Можно взвесить человека — но как измерить тяжесть его тайны? Никто не знает, что для другого страшный секрет, а что нет.
1 Ұнайды
Самое главное, сказал бы я, это наплевать на то, кто что о тебе думает. Быть свободной. Свободной безоговорочно. Жить и делать что хочешь, не дожидаясь чужого разрешения. Не прятаться и быть собой, даже если кому-то это не нравится. И еще, что кругом всегда будет полным-полно недоброжелателей и завистников. На них тоже тратить силы не нужно.
Я сказал бы, что люди вокруг всегда будут сбиваться в стаи, но не принадлежать ни к одной из них — это достоинство, а не недостаток. Что старая поговорка «Не в деньгах счастье» верна лишь отчасти. Есть вещи, которые за деньги не купишь, — и все же с ними лучше, чем без них. А еще — что надо держаться подальше от двуличных типов.
1 Ұнайды
Прилежней уборщиков, чем я и мое обсессивно-компульсивное расстройство, было не сыскать. Вещи после меня сияли чистотой и были в идеальном порядке
1 Ұнайды
мне надо непременно с тобой познакомиться?
Я широко раскрыла глаза, затем нахмурилась. Николя продолжал молча меня разглядывать. Наконец он провел рукой по лицу и сказал:
— Черт, я понял. Ты же на него похожа как дочь
тянет к потолку невидимая нить, и выпрямилась во весь рост.
— Я Фабьена Дюбуа.
Я произнесла это с такой непоколебимой уверенностью, как будто заранее готовилась к нападкам с его стороны. И когда он рассмеялся, это несколько выбило меня из колеи.
— Это я знаю, Фабьена… Я хочу узнать, откуда ты знаешь Смарта, кто ты ему?
Очевидно, пытаясь угадать цель его вопроса, я серьезно промахнулась. Впору было расхохотаться — настолько неловко я себя повела.
— Я? Ну, я здесь работаю, веду художественную студию в другом крыле Дома.
— И еще ты пишешь, да? Сценаристка?
— Нет, я только рисую…
Николя потер лоб, глядя на меня как-то странно.
— Почему же Смарт сказал, что, если я хочу понять его сценарий,
поводов для раскаяния, да и секретов хватало. И они заполняли всю голову. Николя громко спросил:
— А чем кончается? Что написал сам Лео?
Смарт закрыл лицо руками и расплакался. Смотреть на это было невыносимо. Мне захотелось исчезнуть. Если Виктория Виже от горя выла волчицей — Смарт беззвучно плакал. Слезы капали на его голубую пижаму. Я взглянула на Николя, надеясь, что он что-нибудь сделает, но по его лицу поняла, что он ждет того же от меня. Внезапно он встал и попросил меня выйти за ним в коридор. Он отвел меня от двери на несколько шагов, после чего резко обернулся и спросил:
— А ты, собственно, кто?
По голосу его мне не было ясно, зачем он задал этот вопрос. Я подняла голову и ощутила, как погорячело у меня в груди. После неласкового приема у Лии любой укол ощущался особенно болезненно. Я представила, что меня за макушку
придется исповедаться в том, о чем он ни одной живой душе до сих пор не рассказывал. Поздно вечером он собирает друзей на пляже, вокруг костра, раздает бумагу и карандаши, а затем просит каждого написать на листочке что-то, что его гложет: о чем он жалеет, в чем раскаивается, ну или любой другой секрет. Потом все по очереди вытягивают номера, определяющие порядок ходов. Дальше все полчаса следят за небом. Если за это время падает звезда — игрок должен прочесть свой секрет. Если нет — бумажку бросают в костер, и наступает очередь следующего.
— Как в русской рулетке?
Смарт закашлялся. Мы подождали, пока он снова сможет говорить.
— Как в русской рулетке, да, все решает случай… В данном случае всё решают Персеиды.
Я задумалась: а сама я решилась бы сыграть? Мне было о чем сожалеть, еще больше было пово
Теперь мне казалось, что процесс не настолько прост. И еще я задумалась: стало ли ему легче от того, что он раскрыл мне все свои секреты?
— И вот наконец он помирился со всеми — но понимает, что его совесть еще не успокоена. Он не хочет отправиться на тот свет, унося с собой…
Не выдержав, я закончила его фразу, прежде чем он успел договорить:
— …один секрет.
Смарт изумленно на меня посмотрел.
— Так ты, значит, все-таки читала?
— Нет…
Будь у меня под рукой клейкая лента, я бы непременно заклеила себе рот.
Он продолжал.
— Лео нужно снять с души тяжкий груз, но в этот раз он не может восстановить обстоятельства того события. И он придумывает игру, в которой ему так или иначе при
Нет, не все. Это как раз и есть самое интересное: смотреть, как по-разному могут два человека помнить одно и то же. Роза, например, и так знала, что Лео, играя с ней в шарики, всегда мухлевал. Ну и что ж — они были детьми. И в сорок восемь ей уже странно, что он печется о таких вещах, — однако все же соглашается сыграть с ним в шарики еще раз, чтобы у него очистилась совесть. Но не все оказываются настолько сговорчивыми, и с каждым новым человеком, которого Лео встречает на своем пути, выполнять этот план становится все труднее и труднее.
— Да, просить прощения бывает так же трудно, как и принимать извинения…
Как только я это произнесла, перед глазами у меня возникло лицо Фридриха. Мне все-таки хотелось его простить, хотя я по-прежнему злилась на него за измену. Интересно, если мы прощаем, это помогает избавиться от эмоций? Те
точности знала, о чем говорил Смарт.
— И вот в один прекрасный летний день он садится в свой пикап и отправляется на поиски тех, у кого хочет попросить прощения. Начинается фильм с крупного плана: детские стеклянные шарики в песке. Мы слышим, как играют дети, и в кадре появляется рука, которая подбирает самый близкий к нам шарик. Это рука главного героя. Так начинается путешествие Лео Пуарье. Он решает разыскать всех, кого он когда-либо подвел или обидел, и с каждым из них попытаться заново переиграть случившееся — чтобы теперь все сделать правильно.
Я сидела уже на краешке кресла. В голове у меня теснилось бесчисленное количество образов и столько же вопросов. Один я не удержалась и задала:
— А другие персонажи все помнят, что им сделал Лео?