автордың кітабынан сөз тіркестері В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918
Но, с другой стороны, просто невозможно было предвидеть, что семисоттысячная румынская армия окажется до такой невероятной степени ни на что не пригодной. А генералу Алексееву после Брусиловского наступления и серьезных потерь в боях у озера Нарочь приходилось в интересах будущего наступления 1917 года экономить силы.
События, последовавшие за вступлением Румынии в войну, полностью подтвердили опасения генерала Алексеева: румынская армия с молниеносной быстротой была разбита наголову, и нам пришлось протянуть свой сухопутный фронт до самого Черного моря, выделив для этого значительные силы, во главе которых был поставлен один из лучших наших военачальников генерал Щербачев
Хотя это наступление и не достигло решающих для всей войны результатов – на которые мы в его начале и не рассчитывали, – поставленная задача, то есть спасение Италии, была выполнена. Кроме того, оно выявило столь значительную степень потери боеспособности и сопротивляемости австрийской армии, что в успехе готовящегося нами в марте 1917 года наступления не могло быть уже никакого сомнения.
Буквально говоря, для спасения Италии нам в срочном порядке пришлось перейти в наступление на Юго-Западном фронте, потому что он был ближе всего к Италии, и давление на австрийцев именно здесь быстрее должно было бы отразиться на итальянском театре военных действий, что на самом деле и произошло.
оспротивилась, ссылаясь на то, что якобы слишком либеральные взгляды адмирала при его популярности в Думе могут быть опасны для престола… И государь, как всегда, перед царицей сдался.
На этот пост был назначен А.Ф. Трепов, продержавшийся на нем всего несколько недель. Его сменил ставленник императрицы, совершенно никчемный и неспособный князь Голицын… и через месяц вспыхнула революция.
Как видно из этого случая, первоначальные намерения государя нередко были правильны, и будь у него хоть частица той твердости характера, которым обладал Петр Великий, решительно устранивший с пути свою сестру и родного сына, препятствовавших его намерениям и начинаниям, царствование императора Николая II не закончилось бы для него самого и для России так трагически.
Наконец Григорович выходит и, молча, задумчивый, направляется в кабинет адмирала Русина. Там он с усталым видом садится, и мы от него узнаем, что государь был с ним необыкновенно любезен, внимательно расспрашивал его о разных второстепенных делах, рассказывал и показывал ему, как в Ставке живет с ним наследник, но ни словом не обмолвился о назначении его на пост председателя Совета министров!
Впоследствии мы узнали, что за эти два дня государь по прямому телефону, связывавшему Ставку с Царскосельским дворцом, сообщил императрице о своем намерении назначить адмирала И.К. Григоровича на пост председателя Совета министров, но та категорически этому
Возможно, это было бы правильным в начале нашего тяжелого отступления, но в данный момент, когда на фронтах настало спокойствие и мы уже пережили кризис, такое решение было запоздалым и, во всяком случае, должно было иметь иные причины.
И действительно, с течением времени выяснилось, что решение это было принято государем по настоянию императрицы, которая, видя, что популярность великого князя нисколько не уменьшилась даже после пережитого нами тяжелого кризиса на фронте, считала дальнейшее пребывание его на высоком посту опасным для престола. В этом императрицу усердно поддерживала вся распутинская камарилья, не терпевшая великого князя.
В этом мы убедились, увидев, как сама смена в Ставке произошла. Произошло все в один день с глазу на глаз между государем и великим князем, которому даже не дали возможности проститься с чинами своего штаба. Ему было приказано отправиться прямо на Кавказ, куда он был назначен наместником, не заезжая в Петроград.
Вскоре стало известно, что пагубное решение о смене великого князя было принято Николаем II вопреки мнению правительства, которое настойчиво отговаривало государя от этого шага, считая его опасным. Но он твердо стоял на своем, мотивируя это решение тем, что в тяжелые моменты войны долг монарха находиться при своих войсках.
Если бы сухопутное командование отдавало себе ясный отчет в важности Босфорской операции, не было бы проникнуто недоверием к флоту и стоял бы в это время во главе Черноморского флота решительный и талантливый адмирал Колчак, мы, конечно же, пошли бы на этот риск и, несомненно, прорвались бы, тем более что, как теперь стало известно, большую часть боевого запаса снарядов тяжелой артиллерии босфорских укреплений турки отправили на оборону Дарданелл.
действиям и сообщив о Дарданелльской операции лишь накануне ее, они на следующий день после ее начала дали нам знать, что ожидают появления Черноморского флота у Константинополя ОДНОВРЕМЕННО с ними, легкомысленно рассчитывая самим прорваться к нему через два-три дня!