с этим мальчишкой. Тебе понятно?
– Но, Оля, – пробормотала Женя, – что с тобою?
– Я запрещаю тебе подходить к этому мальчишке, – твёрдо повторила Ольга. – Тебе тринадцать, мне восемнадцать. Я твоя сестра… Я старше. И когда папа уезжал, он мне велел…
– Но, Оля, ты ничего, ничего не понимаешь! – с отчаянием воскликнула Женя. Она вздрагивала. Она хотела объяснить, оправдаться. Но она не могла. Она была не вправе. И, махнув рукой, она не сказала сестре больше
– А это значит, что из этого дома человек ушёл в Красную Армию. И с этого времени этот дом находится под нашей охраной и защитой. У тебя отец в армии?
Куда так торопишься?
– Здорово, атаман! – в тон ему ответил Тимур. – К тебе навстречу.
– Рад гостю, да угощать нечем. Разве вот это? – Он сунул руку за пазуху и протянул Тимуру яблоко.
– Ворованные? – спросил Тимур, надкусывая яблоко.
– Они самые, – объяснил Квакин. – Сорт «золотой налив». Да вот беда: нет ещё настоящей спелости.
– Кислятина! – бросая яблоко, сказал Тимур. – Послушай: ты на заборе дома номер тридцать четыре вот такой знак видел? – И Тимур показал на звезду, вышитую на своей синей безрукавке.
– Ну, видел, – насторожился Квакин. – Я, брат, и днём и ночью всё вижу.
– Так вот: если ты днём или ночью ещё раз такой знак где-либо увидишь, ты беги прочь от этого места, как будто бы тебя кипятком ошпарили.
– Ой, комиссар! Какой ты горячий! – растягивая слова, сказал Квакин. – Хватит, поговорили!
– Ой, атаман, какой ты упрямый, – не повышая голоса, ответил Тимур. – А теперь запомни сам и передай всей шайке, что этот разговор у нас с вами последний.
Никто
ловека. Ты… ты, ты и ты. Ну всё, ребята?
– В доме номер двадцать два девчонка плачет, – как бы нехотя сообщил Гейка.
– Чего же она плачет?
– Спрашивал – не говорит.
– А ты спросил бы получше. Может быть, кто-нибудь её поколотил… обидел?
– Спрашивал – не говорит.
– А велика ли девчонка?
– Четыре года.
– Вот ещё беда! Кабы человек… а то четыре года! Постой, а чей это дом?
– Дом лейтенанта Павлова. Того, что недавно убили на границе.
– «Спрашивал – не говорит»! – огорчённо передразнил Гейку Тимур. Он нахмурился, подумал. – Ладно… Это я сам. Вы к этому делу не касайтесь.
– На горизонте показался Мишка Квакин! – громко доложил наблюдатель. – Идёт по той стороне улицы. Жрёт яблоко. Тимур! Выслать команду: пусть дадут ему тычка или взашеину!
– Не надо. Все оставайтесь на местах. Я вернусь скоро.
Он прыгнул из окна на лестницу и исчез в кустах. А наблюдатель сообщил снова:
– У калитки, в поле моего зрения, неизвестная девица красивого вида стоит с кувшином и покупает молоко. Это, наверно, хозяйка дачи.
– Это твоя сестра? – дёргая Женю за рукав, спросил Коля Колокольчиков. И, не получив ответа, он важно и обиженно предостерёг: – Ты смотри не вздумай ей отсюда крикнуть.
– Сиди! – выдёргивая рукав, насмешливо ответила ему Женя. – Тоже ты мне начальник…
– Не лезь к ней, – поддразнил Гейка Колю, – а то она тебя поколотит.
– Меня? – Коля обиделся. – У неё что? Когти? А у меня – мускулатура. Вот… ручная, ножная!
– Она поколотит тебя вместе с ручною и ножною. Ребята, осторожно! Тимур подходит к Квакину.
Легко помахивая сорванной веткой, Тимур шёл Квакину наперерез. Заметив это, Квакин остановился. Плоское лицо его не показывало ни удивления, ни испуга.
– Здорово, комиссар! – склонив голову набок, негромко сказал он. –
А он тогда говорит: «А-а!» (Тут Женя нажала один клавиш.) А я ему говорю: «Бэ-э!» (Тут Женя нажала другой клавиш.)
Итак, может быть, ты мне всё-таки скажешь, кто ночевал у нас сегодня на диване?
…Часом раньше, чем всё это случилось, Ольга сидела за столом.