на цензурный человеческий переводилась примерно так:
«Будешь трахать – не буди».
Последнее, что я запомнила, перед тем, как мутные воды сна унесли меня в никуда, это сдержанное хрюканье истязателя и его ментальный хмык:
«Действие должно быть двухсторонним», – это если вежливо, а если нет, то: – «Некрофилией не страдаю, смертушка моя. Подпись: Твой Кос».
