«Рука моей матери всегда у меня на голове», то есть хранит меня.
Есть такие места, которые открывают новое окно или новую дверь в вас самих.
Стремление дойти до конца выстроенной тобой логики всегда парализует действие. А по опыту я знал, что все происходит по пути; в сущности, до логического конца ты так и не доходишь
Привлекательность — это не форма носа и не разрез глаз. Это в том числе и то, что я вижу в глазах
Когда моему сыну Бобби исполнилось лет четырнадцать и у нас по поводу очередного небольшого конфликта зашел разговор об отцах и детях, я сказал ему:
— Запомни сейчас — у нас, может быть, не будет другого случая поговорить на эту тему. То, что ты для меня, — ты поймешь, только когда у тебя родится свой ребенок. А то, что я для тебя, ты — увы! — поймешь, только когда меня не станет.
Кстати, Бобби этого не запомнил. Где-то через полгода он подошел ко мне:
— Пап, как ты сказал, что я когда пойму про нас с тобой? Что-то очень мудреное.
Не запомнил, но думал об этом
— Вон, на дереве! — Маша показала рукой. — Там синяя птица!
Я пригляделся, но в густой листве молодого придорожного эвкалипта ничего не заметил.
— Ты уверена?
— Да!
Маша перегнулась к рулю и утопила кнопку клаксона.
И действительно, с дерева, которое я прекрасно видел через ветровое стекло, вылетела птица размером со скворца или, может, чуть крупнее, с сойку. Но это было чудо! Ее оперенье цвета ультрамарин электрик излучало… Даже не знаю, как это описать. Тонюсенькая стрекозка такого цвета, летающая над ручьем, уже наполняет сердце радостью. А от птицы исходил целый поток счастья.
Я опять не услышал, как подошла Пэгги. Просто сзади меня обняли и крепко сжали руки в брезентовой черной куртке. И меня прорвало!
Первые минуты — не знаю, сколько их было, — я не мог произнести ни слова. Я не помню, плакал ли я хоть раз с тех пор, как их всех не стало. Наверное, нет! Все каналы, предусмотренные Господом или природой, чтобы горе не застаивалось внутри тела и могло растворяться снаружи, были во мне наглухо забиты, зацементированы, навсегда стали рудиментом, как аппендикс или копчик. И вот этот простой жест сочувствия и ласки, на который Пэгги не спросила разрешения, смел все шлюзы, все плотины, выстроенные мною за долгие недели и месяцы одиночества.
Пэгги теперь сидела рядом со мной на стволе, не переставая обнимать меня и прижимать мою голову куда-то к своей шее. Собаки, пришедшие за нею, лежали на песке, глядя на нас, и изредка повизгивали, не понимая, что происходит.
Когда мы с Лешкой напиваемся, мы с ним не мычим и не пускаем слюну вожжой до пола. Мы оба церебротоники. Не мучая вас ненужными подробностями, просто скажу, что церебротоников, то есть людей, у которых жизненная энергия ушла преимущественно в нервную, в том числе мозговую, ткань, напоить очень сложно. Я, во всяком случае, начинаю умирать от алкогольного отравления гораздо раньше, чем пьянею. Зачем тогда вообще пить? Скажу! Алкоголь снимает ненужные стопоры, которыми мать-природа, заботясь о нашем выживании, снабдила нас сверх всякой меры.
Забегая вперед, знаете, какому выражению научил нас этот эстет? «Хэвель хаволим, кулой хэвель!» «Суета сует и всяческая суета». Вы бы стали учить это раньше, чем слово «спасибо» или «хлеб»? Кудинов стал и заставил нас!
Человек без фантазии ничего дельного не совершит.
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Сергей Костин
- Пако Аррайя. Рам-Рам
- 📖Дәйексөздер