Почему ты никогда не говорил ничего такого в храме, на проповеди?
— Не может быть!
— Я серьезно…
— Ты забываешь, кто я. Не говорил, потому что не уверен, уверена ли во всем, что я говорю, Церковь… — он усмехнулся. — Я ведь совершенно в другом положении, приходят люди, и так часто хочется ответить им по-человечески, или, как пишут отцы, по-человечеству, а я не могу. Не могу. Ты не представляешь, что это! Сам иногда не верю, не чувствую того, о чем говорю, но зато это мнение Церкви, и не знаю, что полезнее, что вернее — благостная маска, которая отваливается на глазах у изумленных слушателей, просто стыдно становится, Аня… Или то, что и в самом деле я об этом думаю, потому что тоже прожил жизнь и бывал в разных переделках, понимаешь, сказать что-то из житейского опыта, который у меня есть, или из церковного, духовного, которого у меня нет! И эта раздвоенность иногда буквально разрывает. Все время оговариваться, оглядываться, бояться не совпасть с мнением Церкви, но что такое мнение Церкви?
