Оглавление

Роман Шмыков

Металл

Книга посвящается моим друзьям — Максиму Васильеву за множественные советы и идеи, и Дарье Симоновой. Без Даши эта книга называлась бы как-нибудь глупо. Спасибо, люблю вас.

Книга первая «Медный бык» Часть первая. Курс молодого мертвеца

Глава 1

Я очнулся, когда вагон монорельса качнулся слишком сильно, даже нагло. Средний Уровень каждый раз старается напомнить, где мы все находимся. Проверил сумку. При мне. Прижал её плотнее к телу и снова задремал. Неоновый огонёк по ту сторону стекла мигнул, не успев разбудить окончательно. До остановки ещё минут двадцать.

Буквально моргнул и вот она — станция «Багровая», моя. Еле успел разомкнуть глаза и выскочить из состава, чуть не запнувшись об ноги таких же дремавших, как и я. Сегодня экзамен, и никак нельзя опаздывать. Прямо на ходу проверил наличие лекций. Не моих, брата. Он закончил на десять лет раньше и теперь служит в войсках, завещав мне все свои рукописи. Хочу быть таким же, как он, но для начала надо сдать общий экзамен.

Так. Пьезоэлементы как основа оружия Багровой Армии. Переход механической энергии в электрическую. Формирование пучка света и преобразование в луч, а затем и в выстрел. Набор экипировки и обязательное ношение SD101 как вспомогательного пистолета-пулемёта на крайний случай. Противогаз и перчатки модели 17. Всё помню. Если что, так накину по ходу ответа. Главное — не забыть про уравнения Лэмба и критические углы. Хотя, вряд ли эти знания помогут в борьбе с Ингулами.

Университет уже зажёгся всеми своими цветами. Нет и восьми утра, а Город гудит, потихоньку наполняя Купол грохотом и человеческими голосами. Я поспешил, чуть не выронив глаза, когда увидел 7:50 на часах. В лучшем случае в последний момент ворвусь в аудиторию и прыгну на первое попавшееся место. Лишь бы преподаватель не стал вредничать и раздал билеты как полагается. Боюсь вытянуть про период Перехода. Тут и микронаушник не поможет — завалят на самой сложной теме.

Когда я влетел в здание института, начался дождь, пощекотав меня за пятки. Сканер выявил слегка повышенное сердцебиение, что логично, но я смог пройти мимо задремавшего охранника. Резкий подъём на пятый этаж и тридцатая аудитория. Я собрал все взгляды при своём появлении и пристыженно опустил глаза. С задних парт послышался знакомый голос.

— Здорова, — я пожал руку Диме, тоже нервничающему перед экзаменом. С физкультурой у него проблем никогда не было, а вот с прикладными науками настоящая беда. Надо будет, так подсоблю, чем смогу. — Давно сидишь?

— Да никак не мог уснуть и припёрся к шести, — Дима озирался по сторонам, словно экзаменатор мог явиться откуда угодно, помимо двери, — сижу как дурак и тереблю бланк.

Пожёванная бумажка перед лицом Димы действительно выглядела отвратительно. Знакомый шрифт и оформление. Месяц назад писали пробник, и даже на нём мне стало дурно. Боюсь представить, что будет сегодня, на настоящем экзамене.

— Я скурил три «дурки». — Дима явно был в истерике, смеясь как полоумный.

— Опять ездил на Нижний Уровень?

— А что поделать? «Дурку» можно взять только там. Если препод не явится через десять минут, то покуришь со мной?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Только я закрыл рот и выложил бланк, тоже помявшийся в дороге, как в аудиторию вошёл Василий Петрович. Все голоса смолкли, взгляды прилипли к статному мужчине, повернувшемуся лицом к сотне будущих бойцов Багровой Армии. У меня выступил пот на лбу, постепенно копясь на бровях. Перетерпеть бы этот день, а потом меня уже прикрепят к базе. Лишь бы это была не…

— Доброе утро, студенты, — прозвучал голос Василия Петровича, бывшего военного с несколькими медалями за несение службы на самых отдалённых участках планеты, — сегодня ваш общий экзамен. Каждому желаю удачи. Перечень вопросов вы сможете найти на своих СМАРТ.

Аудитория всё ещё находилась в гнетущей тишине, даже когда Василий Петрович занял место за преподавательским столом и выложил новую модель SD на всеобщее обозрение. Отвлекает внимание, брат мне об этом говорил. Я открыл нарукавный СМАРТ и увидел в сообщении экзаменационные вопросы. Пробежался глазами по диагонали, в принципе, знаю бо́льшую часть. Мельком глянул на Диму. Тот с белым лицом бесцельно скролил свой СМАРТ, видимо, ища хоть один вопрос, в котором разбирается.

— Я помогу, — толкнув Диму в плечо, сказал я. И даже шёпот показался криком в такой тиши.

Дима лишь кивнул и только тогда смог отвлечься. Я принялся заполнять бланк, погрузившись в какое-то небытие. Формулы и определения мелькали в голове от одного виска к другому. Воспоминания о сборах, практических занятиях. Строение Ингулов тоже вспомнил, хотя хотелось бы не так явно держать в уме столь мерзкие подробности.

Минуты тянулись мучительно долго. Но я всё равно боялся, что вот-вот прозвучит сигнал окончания экзамена, и придётся сдать бланк в том состоянии, что он есть сейчас. А ведь осталась ещё четверть заданий. Получилось спокойно выдохнуть лишь когда на бланке не осталось пустых мест. Я ещё раз обвёл свою фамилию для чёткости и отложил ручку. Вроде бы уже 2221 год, а шариковые ручки с допотопными чернилами до сих пор в деле, как и старомодные экзамены с билетами.

— Поможешь с уравнением Снеллиуса? — Димин шёпот чуть пропал в осмелевшем гуле аудитории. — Вообще без понятия, что писать.

Я, всё ещё ведя себя как шпион, схватил за руку Диму, где был его СМАРТ, и прочитал вопрос.

— Тут не по Снеллиусу. Подожди.

Я как смог устно объяснил формулу, и Дима принялся заполнять пустоты на своём бланке, испорченном потными руками своего владельца. Лишь бы правильно понял про силу луча и разобрался в подборе преобразователя, а там уже не должны придираться слишком дотошно. Надеюсь, попаду с Димой в один отряд, без него все мои бумажные знания не имеют силы, так же, как и его способности без понимания устройства даже простейших моделей типа VSD со спусковыми крючками предыдущего поколения.

Над нашими головами загорелся зелёный неоновый цвет. Каждый честно отложил ручки и встал со своего места, оставив бланки как есть. Кто не успел, так его проблемы. В Багровой Армии не место тем, кто медленно думает. Василий Петрович собрал экзаменационные бланки и молча вышел из кабинета. Толпа студентов ещё минут пять стояла, ожидая чего-то, и лишь потом начала сборы. Теперь можно и домой. Кто и как сдал экзамены — будет известно только послезавтра. А до этого — целый день между студенческой жизнью и настоящей службой в Багровой Армии. Не могу никак выкинуть это из головы и смакую на языке каждую букву. Дима, думаю, занят тем же. Его дядя героически погиб при схватке с Ингулами на базе «Принт». В таком случае вся жизнь уже предопределена — служба и никак иначе.

На доске высветилось объявление о важности прибытия вовремя в комиссариаты. Дополнительный повод волноваться, ведь о дате знают и те, кто сегодня набрал недостаточно баллов для вступления в ряды бойцов. Тут студенты мигом покинули аудиторию, оставив за собой шлейф пота и страха. Лишь один день, и всё решится на долгие годы вперёд.

На выходе из института меня ждал Дима, глядящий куда-то вверх. Там поблескивал Купол, разделяющий разреженную атмосферу Марса и наш Город. Общее освещение ещё не включили, и лишь тонкие полосы синего цвета мерцали вдоль дорог, перебиваемые жёлтым с фонарей. Словно уже ночь, да и я вымотался так, будто марафон отбегал. Клонит в сон.

— Как ты? — Дима курил «дурку», окружив себя розоватым облаком мерзкого дыма.

— Тошнит немного, но в сумме неплохо. Твои самокрутки воняют потными носками.

— На вкус так же. Затянешься?

— Давай.

Мерзкие ощущения поселились на кончике языка, дым быстро проник к лёгким и впитался в альвеолы. В голову поступил дурман, тут удалось немного расслабиться. Я выпустил дым кверху, быстро пойманный мимо пролетающими автомобилями. Стоило бы не так явно потягивать запрещённое курево, но после первой затяжки всё приобрело не такой сложный и страшный вид.

— Спасибо, — я отдал Диме «дурку», — всё написал? Я даже не успел посмотреть.

Дима только кивнул, добив самокрутку одним затягом, и бросил окурок под ноги. Тошнотворный запах рассеялся, над нашими головами снова появился Купол. Полимерное стекло отражало поднимающееся Солнце и рассеивало его по Городу отдельными лучами. Первый из них упал на мэрию. Второй пролился на штаб Багровой Армии. Третий — на самый большой в городе торговый центр, и без того освещаемый неоном так, что глаза режет.

Мы подошли к остановке у самого института. Почти тут же прибыл наш автобус, от его фар стало более заметно Димино родимое пятно — фиолетовый овал на лице, окаймляющий правый глаз. Мы запрыгнули внутрь вместе с остальными, и магнитная подушка старой модели автобусов просела практически до основания дороги, от чего хлопнули электрические разряды, напугав парочку зевак. Дима и я сели в конец автобуса, молча, словно и не писали главного экзамена в жизни сегодняшним утром. Автобус крякнул и тронулся, магнитные подушки загудели. Вместе нам ехать три остановки, потом Дима выйдет, и я продолжу один. Даже безмолвный, но друг мне нужен сегодня катастрофически сильно. Не могу совладать с тряской в руках и прячу ладони в карманах куртки. Зачем-то в эти месяцы включили имитацию Земной осени, а я, как родившийся уже на этой планете, никак не могу привыкнуть к температуре ниже десяти градусов плюса.

— С утра позвоню, слетаем на Нижний Уровень. Без «дурки» с ума сойду, результатов не дождусь.

Димин голос дрожал, я вообще не узнавал своего друга. Кажется, он не так уверен в сдаче экзамена, как старался показать.

— Окей, во сколько?

— Часов в восемь.

— Утра? Я раньше двенадцати не планировал вставать.

— После восьми весь сок уже разберут. Останутся жопки нормальной продукции. Ну так что?

— Ладно, но только быстро. И не забудь перчатку, на всякий случай.

— Точно. На зарядку её сегодня поставлю.

Дима вышел на остановке. Вместе с ним покинула автобус и бо́льшая часть людей. В хвосте остался я один, трясущийся из-за неисправности магнитного поля правой стороны машины. Почему-то я это знаю, а водитель — нет. Ну или делает вид, что не замечает. Его смена закончится, и он сдаст еле летающий автобус в депо. Не блевануть бы.

Моя остановка всегда в тени, и нет того луча Солнца, отражённого в Куполе, который помог бы добираться до дома. Я включил подсветку на СМАРТ и прошёл узкими улицами. Тут неоновые трубки сменяются на старое электрическое освещение. На первых курсах мне было стыдно даже случайно упомянуть, что живу на стыке Среднего и Нижнего Уровней. Благо, появился Дима, и неприятное ощущение, скажем так, низменности, улетучилось даже несмотря на то, что Дима живёт куда выше моего. Там рестораны в подсветке и с четырьмя звёздами из четырёх, а у меня одна пекарня на весь район, и ту не найти, если не знать вообще о её существовании.

Я чуть сменил маршрут и взял пару кренделей. Маме и папе. Себе купил круассан, увидев, что на СМАРТ осталось десять РУ́БИ. Вот и прокутил последнюю стипендию. Следующие поступления средств уже будут от финансирования Багровой Армии. Ну, по крайней мере, надеюсь на это.

Подъезд снова заперли изнутри. Пришлось вызвать робота-техника, чтоб тот по ту сторону открыл. И это третий раз за месяц. Надо сообщить отцу, что мы зря платим за обслуживание дома. Я съел круассан ещё по пути до квартиры. Хотел было и крендель один откусить, да передумал. Не дал жадности шансов.

В квартире пусто. Родители на работе, и я предоставлен сам себе до восьми вечера. Я выложил мучное на кухне, глянув из окна на просыпающийся Средний Уровень. Сквозь тряпьё на верёвках между домами видно металлические своды и лифты, ведущие на Верхний Уровень. Они светятся серым, тонкие красные линии вдоль них похожи на разломы раскалённого железа. Мой кирпичный дом пропускает любой звук, и становится слышно, как рабочий класс выползает из своих убежищ. Кто на службу, кто — на производство поддержания Армии. Боюсь стать таким же, как и отец — мастером на заводе пьезоэлементов. Я люблю отца, но втайне презираю его труд. Ничего не могу с этим поделать. Брат был схожего мнения, и ему удалось секрет оставить таковым. Тем не менее родители так и не узнали, что оба их сына готовы положить свои жизни на поверхности красной планеты, лишь бы не идти на завод.

Я закрыл форточку и задвинул шторы. Шум снаружи чуть стих. В моей спальне работала настольная лампа. Наверное, забыл её выключить, когда собирался на экзамен. Загорелся СМАРТ. Я снял браслет с руки и прочитал сообщение. От папы и мамы. По отдельности, хоть и идентичное содержание.

— «Как сдал экзамен?»

— «Чувствую, что хорошо».

Отправил это обоим. Мама ещё написала, что оставила суп в холодильнике, и нужно проверить экран сохранности продуктов. Гляну, как посплю немного.

Я снял с себя всё и голышом завалился на кровать, тёплую и не заправленную, словно её кто-то сторожил и грел вне моего присутствия. Сначала сон не шёл, потом лёгкий бред заполнил мысли, и город снаружи, вся его жизнь, превратились в одну точку, медленно тающую под закрытыми веками.

Глава 2

СМАРТ разбудил писком. Я соскочил с постели и уставился на стену. Там плакаты, атласы оружия, расписание давно сданных сессий. Ещё один сигнал полностью растормошил меня, и я схватил браслет, чтоб глянуть, что вообще происходит. На часах половина девятого вечера, и сообщение от Димы.

«Приеду через двадцать минут. Будь готов»

Я протёр глаза и всё равно им не поверил. Этот день настырно продолжался, и я проспал до вечера, планировав лишь слегка подремать. На кухне гремели чашки, лилась вода, разбиваемая об кастрюлю. Суп, видимо, мне так и не достался. Я вышел из комнаты и в коридоре встретился с отцом.

— Привет, как ты? Спал что ли? — папа еле держался на ногах после смены. У него болят пятки вот уже который год от долгой стоячей работы, а поход ко врачу отложен, кажется, до второго Перехода.

— Да неплохо, — я всё ещё не смог поймать связь с настоящим миром, слишком резко вырванный из мира сновидений, — что делаете?

Вопрос прозвучал действительно странно, словно это моя квартира, и я спрашиваю гостей, чем те были заняты в моё отсутствие. Папа легонько улыбнулся, явно не смывший с лица мазут и слой пота. Вроде бы и не обычный рабочий, да лазит сам, где не доверяет остальным.

— Вот только поужинали. Мама посуду моет, пойди да расскажи ей, как экзамен.

— А тебе не интересно?

— Она потом передаст.

Папа протиснулся мимо меня к ванной и заперся изнутри. Включил воду, и кроме этого звука больше ничего не было. Как обычно стоит и пялится в зеркало, наверное. В следующий раз напомню ему и про существование психологов, а не только терапевтов по пяточным делам.

Дверь на кухню была открыта. Пока на старой плите ворочались от жара кусочки спаржи, закрытые в сковородке потрескавшейся крышкой, мама домывала посуду после ужина. Тихонько что-то напевала, действительно не услышав, как я вошёл и сел на табуретку.

— Привет, мам.

Мама вздрогнула и обернулась ко мне, чуть капнув пеной на пол.

— Напугал меня! Как ты? Спал?

— Ага. Не ожидал, что долго продрыхну. За мной Дима заедет скоро. Ему что-то нужно.

— Так поздно?

— Ну да, но сильно не задержусь. Есть что перекусить?

— Ты суп не ел?

— Неа. Как пришёл, так сразу лёг.

— Да, есть. Вон на столе под пакетом сандвичи. Папа на завтра приготовил, но я ему и сама сделаю. Бери, сколько нужно, и к двенадцати будь дома.

— Так завтра нет лекций. И экзаменов тоже.

— И тем не менее режим сбивать не стоит уж точно, если ты так хочешь попасть в ряды Багровой Армии.

Подобный мамин тон давно читается очень просто — брат редко пишет из казарм, в основном ограничиваясь кратким сводом новостей и свежей фотографией, где он весь измазанный внутренностями Ингулов стоит на фоне каких-нибудь гор. Родители стали сентиментальнее в последнее время, и скоро их второй сын тоже уедет. Они останутся одни, папа с мамой говорят об этом так, словно терпеть друг друга не могут, и такой расклад вещей — сущее наказание. Немного ревности, обиды. Иногда кажется, что я перерос родителей к своим восемнадцати годам. Ну, почти. Совсем скоро буду совершеннолетним.

— Ладно, мамуль. К полуночи буду дома. Обещаю.

— Ага.

Неуверенный ответ, трясущиеся губы. Мама не повернётся, но я знаю, что несколько скупых слёз упали во всё ту же пену, в которой дочиста отмытые тарелки ждут, пока их достанут и выставят на полки. Папа надолго занял ванную. Я наспех оделся и выскочил на улицу, по пути всухомятку пережёвывая сандвич. Стало заметно прохладнее, хотя, казалось бы, куда ещё? Над головой из-за неонового сумасшествия на Верхнем Уровне не различить Купол, и создаётся впечатление, что Марс не настолько уж непригоден для жизни. Так хочется узнать, как по-настоящему пахнет эта планета.

Я кружил у подъезда. Димы всё не было. Нервная тряска наполнила тело под лёгкой курткой. На СМАРТЕ уже девять вечера. Что бы там ни было за срочное дело — Диме лучше поторопиться, иначе перед моей мамой он будет объясняться сам.

У Ближайшего лифта загорелись лампочки. Громкий, но короткий звон, кабинка остановилась на моём Уровне с торца дома. И тишина. Я на цыпочках прошёл на звук, оглядываясь по сторонам. Гости с Верхнего Уровня редко пользуются лифтами, больше отдавая предпочтение такси. Зря я не взял хотя бы VSD13. Шокер всегда придавал уверенности.

Из-за угла резко выскочил Дима, я чуть не поперхнулся, готовясь то ли закричать, то ли поприветствовать друга.

— Ты чего? — Дима шептал из-под большого капюшона. Его драная кофта всегда служила отличным камуфляжем на Нижних Уровнях.

— Напугал меня! За каким чёртом ты лифтом воспользовался?

— А какой таксист посадит в салон хозяина подобных обносков?

Дима стоял в драных штанах и кроссовках без шнурков, держащихся на простой липучке. Странно, но и запах шёл соответствующий, словно вся одежда была украдена у бездомного.

— Любой, который увидит твою модель СМАРТ.

— А, точно.

Мой лучший друг порой словно специально клоуничал и в этот раз взглянул на свой СМАРТ так, будто только сейчас узнал, что он последней модели, опережающей мою на несколько поколений. Таким лучше не хвастаться, спускаясь ниже неоновых пентхаусов, почти царапающих Купол своими кончиками.

— Что ты задумал? — я спрашивал, примерно предполагая, что нас ждёт. Изо всех сил надеялся, что ошибаюсь, но дважды два не может равняться пяти.

— Надо спуститься за «дуркой», сейчас.

— А не поздно ли, Дим?

— Мой торгаш сообщил, что сегодня привезли новую партию, и она быстро разойдётся, если не поспешим.

— Ты готов рискнуть службой ради пары бычков?

— Нас не поймают.

— А комендантский час?

— Я тебя умоляю, — и уже знакомый Димин метод. Чуть повысить голос и начать рукоплескать, — комендантский час существует лишь в СМАРТ, и никто на него не обращает внимания. Ну, кроме тебя.

— Ага, спасибо.

— Ну, так что?

— А у меня есть выбор?

Дима взял театральную паузу, делая вид, что думает. Словно если бы я отказал, то он бы просто вернулся домой. Неплохо бы, если б он ещё и вещи кинул постираться. Тянет просто ужасно.

— Неа, выбора у тебя нет.

— Сука… ты хоть перчатку взял?

— Конечно, — Дима тут же вытащил из кармана черный комочек и тут же натянул на ладонь. В засыпающем дворе раздался рокот электричества, сопровождающийся соответствующим всполохом света.

— С ума сошёл? Родители увидят, так тут же загонят домой!

— Не смеши. Тебе почти восемнадцать, и уже послезавтра ты вступишь в Багровую Армию. Может, хватит…

— Не продолжай.

— Вот и славно!

Дима снял перчатку, обратно сложил её в карман и со своего СМАРТ дал сигнал лифту Нижнего Уровня подняться к нам. В соседнем дворе заскрежетал металл. Старые тросы, натянутые до предела и готовые вот-вот оборваться, завизжали на всю округу. Мы зашли, в кабинке воняло мочой и чем-то сладковатым, аж блевать тянет. И в таком полумраке, под постоянно моргающей лампочкой, нам предстоит спускаться несколько минут. Я задержал дыхание. Может, хватит хотя бы на половину пути.

Лифт тронулся, сначала совсем медленно спускаясь, но затем, резко нарастив темп, устремился вниз. Мой, такой родной, Средний Уровень остался над нашими головами. Металлические и бетонные блоки отгородили две части города, окружение постепенно начало меняться. Дома́ тут не связаны сетью магнитных излучателей, и каждое строение протягивает к другому свору проводов, чтоб Нижний Уровень хоть как-то был пригоден для жизни. Трубы, пар, редкое свечение неоновых трубок, доставленных сюда явно нелегальными путями. Под нашими ногами будет заасфальтированная поверхность Марса.

Мой лоб покрыла испарина. Дима тоже явно нервничал.

— Закрой свой СМАРТ кофтой и постарайся не махать руками.

— Да, хорошо.

Дима совершенно лишился той наглости, что позволил себе в обращении со мной каких-то пару минут назад. Он топтался на месте и дышал почти со свистом. Или я был напуган так, что не понимал этого, или уже смирился с тем, что домой больше не вернусь. Самая дурная мысль так плотно закрепилась, что я посмеялся про себя и над собой же. Отличная идея — перед зачислением отправиться к барыге своего друга, чтоб рискнуть жизнью ради «дурки». Кому расскажу — не поверят.

Лифт резко остановился, мы оба потеряли равновесие. Двери не открылись сами, Диме пришлось самолично раздвинуть решётчатые створки. Нас тут же окатил пар от земли, стелящийся словно скатерть по столу. Из канализационных люков, куда стекает дерьмо с обоих верхних Уровней, тянулся дымок и тошнотворный запах. Вокруг ни души, и лишь свет из нескольких окон давал понять, что здесь живут люди. И это практически главная улица Нижнего Уровня — проспект Воздвиженцев!

Мы прошли мимо ресторанчика, где усталый до смерти и измазанный в масле чурбан смотрел на свою выпечку как на врага. Заметив нас, он сначала улыбнулся, а потом снова лишился человеческих черт. Не может быть, чтоб настолько быстро в нас удалось разглядеть чужаков, и особенно одного с Верхнего Уровня.

— За поворотом будет лестница.

Дима провёл меня узкой улочкой, постоянно держа руку впереди, лишь бы не удариться лбом обо что-нибудь. Света вокруг почти нет, а пользоваться СМАРТОМ подобно смерти. Стало совсем холодно, кончики пальцев на моих руках закоченели. Первая ступень чуть не довела до инфаркта. Вторая, совершенно кривая, чуть не свернула мне ногу. Я шёпотом матерился и проклинал каждую секунду, когда давал бессмысленное согласие спуститься в этот пиздец, да и ради чего? Я ж даже не курю почти.

— Вот, мы пришли.

Воодушевление в голосе Димы придало некоторого спокойствия. Передо мной появилась табличка с надписью «АПТЕКА». Её не заметишь, если не знаешь, куда вообще поворачивать голову. Только на инстинктах, наугад, наудачу.

Не успел Дима притронуться к ручке, как дверь отрылась сама. Перед нами появился потрёпанный юноша. На вид — ровесник, но в глазах усталости столько, сколько и моему отцу не видать. Дима и незнакомец пожали друг другу руки, а я так и остался в тени, непонятно зачем оглядывающийся в разные стороны. Всё равно не видно ни хрена.

Я зашёл за другом в аптеку. Внутри стены, обитые кафелем, отражали свет настольной лампы у касс, закрытых решёткой. Несколько скамеек вдоль стен и куча бумажного мусора у дверей. Больше похоже на общественный туалет, нежели на место, где можно купить медикаментов.

— Деньги взял? — у юноши очень хриплый голос. Мерзкий, отталкивающий. Я ощутил резкую потребность покинуть эту помойку прямо сейчас.

— Да, а ты принёс «дурку»?

Несколько секунд молчаливой битвы взглядами, и уставший аптекарь достал из кармана свёрток, от которого знакомый запах ринулся к моим ноздрям. Позыв рвоты я смог подавить, а вот страх как был, так и оставался. Дима закатал рукав, обнажив СМАРТ, и протянул запястье в сторону юноши.

— И куда я это приложу, ко лбу? Пройди на кассу.

Дима молча проглотил гонор барыги и приблизился к узкому окошку, за которым спрятался юноша. Клянусь, я увидел отвратную улыбку гнилых зубов, прежде чем поставщик встал на своё место. Дима поколебался с момент, а потом сунул руку в окошко, где по идее должны быть сканеры СМАРТ, и вот тут прозвучал щелчок.

— Какого хуя? — Димин бас превратился в высокий тенор, наполненный взвизгами. Обратно он руку свою не получил, увидев, как еле блеснул в тусклом свете металлический браслет допотопных наручников.

— СМАРТ свой оставляешь здесь и едешь домой.

— Пошёл ты! Освободи мою руку, или я вызову Багр…

— Ты ещё студент! Не пизди мне, Дим. Я повторяю последний раз — оставляешь СМАРТ, забираешь своего пиздёныша и валишь отсюда. Чтобы больше ни тебя, ни твою Верхнеуровневую жопу тут никто не видел!

Я растерялся, словно ожидая команды. Сделаю что угодно, но только если мне подскажут. Я расставил ноги, принял боевую стойку, тут же осознав бессмысленность любых телодвижений. У нас с Димой одно оружие на двоих, и то лежит свёрнутое в чужом кармане. Дела обстоят так себе, и даже не хочу смотреть на время. Глупо, наверное, ожидать, что к полуночи буду лежать в своей кровати и вспоминать, как всё тихо и мирно прошло сегодняшним вечером.

— Ну! Или мне позвать ещё кого-нибудь? Не тяни!

— Ладно, хорошо!

В Димин голос вернулась искра, и я всеми силами понадеялся, что у моего напарника появился план. Любой, даже самый глупый, но перечень идей. Воздух вокруг загустел, на моих бровях скопился пот, и промежность намокла. Едкий запах палёных медикаментов заполнил ноздри, однако я даже чихнуть боялся, лишь бы не спугнуть мысли Димы. Он медленно протянул руку к карману, тому самому, с перчаткой.

— Что ты делаешь? СМАРТ здесь!

— По-твоему он так легко снимается? Сам посмотри — это новая модель. У неё свой личный брелок прилагается как раз на такие случаи, чтоб никто не сорвал с запястья!

— Не глупи! Не пытайся меня наебать, или я отрежу нахуй твою культяпку и достану СМАРТ с другой стороны!

— Ладно!

А Дима так и не дрогнул. Медленно протягивая руку дальше, он быстро справился с перчаткой и наружу достал вооружённую ладонь. Всплеск света и прямой выстрел. Димин щелчок отправил ослепляющий луч в сторону касс, оставив после себя прожжённое железо. Барыга успел пригнуться, вот только показываться наружу пока не решился. Сдавленный писк и стоны — это всё, что доносилось из полумрака разбитой кассы.

— Хватай пакетик! — крикнул Дима, освободившийся от наручников при помощи слабого щелчка перчаткой.

— Что? — я не верил ушам. Вместо того, чтобы свалить отсюда побыстрее, Дима наставил палец в сторону поставщика и приказал забрать «дурку», только уже, получается, бесплатно. Нам это не простят.

— Хватай «дурку» и бежим, я забронировал лифт.

— Вы долбоёбы! — барыга кричал, явно прижавшись лицом к полу. — Думаете, успеете свалить, пока вам не поотрывают головы? Неженки с Верхних Уровней, да десяток таких уложит один с Нижнего Уровня. Хуй вам, а не «дурка»!

Оборванец выскочил из-за кассы и наставил на нас самопал с длинным металлическим дулом. Дима пихнул меня в сторону и сам отправился со мной. Над нами просвистел оглушающий выстрел. Шарик ударился об выходную дверь и покатился по полу прямо ко мне. Дымящийся, переливающийся и слегка деформированный. Такого хватило бы, чтоб пробить нас обоих насквозь.

Дима из положения лёжа снова щёлкнул в сторону кассы, и раскалённый оплавленный металл решётки совсем закрыл нас от взора барыги. Наверное, горячие брызги тому попали куда-то на кожу, раз уж он так завизжал.

— А вот теперь валим!

Я не помню, как оказался снаружи. Дима тащил меня за ворот, стараясь и сам не запнуться. До лифта метров сто, и выстрел среди притихших трущоб слышали точно все. Уверен, большая часть поняли, что произошло, и теперь стянутся сюда. Некоторые — за зрелищем, а кто — за лёгкой наживой в виде двух мальчиков с деньгами и гаджетами Уровней повыше. Мимо узких стен, покрытых грязью и пылью Марса, просочившихся через дрянные асфальт и бетон. Мимо еле видимых торговых лавок и кривых фонарей. Этот ужас остался за спиной, когда я заскочил в лифт, ударившись грудью об его стенки.

— Жми, бля! — Дима крикнул на меня, впавшего в ступор, пока сам целился во мрак своей перчаткой, накопившей заряд. С того конца улицы слышались быстрые шаги и недвусмысленные угрозы.

Я в полубессознательном состоянии нажал на подъём, и кряхтящий лифт всё-таки двинулся кверху. Когда между нами и землёй было метров пятнадцать, к площадке лифта приблизилась толпа, среди них и барыга. Он ещё раз выстрелил, но в этот раз снаряд улетел вообще в другую сторону, не задев кабинку. Я дышал слишком быстро и глубоко, чтоб понимать, что вообще происходит. Никак не верится, сегодня нам сошло с рук ограбление барыги. А что будет дальше, так будет завтра. Просто хочется думать, якобы в Багровой Армии буду в недосягаемости для подобного отребья.

— Фуууууууууух, ахахахахаха, — Дима сорвался на хохот. Как по мне, так немного рано, ведь мы ещё даже не на моём Уровне, не говоря о том, чтобы и Дима был рядом с домом. — Ты прикинь!

— О чём ты?

— И «дурка» при мне, и деньги! Ещё и стрельнуть довелось! Просто охуеть.

— Ты совсем идиот? Мы могли сдохнуть там!

— Могли, но не сдохли же. Теперь расслабься. Хочешь курнуть? У меня есть. Недавно взял, ага. Свежак.

— Да иди ты!

Я ударил Диму в плечо, понимая, что от истерики и на моём лице начинает проскальзывать улыбка. Дима закурил, пустив в мою сторону отвратные клубы красноватого цвета.

— Отличная вещь, правда. И зачем этот придурок реально подготовил хороший товар, если собирался нас обокрасть?

— Не нас, а тебя. Может, у него совесть появилась? — я привалился спиной к стенке лифта, предвкушая, как поднимусь домой и тут же лягу спать.

— Ага, конечно. Повезло, что этот совестливый — косой на оба глаза. Того гляди и поймали бы пулю.

— Не поймали бы, а поймал, и…

— Ой, всё, хватит. Так будешь?

— Конечно буду! Я чуть не сдох ради этой самокрутки! И кстати, что там за брелок для СМАРТ?

— Только не говори, что ты тоже поверил.

Дима, хохоча, передал мне бычок. Слишком грубая затяжка, слишком жадно дышу. Я закашлялся так, что эхо каким-то образом сорвалось вниз и вернулось в каком-то обезображенном виде. Лифт остановился рядом с моим домом, я тут же выскочил наружу, боясь, будто тот может резко отправиться вниз. Стропы оборвутся или ещё что.

— Вкусные, отличные. Точно не зря смотались. К тебе можно на пару минут?

— Родители спят. Только если тихо.

— Ты же знаешь, у меня всегда тихо!

Димин крик разлетелся по двору. Я зачем-то пригнулся и закрыл макушку ладонью. За соседним домом послышалась чья-то ругань о том, что нам следует захлопнуть рты и свалить отсюда. И это если цензурно. Я открыл дверь и забежал внутрь, немного надеясь, что Дима всё-таки уедет домой. Никакого отвращения, но сегодня друга хотелось бы больше не видеть. Слишком концентрированная встреча произошла.

Родители и правда уже спали. Столь знакомый папин храп за закрытой дверью спальни отлично скрыл нашу с Димой возню в прихожей. Я не рискнул зажигать лампы, своими СМАРТ мы осветили дорогу до моей комнаты.

— Вот теперь можно и выдохнуть. И прошу тебя, перейди на пониженный тон.

— Ладно, — Дима правда прислушался ко мне, начав очень сдавленно шептать, что не совсем свойственно его голосу, громкому от природы. — У тебя есть на что лечь?

— А ты тут ночевать собрался?

— Само собой! Куда я поеду так поздно? Мои тоже спят.

Я достал из шкафа надувной матрас и отдал Диме. Тот с возмущённым видом сначала оглядел его, периодически покрывая меня осуждающим взором, а потом принялся надувать. Как есть — ртом. Насоса нет.

Мы легли и тут же замолчали. Оба поняли, что настал момент тишины, и обоим стоит о многом подумать. Если мысли сходятся — так обсудим завтра. Если нет, то и обсуждать нечего. Я взглянул на СМАРТ, там половина двенадцатого и мелкая царапина на экране. Даже обещание сдержал, хоть и такое малозначительное.

Глава 3

Дима с моими родителями сидел на кухне и о чём-то болтал. Я взглянул на СМАРТ. Половина седьмого утра. Скоро отец уйдёт на работу, чуть позже и мама. В окне через жалюзи виднелись расцветающие небоскрёбы Верхнего Уровня. Один за другим зажигались огни и неоновые полосы, давая понять всему Городу, что скоро наступит рабочая смена, и практически каждому с Уровней ниже предстоит отправиться на своё место ради общего процветания.

Уснуть уже не смогу, но и выходить из комнаты не хочу. И что вообще Дима может обсуждать с моими родителями? Я дождался, пока все голоса стихнут, старшие покинут квартиру, и только тогда встал с постели. Голова гудит, выспаться не удалось. Дима храпел неприлично сильно. В глазах вообще песок, и ноги ломит после вчерашней беготни. Поверить не могу, что согласился на это, ведь отлично понимал, куда меня втягивают.

В комнату ворвался Дима, от этого я вздрогнул, подпрыгнув на постели. Он расставил руки, обхватив ладонями старый дверной косяк, и уставился на меня. В полумраке его родимое пятно выглядит ужасающе. Мой друг как злодей из старых фильмов, вернувшийся, чтоб отомстить главному герою за своё уродство.

— Выспался?

— Издеваешься?

— Не отвечай вопросом на вопрос! — Дима с вызовом, но в шутку крикнул в мою сторону.

— А ты не спрашивай то, что и так понятно. Конечно нет! Ты храпел как чудовище.

— Это потому что у меня сон крепкий.

— Нет, просто тебе нос сломали в подготовительной группе.

— Да, это правда. Умывайся и завтракай. Съездить нужно кое-куда.

— Ты же шутишь? Куда опять?

— Я вчера узнал, что вся «дурка» смялась в кармане, и нам нужно…

Он не сдержался и улыбнулся как дурачок. А я было поверил, даже задержал дыхание, понимая, что и в этот раз не откажу другу.

— Да шучу я, всё целое. Но поехать и правда придётся. Скажу по дороге.

— Для этого опять нужно будет спускаться на Нижний Уровень?

Дима мотнул головой, пропав в полумраке коридора. Из большой комнаты послышался треск допотопного телевизора, который при включении звучит так, будто скоро взорвётся. Уверен, Дима подобное считает за ретро нового времени. На Верхнем Уровне такое пылится либо в коллекциях сумасшедших ценителей старья, либо давным-давно тухнет на свалке окраин.

Я просочился на цыпочках в ванную и закрылся изнутри. В отражении меня встретила сильно не выспавшаяся морда. Пара порезов на щеке и синяк на ключице. Прикасаюсь — больно. Потрогал ещё раз, потом ещё. А затем всё-таки умылся и почистил зубы, рукой загладил волосы назад. Скоро их состригут и закроют кепи или каской Багровой Армии. Жалко будет патлы, но оно того стоит.

С кухни расползался запах выпечки. Я, не включая свет, из темноты со стола схватил бутерброд с ломтиком салата и встал в коридоре, молча наблюдая, как Дима бесцельно переключает каналы, тихо ругаясь себе под нос.

— Что ищешь?

— Да хоть что-нибудь, кроме новостей и фильмов про войну.

— Тебе не нравится?

— Глупость в кино? Да, не нравится. — Дима как ребёнок бурчал и всё сильнее жал на кнопки трескающегося пульта. Только сейчас я заметил, насколько мой друг не вписывается в антураж этой квартиры. Словно человек с Марса прибыл из своего времени к неандертальцам, пытаясь не сорваться на хохот или злость от окружающего.

— А как же фильмы про Багровую Армию?

— Они тоже говно.

— Но ты завтра станешь одним из героев такого фильма.

— Не напоминай, и без того аппетита нет.

Я доел бутерброд, сухой комок чуть не встал в горле. Ноги ещё трясутся, однако уже не так сильно. А вот плечи тянет порядочно, словно я вчера вручную поднимал блядский лифт с одного Уровня на другой.

— Так куда едем? — страшно задавать такой вопрос. Мне бы хотелось сегодня вообще не выходить из дома, а Диме не сиделось на месте, у него всегда были дела. Хоть большие, хоть маленькие. Ни те, ни другие не терпели отлагательств. Никогда.

Дима выключил телевизор, квартира погрузилась во мрак, освещаемая лишь из окон. Там Димин мир, его Уровень, и мой друг здесь точно пришелец. Минута молчания, полного отсутствия движения. Дима зажёг свой СМАРТ, зеленоватый свет пролился на меня, чуть ослепив. Я прикрыл глаза рукой, от чего не заметил, как со мной рядом кто-то встал.

— Нам надо в центр.

— И что там?

— Вчера я повредил перчатку, потратил много электролитов. Нужно взять новые, чтоб из казармы уже в самоволку не бегать.

— Думаешь, она понадобится, когда у тебя под рукой будет практически любое оружие Багровой Армии?

— А она не для Ингулов.

— Для кого тогда?

Дима хмыкнул, осознав, что я попался на его удочку провокации. Скорее всего он намекает на дедовщину, а против офицеров оружие попросту не сработает — автоматический блок. Хотя брат мне никогда не рассказывал про унижение со стороны старших, и я даже как-то не задумывался об этом. Стоит написать ему, узнать. Сделаю позже.

— Далеко ехать? — спросил я, зевнув.

— На твоём Уровне есть ТЦ, там небольшая лавка. Я пару месяцев назад уже покупал комплектующие, так что и электролиты для самодельной перчатки тоже должны быть.

— Хорошо, тогда пойду одеваться.

— Ага. И кстати, тут есть чего перекусить?

— У тебя всё-таки появился аппетит?

Дима молча кивнул, постепенно теряющийся в слабом свете своего СМАРТ.

— В холодильнике посмотри. Может, родители чего оставили. Не забудь разогреть.

***

Рабочая смена началась час назад, и каждый, у кого есть хоть какая-то занятость, давно покинул свою квартиру. Теперь автобусы будут ходить с большим интервалом. Стоило посмотреть расписание вместо того, чтоб наугад выпереться в холод.

— Будешь курить? — Дима облизнул самокрутку и сжал в пальцах.

— Одну затяжку.

Эта партия зашла куда лучше предыдущей. Та горчила и оставляла на языке привкус сырости. Эта же больше напоминает синтетическую ваниль, намного легче пробегая по горлу. Слабый, но постепенно набирающий силу эффект эйфории помог отвлечься от мороза. К ногам поступило тепло, и я искренне улыбнулся. Дима усмехнулся, ему понравилась моя реакция. Теперь тоже думаю, что вчера всё было не зря.

К нашей остановке плавно подплыл автобус новой модели с самыми надёжными магнитными подушками. Не такие шумные, более подвижные, и сидеть внутри куда комфортнее. Хотя, не стоит скидывать со счетов тот факт, что я медленно дурел, и всё вокруг становилось приятным. Под таким эффектом я бы и барыге руку пожал за то, что тот выстрелил мне в спину металлическим шариком.

Солнце поднялось чуть выше Среднего Уровня, пряча Нижний в тени до следующего утра. Скоро весь свет заберут свод Купола и Верхний Уровень, распределяющий энергию звезды по всему Городу. Мы проехали главную улицу, испещрённую красными неоновыми линиями вдоль дороги. Высокие столбы с антеннами постоянно отправляли сигнал наверх, туда, где регулируется жизнь любого горожанина. Каждому по нужде, от каждого по способности. Или как там было когда-то? Знали бы люди, что эти слова не станут правдой и сотни лет спустя, так бросили бы играться в равенство с самого начала.

— Папа сказал, что если не возьмут в Армию, то пойду к нему в офис.

Я повернулся к Диме, не веря, что услышал нечто подобное. Этот тон, в нём страх и преждевременное разочарование.

— А это плохо?

— Только не говори, что после стольких лет обучения в Академии не будет полной тупостью всё просрать и стухнуть в офисе.

— Этот офис находится на Верхнем Уровне. И тебе даже не придётся спускаться на Нижние за своей любимой «дуркой» самолично. С теми зарплатами отправишь кого-нибудь и…

— А толк? Пусть в Армии оплата ниже, но там дадут цель существования. Как сказать? Не знаю… человеческий смысл. А офис — это могила.

— Я то же самое думаю про завод.

— Они хотя бы пьезопластины делают, а не бумаги перекладывают с одного конца стола на другой

— А ощущения примерно те же.

Дима хмыкнул, ему нечем парировать подобное. Мы отлично знаем, что, не смотря на разницу оплат труда наших родителей, нам обоим противно даже думать о чём-то помимо службы. Трудно сказать, когда и каким образом образовалось подобное пренебрежение, но что известно точно — почти всё наше поколение лучше будет держать в руках оружие и рисковать жизнью, нежели станет ждать под Куполом, пока на СМАРТ упадёт очередной квартал. Думаю, когда-то давно пропаганда отлично справилась со своей задачей.

Я остался у входа в ТЦ, Дима пошёл за электролитами один. Купол пускал солнечных зайчиков по улице, пока само светило ещё пряталось во тьме космоса, только-только выглядывающее над верхушками небоскрёбов Верхнего Уровня. Полупустые улицы выглядели мёртвыми, безжизненными. Вокруг серый металл и неоновые полоски, изрядно осточертевшие. И всё здесь одинаковое, если не считать жилых домов на окраинах каждого из Уровней. Сейчас мне по-настоящему захотелось затянуться «дуркой».

Дима всё не выходил. Я нареза́л круги вокруг скамейки, ища взглядом, за что бы зацепиться. Пытаюсь изо всех сил сопротивляться тому ужасу, что сидит внутри. Завтра узнаю точно, поступил ли в ряды Багровой Армии, или отправлюсь на завод под отцовское крыло. Не могу не представлять, как все вокруг будут оглядываться и шептаться за моей спиной о папенькином сыночке, ведь за станок меня вряд ли посадят. Буду из окна мастеровой со второго яруса глядеть на тех, кто завалил экзамен когда-то.

На СМАРТ пришло письмо. Открываю, там от мамы короткое сообщение: «ты позавтракал, прежде чем уехать?». Только сейчас вспомнил, что забыл отключить слежение, и родителям, обоим, приходит оповещение, если оказываюсь слишком далеко от квартиры. Написал, что всё хорошо, и я с Димой. Это маму всегда успокаивало, хотя мне до конца не понять, откуда такая уверенность в Диме. Если так подумать, то мы совсем зелёные ещё. Да и вчера нам просто повезло.

Купол перешёл в режим имитации дождя. С Верхнего Уровня полилась вода, пахнущая металлом. Вкус такой, будто метиловый спирт размешали в жидкости. Градуса почти нет, но язык не обманешь. Я спрятался под козырёк ТЦ. Над моей головой горят буквы, розовые отсветы отражаются на растущих передо мной лужах. Всё ещё пытаюсь не думать о завтрашнем дне, одновременно желая, чтобы он скорее наступил и ещё быстрее закончился. Нестерпимо отвратительно жить в этом ожидании.

Вышел Дима, на ходу наполняющий перчатку электролитами. Маленькая колба на казанках медленно наполнилась энергетической жидкостью, датчик на внешней стороне перчатки загорелся зелёным. Пусть это будет засчитано, как снова действующая защита на крайний случай, даже при условии, что мы далеко от Нижнего Уровня. Всегда приходит волна смелости, когда приближаешься к верхушке Купола. Он источает нечто такое, что и не описать. Там, над нами, жизнь другая, и ради защиты всего, что связано с этим Городом, я возьму в руки автомат. Надеюсь.

— Готово. Ты как? — Дима слегка убавил в напористости, утолив жажду быть занятым. — Выглядишь так себе.

— Думаю о завтрашнем. Не могу отвлечься.

— Тогда пошли напьёмся. К вечеру трезвым вернёшься домой, и никто ничего не заметит. Не забудь отключить слежение на СМАРТ.

— Да уже. Ты, кстати, тоже.

— Я это сделал сразу после экзамена. Предупредил родителей, что буду у тебя.

— Надо же! И не соврал!

— А то! Ты будто недавно со мной познакомился.

Дима грубовато ткнул меня в плечо. Я слегка вымученно усмехнулся, понимая, что тугой пучок боли расползся по дельте. Сжал зубы, лишь бы не увидеть плаксивую рожу в отражении скопившихся луж.

Дождь постепенно сбавлял. Купол переводят в режим полудня, когда почти все пластины защиты от ультрафиолета слегка раздвигаются, пуская настоящий свет звезды в Город, но лишь на короткое время. Я вышел к лучам, ощутив приятное тепло, и пусть оно плывёт через толстый слой Купола.

— Я знаю бар недалеко отсюда. Был там однажды. — Дима убрал перчатку и встал рядом.

— И без меня?

— Ты «дурку» и то редко куришь, о каком походе в бар может идти речь?

— Не выёбывайся.

— Это я ещё трезвый! Сегодня планирую повеселиться как в последний раз в жизни. Ты со мной?

— Конечно. Лишь бы не пришлось спускаться опять.

— Но даже если бы пришлось, ты бы спустился?

— Думаю, да.

— Как-то неуверенно.

— Зато как есть.

Димина ухмылка всегда выглядела жутковато, вот только я отлично знаю, что за слегка отталкивающей улыбкой и родимым пятном прячется искренняя радость. Чувства моего друга всегда трудно распознать, что бы это ни было. Но если Дима опускает взгляд на свою обувь, и его нос больше становится похож на клюв, то всё становится понятно — этот верхнеуровневый парень смущён. И он готов даже нагрубить, лишь бы не выглядеть соплёй.

Мы отправились в бар. Решили пройтись пешком, хоть и всё равно молчали по большей части. Я глазел по сторонам, словно впервые видел свой же Уровень. Давно не был здесь при свете дня, когда глаза не режет свет неона. Лишь звезда надо мной, с которой я всегда ощущал особое родство. Люблю её тепло, тоскую, когда на небе темно, и другие звёзды, совсем чужие, светят уже не мне.

Бар выглядел очень странно, я такие видел только в старых журналах брата о Земле. Посреди металлических антенн и подъёмников одноэтажная, стилизованная под древесину хибара смотрелась грязным пятном. Окна, занавешенные изнутри плотными тёмными шторами, отталкивали, словно в баре находится то, что специально спрятано от слишком любопытных глаз прохожего. Меня передёрнуло, мурашки прошлись по спине. От этого домика тянуло спиртом, запах дешёвого пива осел на слизистой ноздрей. Помню, папа покупал ядрёное ячменное пойло, когда ещё не был мастером, до ночи работая на станках. От отца тогда всегда веяло железом и бухлом, ничем другим.

— Чего стои́шь? — вдруг обернулся Дима, вставший у входа.

— А другое место на примете есть?

Дима подошёл ко мне и схватил за воротник. Выглядело со стороны, может, и по-хамски, но я точно знал, что сил в это вложено не было. Лишь ненавязчивый жест того, кто именно в этот момент знает больше меня. И я решил довериться.

Примерно так и представлял бар изнутри, когда увидел его наружность. Почти никого нет, полумрак, хотя воняет не так ужасно, как с улицы, и это странно. Тут больше дерево, извёстка и средство для мытья кружек. Люблю химозу. Мы уселись у барной стойки, повернувшись спинами ко входу. Мне стало некомфортно, словно я без штанов вышел на сцену перед зрительным залом, наполненным людьми. Дима заказал два виски, бармен молча кивнул, отойдя в сторону к стеллажу с бутылками без этикеток.

— Виски? Он ещё существует? — я искренне удивился, слишком громко задав свой вопрос. Бармен покосился на меня, и я отвернул взгляд к Диме.

— Поэтому мы сюда и пришли. Говорил же.

Перед нами поставили две рюмки и наполнили каждую тёмным напитком. Приятный запах поднялся к моему лицу и тут же пропал, оставив лёгкое послевкусие. Я невольно облизнулся, ощутив и голод, и жажду. Пусть в голодный желудок прольётся немного горячительного. Думаю, Дима прав, уже к вечеру я успею протрезветь. Вряд ли мой друг решится проставляться как на свои проводины.

***

Я слегка ошибся. Ну, как слегка. Мы надрались так, что пришлось держаться друг за друга, лишь бы не упасть со стульев. Я не мог сфокусировать взгляд на своём СМАРТ, чтобы посмотреть время. Дима каждый раз отдёргивал мою руку, словно ревнуя. Он заказывал всё новые порции, и мы хлестали один виски, лишь раз попросив скромную корзиночку с чёрным хлебом, больше напоминающим один большой сухарь.

Кроме нас в бар зашли только пара человек за всё время. И я даже перестал думать о том, что сижу спиной к дверям. Да и хуй бы с ними. Уже совсем скоро буду рядовым Багровой Армии, и куда ни сяду, так везде будет хорошо. Буду лучше всех, выше и сильнее… и…

Жидкость резко поднялась ко рту, но я успел каким-то образом проглотить.

— Веди его в туалет! — крикнул бармен Диме, но тот лишь переспросил и уткнулся лбом в стойку, начав хохотать.

— Сам справлюсь! — чуть не сблевав, крикнул я.

Я встал из-за стула, держась обеими руками за стойку, и направился в темноту. Там горел знак уборной, и быстрее бы зайти в кабинку, не хочется поливать желудочным соком и раритетным виски местный пол. А он так приятно пахнет деревом.

Головой открыл дверь в туалет и тут же быстрым рывком оказался у унитаза. Машинальным движением закрыл за собой и рухнул на колени. Жгучая струя вылетела из меня прямо в слив, я филигранно избежал того, чтоб забрызгать всё вокруг. Такие умения дорогого стоят, да и я сам не чмо какое-нибудь, я — будущий рядовой Багровой Армии! И если обосрусь, то это так надо, даже это сделаю с почётом! Ради себя, ради семьи и этого Города! Ради Солнца, моей звезды, я наложу в штаны хоть перед главнокомандующим, и пусть он…

Изрыгнул новую порцию, слишком прожигающую горло. Желудок в потугах пытался выплеснуть ещё, и всё моё тело изогнулось в едином желании — избавиться от опьянения самым лёгким и быстрым способом — наблевать. Но больше ничего не вышло, я привалился спиной к дверце кабинки. Кто-то вошёл в уборную, звук воды в раковинах помог мне рыгнуть без того, чтоб оказаться замеченным. Не хочу быть раскрытым, не подобает это выпускнику Академии — валяться на полу всеми забытого бара и молиться, лишь бы подобное состояние быстрее прошло. Смешно от самого себя. Не ожидал совершенно, что день повернётся вот так — желудочными извержениями и запахом средств для чистки унитазов.

— Э, ты там?

Димин голос прорезался среди шума воды. Оказалось, я прятался от своего друга, видимо, очнувшегося от пьяной комы за стойкой.

— Да, сейчас выйду.

— Я подожду.

Запах «дурки» быстро меня достиг, я выблевал последнее, что ещё оставалось внутри. Вот теперь стало легче, и не так гнусно на сердце. Я нажал на слив, смыл вязкую бардовую массу с кусочками хлебного мякиша. Грех словно покинул тело. Стало намного легче дышать и думать, в голове испарился писк, появилась сила в ногах. Я встал и чуть помог себе руками удержаться на месте. На штанах ни капли рвоты, ботинки тоже чисты. Я протёр подбородок, убрал последние капли. Теперь можно и выходить.

— Лучше? — Дима смотрел покрасневшими пустыми глазами сквозь меня.

— Да, немного. Ты б ещё не курил…

Дима тут же затушил «дурку» об раковину и выбросил половину самокрутки в мусорку. Видимо, он и правда напился, раз обращается со своей драгоценностью так расточительно.

Я вымыл руки, ополоснул лицо и ещё раз руки. Понимаю, что могу мыслить трезво, но сам организм ещё пьян. Минутное просветление почти пропало, я снова шатаюсь, даже стоя на месте. В отражении знакомое лицо, в прошлый раз обещавшее больше так не напиваться, особенно не зная толком, как вообще пить. На СМАРТ загорелся экран. Это не сообщение, а напоминание — завтра оглашение результатов экзамена. На часах почти шесть вечера, и этот день скоро превратится в завтрашний, ещё более отвратительный, чем сегодня. Выблевать бы и его тоже.

— Пора домой. — Мне пришлось всю концентрацию направить в сторону рта, чтоб сформулировать пару слов. И глаза прикрыл, представив, что уже ложусь на свою кровать и засыпаю. — Вызовешь такси? Не уверен, что доеду на автобусе.

— Да, конечно.

И ничего. Ноль реакции. Дима всё так же смотрел в мою сторону, но говорил будто сам с собой. Я пощёлкал перед Диминым лицом пальцами, тоже бесполезная затея. Пусть протрезвеет немного, тогда и уедем, а пока будем здесь, в тихом туалете тихого бара…

…тут провал. Наверное, я задремал, всё ещё оставаясь в вертикальном положении. Очередная телепортация, и я уже на улице жду такси. Дима как стёклышко, сверяется со своим СМАРТ, выглядывает машину. Город постепенно погружается в темноту, снова загораются выжигающие глаза неоновые трубки. Так они хотя бы придают форму бездушным небоскрёбам из металла. Ловлю себя на мысли, что тоскую по временам, в которых не жил никогда. По миру, который ни разу не видел. Именно в такие моменты и думаешь, что не просто так выбрал вступление в Багровую Армию.

Меня усадили в такси на заднее сидение. Дима закрыл дверь с моей стороны и свалился на переднее пассажирское. Машина аккуратно тронулась, и уж лучше б мы дёргались. От аккуратности езды снова начинает мутить. Я на всякий случай заранее закрыл рот кулаком, плотно прижав его к губам. Желудок пустой, знаю, но лучше перестраховаться.

Дима о чём-то болтал с безучастным таксистом, тот лишь кивал да хмыкал иногда. Сквозь матовые окна, полностью непроницаемые снаружи, я рассматривал прохожих. Они торопились по своим домам, на сегодня завершив рабочую смену. Город в едином порыве наполнился людьми и теперь снова пустеет, пряча каждого в маленьких квартирах. Одиноко и тоскливо. Хотя, это всё алкоголь. Если не разревелся от него, то уже хорошо.

Меня высадили у дома. Дима тут же укатил, помахав рукой в открытое окно. Дорогое такси сейчас увезёт моего друга на Верхний Уровень и продолжит катать хозяев СМАРТ нового поколения. Я встал у двери в подъезд, пытаясь понять, достаточно ли протрезвел. Ну, или хватит ли мне смелости зайти домой в отвратительном состоянии. Сам даже чувствую, что изо рта разит виски. Слишком уж редкий запах, чтобы получилось его скрыть посреди стерильных улиц.

Я сделал глубокий вдох и зашёл в подъезд, небольшими порциями преодолел несколько пролётов и снова упёрся в дверь, но это уже моя квартира. Даже отсюда слышу голоса родителей. Ужинают, а кухня слишком близко к прихожей, чтоб удалось незаметно прошмыгнуть к ванной и смыть с себя метиловые нотки, пока отец не учуял знакомые веяния.

Не попадаю в замочную скважину, а открывать через СМАРТ — так дать понять всем жителям, что пьяный юноша вернулся домой с попойки. Ненавижу сигнатуру СМАРТ по любому поводу. Быстрее бы привязать его к казарме и отцепиться от жилых домов.

Наконец, справился с замком и открыл дверь. Голоса стихли в ожидании, что я разуюсь, зайду на кухню и всем своим видом покажу, что надрался со всей силы в баре, адрес которого даже не знаю. Всё равно постарался быть тише дыхания, тише далёкого гудения электрических линий, проникающих в каждую стенку. На цыпочках мимо кухни, краем глаза увидел направленные на меня два взгляда. Злость ли там? Удивление? Может, частичка разочарования. Просто надеюсь, что не протащил за собой алкогольный шлейф, пока крался до ванной. Уже внутри заперся и выдохнул, включил воду. Теперь немного больше понимаю отца.

Душ помог прийти в себя окончательно, да и выветрился запах алкоголя. Я на всякий случай почистил зубы. Два раза. На кухне к этому моменту не горел свет, двери в родительскую комнату были закрыты. Через плотные, но всё-таки проницаемые стёкла в дверях проникал слабый свет телевизора, и никакого звука. Скорее всего, мама с папой спали. Если и будет разбор полётов сегодняшнего вечера, то произойдёт он когда-нибудь потом. Могу выдохнуть и спокойно лечь спать. Если, конечно, меня не накроет волна мыслей. Вот же блядь, уже завтра!

Я задёрнул шторы, спрятавшись во тьме своей комнаты. Снял СМАРТ, поставил будильник на семь утра. Проверил, нет ли сообщений от Димы. Там пусто. Завтра отпишется, как доехал и был ли замечен родителями в неподобающем состоянии. Вряд ли жители Верхнего Уровня спускаются на Средний ради виски, пусть и ставшего почти антиквариатом. Я лёг, откинув одеяло в сторону. Тело ещё разгорячено, и прохладная вода не сильно помогла в этом плане. Лишь бы не думать, лишь бы не думать…

Глава 4

Приснилось, что я уже на службе. Имею при себе VSD новой модели и личный номер. Явились ночью и Ингулы, я очнулся вспотевшим. Скоро столкнусь с ними вплотную, но не безоружный. Это вселяет уверенность. СМАРТ ещё раз прогудел, опять утро, и родители захлопнули дверь квартиры ровно в этот момент, оставив меня одного. Снова. Через несколько часов будут оглашены результаты экзамена. И либо это похмелье от вчерашнего, либо волнение, но я соскочил с кровати и еле успел добежать до туалета. Рвёт по новому кругу, вкус желудочного сока и жжение на гландах. На животе проступили кубики пресса, оголившиеся от обезвоживания. Если б не огромные синяки под глазами, так было б ещё терпимо.

Я неспешно оделся, встав заранее. До Академии ехать от силы полчаса, в запасе есть время, чтоб привести себя в порядок. Шальные мысли и чувства не находили себе места, я думал о брате, о том, как он тоже сходил с ума в ожидании результатов. Помню, как он на целый день пропал, объявившись только через марсианские сутки. На радостях напился до отключки, проснулся у призывного пункта и как есть, нечёсаный и вонючий, зашёл в комиссариат. Брата там обрили наголо и тут же отправили в казармы к Востоку от Города. Оттуда он уже позвонил родителям. Грежу о том же. Ну, примерно.

На улице теплее. На СМАРТ двадцать градусов в плюс, Купол разворачивает пластины, пуская Солнце полюбоваться мною — юношей, ещё не знающим, что его ждёт впереди. Автобус подошёл сразу, как я очутился на остановке. В этот раз не развалюха, а новая модель. Всё складывалось слишком хорошо, и я начал впадать в истерику, не веря в удачу. Если всё потрачу на утро, то на день ничего не останется. Клянусь Куполом — выпрыгну в окно Академии с двадцатого этажа, если узнаю, что не поступил.

У лестниц главного входа собрались новобранцы. Большинство из них станут солдатами Багровой армии. Четверть отправятся на курсы переквалификации и затем на рынок труда. Ужасное место, я был там однажды, когда отец только собирался стать мастером и взял меня собой. Думаю, он так сильно боялся, что даже захватил пятилетнего сына в подмогу. Как талисман на удачу, коллекционную монетку. Вот почти тринадцать лет я знаю, каково это — потеряться, не знать, чего хочешь, если твоя мечта посыпалась на твоих глазах. Вряд ли отец грезил о работе на заводе, ведь я знаю, что у него под диваном лежат свёрнутые лозунги и плакаты с гербом Багровой Армии. Если ты спрячешь, то оно всё равно не уйдёт.

Я поднялся к главным воротам, до собрания ещё полчаса. Последний раз как курсант прохожу по студенческому пропуску. Глаза начинают мокнуть, теряю самообладание. Сейчас мне не хватает брата или… написать бы ему, но не могу найти сил, чтоб поднять СМАРТ.

— Держи планку!

Дима хлопнул меня ладонью по спине. Тоски как не бывало. Испуг и болевой шок. Я рывком обернулся, узнав голос находящегося за мной человека.

— Я чуть не сдох!

— Ну не сдох же! — Димина любимая отговорка. Что не случилось — то не случилось. — Не горбись, новобранец, будь лицом нового призыва.

— Ага, как скажешь, капитан «дурка».

Дима посмеялся и боднул меня плечом, первым зайдя в здание Академии. Тень и прохлада скрыли моего друга, я поспешил за ним. Внутри сте́ны кажутся чужими, колонны и мониторы, где постоянно идут ролики о бравости Багровой Армии. Четвёртый год это слушаю, пассивно впитывая каждое слово. Мимо опустевших аудиторий и огромных панорамных окон — в Зал Конференций. Там совсем скоро всё решится. Я чуть в машинальном порыве не схватился за Димино плечо, но всё-таки сдержался.

Внутри сидела туча курсантов, они общались и шутили, да так громко, что перебивали чужие мысли. Все сейчас на нервах. Большинство, думаю, ночью вообще не спали. Ещё повезло, что я вчера напился, смог хотя бы закрыть глаза на несколько часов. Мы сели на те же места, что и на экзамене. Отсюда видно весь Зал с его Римскими партами в виде ступенек и каждого, кто пришёл на оглашение. Я слушал чужие разговоры, пустую болтовню, пока в Зал не протопал главнокомандующий одной из баз где-то на Юге. Не помню ни названия этой базы, ни имени высокопоставленного военного, но про него была короткая лекция на курсе истории. Один из известнейших бойцов в Событиях Красного Заката. Это настоящая честь — оказаться рядом с таким человеком в одной аудитории.

— Добрый день, новобранцы, — громкий голос главнокомандующего полнился силой. Но вот надежду он зря вселял, не все в Зале принесут домой хорошие вести, — поздравляю вас с написанием общего экзамена. Скоро на ваши СМАРТ поступит письмо. Там вы увидите дату и время, по которым надо явиться к пункту сборов. Тем же, кто не получил подобного письма, следует пройти к кабинету двести шестнадцать, чтоб получить дальнейшие указания.

Этот кабинет, двести шестнадцатый, почти как страшилка для младших курсов. Если туда зовут, то твои дела плохи. Оценки, поведение, общая статистика тебе не позволяют стать воином, и таинственная комиссия предложит новый путь жизни. Никто не выходил оттуда довольным. Говорят, несколько лет назад курсант ударил члена комиссии за то, что тот предложил отправиться на завод и встать у станка. «Почётное призвание!». Я понимаю того курсанта, хотя не думаю, что мне хватило бы духу на подобное.

Постепенно начали звучать чужие СМАРТ. Радостные восклицания и робкая улыбка на лице главнокомандующего. Зал постепенно пустел, и я следил изо всех сил — ещё никто не был отправлен в кабинет двести шестнадцать. Вспоминаю про план с окном, если стану первым из таковых. Письмо на СМАРТ Димы пришло быстрее моего. Лёгкая вибрация и тихий гудок, как звон музыкального колокольчика. Мой друг не стал смотреть сразу, он скрыл рукавом запястье, чем вызвал возмущённые вздохи у рядом сидящих, в том числе и у меня.

— Серьёзно? Даже не глянешь?

— Дождусь твоего, тогда вместе и проверим. Договорились?

Я кивнул, попытавшись спрятать улыбку. Мучительное ожидание не затянулось, и мой СМАРТ тоже принял сообщение. Мы с Димой встретились глазами, оказавшись в кругу любопытных. Я ощущал, как несколько чужих глаз сверлят то моё лицо, то СМАРТ у меня на руке. Там горит экран, вижу, но сам направлен на СМАРТ Димы. Мы одновременно подняли руки и прочитали наспех сообщения. Всё было решено за секунду. И в этот же момент у меня в груди что-то оборвалось…

Просто переволновался. С кем не бывает? Я жадно вчитывался в строки, где сообщили время и дату. Они совпали и с Димиными. Скорее всего нас прикрепят к одной казарме и в дальнейшем отправят на одну и ту же базу для прохождения службы. Теперь я не курсант, а настоящий новобранец Багровой Армии!

Дима протянул мне руку, я пожал её так крепко, как только смог. Лучше бы поспешить выйти из Зала, не хочу быть свидетелем того, как кому-то придёт письмо с числом «216». Ноги еле волочились, сознание покидало тело, и вера в то, что я был принят, ещё не вступила в силу. Всё получилось, у меня и правда вышло, и сейчас не могу справиться с тем, чтобы не написать родителям и брату, что меня взяли.

— Погоди пока строчить! Сегодня ещё собрание. Идём?

— Конечно.

В полубезумной, почти истерической радости я готов был пойти куда угодно. Мы решили посетить собрание даже при том факте, что на нём не будет ничего нового и интересного. Повтор самой первой лекции, когда я ещё не был знаком с Димой. Введение в историю и правила поведения для будущих солдат. Сегодня это станет наградой и поводом для гордости, совершенно не то, что было несколько лет назад. Пусть самодовольство, но у меня есть такое право хотя бы на один день.

На мониторах появилось лицо ректора, сегодня я был рад его видеть. Он поздравлял всех без разбора, ведь не видел лично, кто ходит среди стен Академии. Лесть обвивала мои уши, я ощутил то же, что от первой затяжки «дурки» — эйфория и лёгкость тела. Мой шаг был уверенным, дыхание ровное, наполняющее полную грудь. Сердце успокоилось, разум очистился. Всего один день разделил мою жизнь на две части, и я вступаю в новую эпоху, не в силах совладать с эмоциями.

— Покурим? — я предложил первым.

— Уже не боишься, что тебя отчислят?

— Типа того. Пошли прямо на крыльцо, хочу затянуться там.

Дима одобрил, как первый человек, при котором я попробовал «дурку». Что-то вроде посвящения в мужчины, только не такое помпезное, как вручение формы и оружия. Я проходил мимо младших курсов, каждому глядя в глаза. Искал там свой страх, которому сам уже не принадлежал. И меня, кажется, снова вырвет, если не выйду на свежий воздух.

Всё теперь кажется другим, более простым, доступным. Я закрыл глаза, представляя первые вылазки и задания. Столько фильмов в детстве пересмотрено, в том числе совсем старых, аж из 1997 года. Папа принёс с рынка на окраине Среднего Уровня. Почти контрабанда, оттого более сладкая при первом знакомстве.

Я оглядел улицу, полную курсантов, спешащих по аудиториям на лекции. У меня же это всё позади. Восторг, не иначе. Дима совсем нагло, прямо как я и предложил, достал самокрутку и прикурил от перчатки. Хлопок был такой, что студенты вокруг обернулись в испуге, а я оглох на одно ухо. Хотя, сейчас мне хочется любого внимания. Я — новобранец Багровой Армии!

— Держи.

Дима протянул самокрутку, робко тлеющую на кончике. Красноватый дымок тонкой ниткой устремлялся вверх. Своими губами я обхватил «дурку» и сделал глубокую затяжку. Химические комбинации быстро впитались в слизистую, разнося нужные сигналы по телу. Оно расслаблялось, отпускало страх и напряжение. Я выдохнул и дым, и нервозное состояние. Особенно приятно вытворять подобное на крыльце Академии. Что они сделают? Отчислят меня? Сомневаюсь.

— Через сколько собрание?

— Минут двадцать ещё. — Дима глянул на свой СМАРТ, медленно потягивая «дурку» как бы между делом. — И правда пойдём?

— Да.

— Ну ладно, как скажешь.

Мы стояли на крыльце Академии, уходящей шпилем к Куполу практически на высоту Верхнего Уровня. Как мостик между двумя мирами, цепь двух арестантов, неразрывно связанных одной проблемой. Нитка между двумя стяжками. И я иглой проник, как вор, в оба из них. Смотрю на Купол, как он вальяжно переливается на фоне поднявшегося из тьмы Солнца. Моя любимая звезда и ею останется навсегда. Я умру за Солнце, лишь бы каждое утро оно поднималось над моей головой.

Я сделал вдох, минутный бред слегка отступил. Надеюсь лишь, что подобное никогда не произношу вслух. Если Дима не смеётся себе под нос, то всё в порядке.

— Сколько там ещё до собрания?

— Минут пять. Пойдём?

Я кивнул, понимая, что «дурка» забрала у меня куда больше минуты. Чуть не запнулся об ступеньку, когда слишком резко рванул к дверям Академии. Актовый зал, благо, недалеко, и не придётся шататься в шлейфе «дурки» слишком долго. Внутри уже был народ, а у нас с Димой традиция — являться в последний момент, но всё-таки никогда не опаздывать. Всегда работало. Прямо за нами вошёл тот самый главнокомандующий, и с ватной головой я ощутил прилив восхищения конкретным человеком. Вот он, в шаге от меня. Живой, тоже из мяса и крови, уцелевший там, где десятки других погибли. И этот его шикарный шрам на лице, от губы до виска, просто великолепно.

— Курсант, вы хотели что-то спросить?

— Да, откуда у вас…

Дима дёрнул меня за плечо и увёл подальше. Что-то не так, и та затяжка явно оказалась не такой маленькой, как я рассчитывал. Я грузно свалился за парту и посмотрел по сторонам, пытаясь вспомнить, зачем мы вообще здесь. Кажется, на СМАРТ должно прийти письмо, чтоб я уже престал переживать — поступил или не поступил.

— Ты как? Совсем размяк? — Димино лицо расплывалось, губы поменялись местами с глазами, и я чуть не разразился хохотом. Так это смешно выглядело. — Вот, возьми.

Мне протянули красную таблетку.

— Что это? — я смог прошептать, однако губы еле слушались, норовя слипнуться или застыть.

— Экс.

— Кто?

— Потом расскажу. Просто суй в рот, иначе совсем развалит.

Я кинул под язык красную малышку. Горькая пиздец, но быстро растворилась. В этот же момент в голове словно разряд молнии произошёл, а ясность сознания наступила слишком резко. Улучшилось зрение, я видел как никогда чётко, слышал даже, как через несколько мест от меня какая-то девушка трепала кончики волос на пальце. Я тряхнул головой, выветрив два противоположных состояния. Стоит спросить Диму, что это было. И с «дуркой», и с таблеткой.

— Я вас снова приветствую, — заученная речь главнокомандующего выдавала себя сразу, — поздравляю с зачислением в ряды новобранцев Багровой Армии, и…

Я перестал слушать, смысла нет. Жду саму презентацию и еду домой. Уверен, родители решат отпраздновать. Надеюсь лишь, что отец не устроит сцену, узнав, что не получит нового рабочего себе в смену. Сегодня хочу выпить на глазах мамы, не совсем ещё понимая, что мною движет. Возможно, к вечеру сила подобных идей покинет меня.

Болтовня на фоне утомляла. Ужас как хочу уже оказаться в казарме, держать при себе VSD и просыпаться под звуки Багрового Горна. Лучшие истории брата начинались именно с этого — общий подъём. Как запланированный, так и экстренный. Наконец, вояка со шрамом на лице отступил в сторону, освободив пространство для экрана на стене. Там мелькнул герб Багровой Армии, сопровождающийся гимном солдат. Учил его в детстве, исполнял в хоре особо увлёкшихся. Бросил, когда отец запретил петь это дома.

На экране появилось лишь четыре слова, занявших всё пространство. «Ты — новобранец Багровой Армии!». На фоне начали мелькать просторы поверхности Марса, а потом из пустоты возник и Город. Над ним нет Купола, только герб на флаге. Торжественная музыка вызвала мурашки, созданная всего для одной цели — возбудить орган патриотизма. Не удивлюсь, если у кого-то в аудитории встанет член.

Абсурд в том, что тот же главнокомандующий, что сейчас с нами стоит, появился и в кадре, только намного больше по размеру, от чего шрам начал выглядеть откровенно уродливо.

«Молодые горожане, жители Марса, его будущее, защита и гордость. Я обращаюсь к вам, как к настоящим патриотам. Вы — надежда нового мира, его опора и главный источник силы. При Переходе, когда половина человечества покинула Землю навсегда, мы столкнулись с врагом, доселе неизведанным. Ингулы!»

Вот они, самые мерзкие существа, известные людям. Мухи, только размером с самого человека. С огромными прозрачными крыльями, переливающимися как бензин при свете звезды. Когда впервые увидел их хоботок, обычно цепляющийся за голову неудачливого бойца, так чуть не намочил штаны. Страх из детства остался — оказаться в подчинении у безмозглой от природы мухи. Нам снова, будто мы впервые это видим, показали и внутреннее строение космической твари.

«Коренные обитатели Марса, пожирающие сами себя и бесцельно передвигающиеся по планете. Не будет никогда освоен наш новый дом в полной мере, пока не погибнет последний Ингул! Учёные Города разработали новейшее оружие, чтоб не допустить и малейших потерь Багровой Армии. Аналитики считают, что уже через три года Марс будет принадлежать исключительно людям!»

Спросить бы у ветеранов, оставивших службу в преклонных годах, говорили ли им то же самое на их первых лекциях и собраниях. Те, кто выжили, могли они представить, сколько ещё продлится война против коренных существ красной планеты?

«Ради каждого жителя, каждых мужчины и женщины, ребёнка, вы понесёте службу во имя мира и процветания. Благодарим за то, что вы здесь — новобранцы, готовые защищать свой дом!»

Презентация закончилась, огромный экран погас. При первом просмотре этот ролик казался куда длиннее, информативнее. Сейчас же всё выглядит как реклама зубного порошка, а не почётной службы обществу. Даже как-то стыдно стало, что подобная вещь меня сильно вдохновила четыре года назад.

Дальше продолжил живой главнокомандующий, перенявший эстафету от большей версии себя с экрана. Военный поправил свой китель, проверил, правильно ли надета фуражка, ровно козырьком вперёд, и машинально прикоснулся к своему шраму. Увечье всем не давало покоя. Оранжевая полоска на лице, как лишний мазок неумелого художника.

— Нужно быть с вами откровенным, — тут я прислушался, да и Дима придвинулся чуть ближе к реальному голосу, — служба не будет простой. Придётся пройти тяжёлое обучение, лишь после этого вам выдадут личное оружие и закрепят за базой. Я каждому желаю сил и удачи, но будьте готовы к тому, что далеко не все из вас дойдут до этого этапа. Я вижу молодые лица, совсем юные. Большинству из вас посоветовал бы уже забрать документы и попробовать что-то ещё.

Наступила тишина. В воздухе сгустилась злость и непонимание. Мы все были уверены, что пришли на урок пропаганды, пусть и наивной, а нас отговаривают. Обратная психология — тоже шутка, и у всех на языке застрял один вопрос — зачем нам это говорят?

— Неужели вы считаете, что мы не готовы? — руку поднял юноша, не дождавшись, пока ему всё-таки передадут слово.

— Одной Академии мало. Я как выпускник вам говорю. Пожалуйста, прислушайтесь ко мне, я…

Несколько человек взяли свои вещи и молча вышли. На лице главнокомандующего поселилось разочарование. И такое чувство, будто оно не связано с тем, что аудитория начала пустеть. Он словно пожалел, что вообще когда-то очутился в этих стенах. И я даже ощутил его скорбь. Закалённый боец, выживший счастливчик, теперь вынужден говорить о том, что это причиняет ему боль.

— Если останетесь, то на своё усмотрение, — он продолжил, — и я это уважаю. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Ведь времена изменились. Я ещё раз желаю всем удачи, она вам точно понадобится.

На этом клише собрание закончилось, главнокомандующий тут же вышел, оставив в замешательстве совсем свежих новобранцев.

— Что это была за хуйня? — спросил парень с первой парты, обернувшись ко всем.

Ответа ни у кого не нашлось. И даже у меня на уме одни ругательства. Сколько нам рассказывали про отвагу первых людей на Марсе, строителей и Пилигримов? Как восхваляли смелость первых воинов Багровой Армии, и всё для того, чтобы нас отговаривали? Да ещё и в тот момент, когда мы посвятили этому всю молодость! Детские книжки, мультики, специальные занятия вне школы — сплошная пропаганда для тех, кто не имеет изначально большого выбора. Отвратительно выбрасывать нас, полных фанатизма и физической силы, когда мы ничего другого не умеем и не хотим.

— Пойдём домой. — Дима очнулся первым, встав и хлопнув меня по спине. Без шуток, без издёвки, ведь он тоже понимал, что собрание было ошибкой. Я не передумаю и с гордостью войду в ряды нового призыва, но такой день должен был пройти иначе. Понимаю, что буквально обижен на кумира. И хорошо, что имени его не знаю. Теперь и знать не хочу.

Мы вышли из Академии, напоследок приняв на СМАРТ сами дипломы. Любители коллекционировать редкую бумагу могут распечатать, повесить на стену и забыть. Я же отправил в архивы и сбросил копии родителям. Брату бы тоже стоило, но, может, не сегодня. Покажу лично, когда встретимся. Давно он не отвечал, так спрошу уже на призывном пункте, как связаться с родными на службе.

Дима протянул мне ладонь, я пожал её в недоумении.

— На автобусе не поедешь? — я махнул рукой в сторону остановки, краем глаза увидев, как Дима опустил голову к земле.

— Родители заберут. Я написал им, они тут же решили, что меня стоит сопроводить до Верхнего Уровня лично.

— Ну, ладно. Скоро увидимся.

— Ага.

Я пошёл к остановке, позвоночником ощущая чужой взгляд. Решил не оборачиваться, так и дождался своего автобуса, стоя затылком к лестницам Академии. Уехал ли я первый, или Диму забрали родители — не знаю. Опять старый автобус и провисшие магнитные подушки. Так вот почему с утра так везло — вечером меня ждало разочарование. Брату стоило бы предупреждать о таком, хоть и немного привирая, как хорошо быть военным и служить народу.

Район погружался в тень, разрезаемый лучами фонарей. Один из них моргал, порой меняя цвета. Трубки неона под ногами постепенно прятались в асфальт, металл домов сменился на камень, высотки — на пятиэтажки. И вот я дома, застрявший, похоже, навсегда между двух Уровней. Отвратительно себя чувствую. Обманутый, глупый и наивный. Теперь словно понял, что изначально всё выглядело уж слишком хорошо, ведь так обычно не бывает. А спросить родителей стыдно, ведь они давно выбрали другую жизнь, забыв, что когда-то тоже были молодыми выпускниками Академии.

Я просидел на скамейке у подъезда ещё минут двадцать, собирая мысли в голове в один общий вывод. Решение вступать осталось сильным, это радовало, просто теперь надеюсь немного на другое — в казарме мне дадут точную цель службы. Иначе не представляю, что делать дальше. А держать автомат в руках и дурак сможет. Много ума тут не надо, ведь он есть у тех, кто в штабе решает самые важные задачи. Чёртовы Ингулы, теперь из-за них я не знаю, чего хочу от жизни.

Как там говорилось в учебниках первых курсов? «Переход — лучшее, что случилось с человечеством образца XXIII века. Новая планета, новая надежда и простор для развития!» И что по итогу? Не можем вывести мух, до сих пор стреляя по ним из автоматов. Смешно, и даже смешнее того, что весь Город пашет на поддержание этой идеи. Комплектующие, броня, оружие, питание и энергия. Всё население Марса превратили в дурачков, работающих в замкнутом пространстве. И что же я делаю? Чем важен для такого общества? Пусть мне ответят там, куда агитировали идти с рождения. Я свой долг выполню, от них жду того же.

Воодушевившись, я отправился домой. Ещё не открыв дверь, услышал голоса в квартире. Среди них различаю отцовский, мамин, и ещё пару, которые кажутся знакомыми, но узнать пока не удаётся. Скорее всего вышло, как и предполагалось — семейное торжество по поводу моего мини триумфа. Странное будет действо — ведь я один этому рад по-настоящему.

Заранее прицелившись, идеально попал в замочную скважину и открыл дверь. Со знанием каждого миллиметра её скрипов удалось войти в квартиру незамеченным. Суета на кухне в разгаре, гогот и громкие возгласы. Я не стал включать свет, разделся наугад, попытавшись на цыпочках прокрасться в комнату. Конечно, миссия провалилась.

— Ооооо, дорогой, ты пришёл! — дядя Илья сидел лицом к коридору и видел всё, что происходило даже в темноте. Тучный мужчина с лысиной, в детстве я не очень любил его потные попытки обняться. — Проходи, посиди с нами! Ради тебя собрались!

Вера, молодая жена дяди Ильи, встала и поклонилась. Странный жест, который вызвал на моём лице секундную усмешку. Будто издёвка, и мой организм отреагировал на автомате. Подошли мама с папой, обняли с двух сторон, перекрыв мне дыхание. Отец уже неплохо выпил, от мамы пахло свежим хлебом, который в последнее время стало совсем трудно найти и купить. Редкое, дорогое питание.

— Мы гордимся тобой! — единогласно проговорили все собравшиеся, от подобного меня на щеках проступил румянец. Неприятное жжение. Я вырвался из объятий и скользнул в ванную. Понимаю, что ещё придется с ними посидеть для успокоения совести, а потом можно и в постель. В последнее время я готов спать сутками.

Умылся, принял душ и переоделся, бросив уличные вещи на пол. Последний жест свободы воли перед службой. С кухни всё так же лились непонятные разговоры пьяных людей. Совсем не хочется идти, и даже ради себя самого. Я робко выглянул из-за косяка, оказавшись тут же замеченным. Меня пригласили сесть ровно между родителями и дядей Ильёй с супругой. Отец встал со своего места, положив руку мне на голову.

— Поздравляю с вступлением в ряды доблестной Багровой Армии, сын. Казалось, ещё вчера ты сидел у меня в яйцах, а теперь…, — мама толкнула отца в бок, дядя Илья захохотал в кулак, а я съёжился сильнее обычного, — и вот теперь ты совсем взрослый, самостоятельный мужчина. Пьём за тебя и твои будущие заслуги!

Все тут же опустошили свои рюмки. У меня же рюмки не было вовсе. Пришлось смотреть другим в их рты. Странно, не помню, чтоб так же провожали брата. Тот день был словно траур. Неужели родители рады, что я покидаю их? Передо мной поставили тарелку с салатом и кусочком мяса. Уверен, отцу пришлось немало РУБИ выложить, чтоб к сегодняшнему столу подать подобное. Не в этом году, так в следующем две трети населения перейдёт на синтетику. С кризисом и дефицитом ничего не поделать, только если расширять Город или строить новый. У Ингулов другие планы, и они совсем не совпадают с нашими.

Я быстро опустошил тарелку и спрыгнул с места. Мама успела погладить меня по спине, прежде чем я шмыгнул в свою каморку. Руки трясутся, всё настигло вот так сразу. Завтра утром покину эту квартиру и отправлюсь на долгую службу. Мечтал об этом так рьяно и долго, и вот момент наступит уже через несколько часов. Безумие какое-то. Словно многое ещё не доделал здесь, поторопившись бросать родные стены.

Дима на СМАРТ прислал фото. В ресторане Верхнего Уровня он с родителями празднует призыв. Такие фотографии я получал нередко, но наверху никогда не был, чтоб сравнить реальность и копию. Дима не звал к себе, хотя не брезговал спускаться сам. С его родителями я не знаком, а с моими Дима вполне может позавтракать и обсудить рутину. Я отправил в ответном письме палец вверх, палку и красный дымок. Получил улыбку, снял СМАРТ и завалился на кровать. Скрипучая сетка, продавленная чуть ли не до пола, взвыла на секунду, однако почти все звуки пропали в шуме снаружи. Из полуоткрытого окна доносилась музыка с Верхнего Уровня. Элита праздновала повышение курсантов до новобранцев, и почему-то там это более почётно, чем у нас. Не думаю, что мне не по зубам убить Ингула, или якобы я не достоин и минимальной награды. Заслуги Багровой Армии принадлежат всем без исключения, и в том числе тем, кто подо мной пытается в темноте не упасть с лестницы по пути в аптеку.

Я отвернулся лицом к стене, вжавшись головой поглубже в старую подушку. На ней спал брат перед тем, как уехать. Оставил лишь постельное бельё и несколько плакатов. Забрал всё, и даже игрушки. «Талисманы» — сказал он, пожав мою тонкую детскую ручку десять лет назад. С тех пор я и не видел его, лишь в редких письмах куце узнавая о подвигах чужого взвода.

В комнату проник тонкий луч света. Дверь открыли с той стороны, полоска на стене сразу выдала пришедшего.

— Не спишь? — пьяный отец опирался на косяк и изо всех сил пытался держать глаза открытыми. За его спиной звучала возня в коридоре. Дядя Илья с супругой уходили, и я должен признать, что рад этому.

— Нет ещё, — ответил я шёпотом, чтоб не спровоцировать гостей остаться на несколько минут. — Что-то хотел?

— Да, сейчас.

Папа отвернулся в сторону коридора и подождал, пока закроется дверь. Теперь в этой квартире снова члены одной семьи, и я выдохнул спокойно. Мама встала за спиной отца, улыбаясь сквозь сильную сонливость. Они оба сегодня изрядно выпили, словно сами стали новобранцами.

— Что такое? — я привстал с кровати, опустив ноги на холодный пол. На меня смотрели два пары глаз, пытающиеся сфокусироваться. Родители чуть не упали, засмеявшись, но остались на месте. Мне захотелось сбежать.

— Хотим тебя поздравить.

— Поздравили уже.

— Этого мало. Подожди. — Мама тут же, почти вприпрыжку, пропала за стенкой. Отец снова начал хихикать как ребёнок, еле справляющийся с самим собой.

У мамы руки спрятаны за поясницей, и я включил полное освещение в комнате, встал посреди неё и вытянулся по швам, словно меня награждают. Мама вынула из-за спины плитку шоколада, который перестали производить ещё лет пять назад. Конечно, я не смог скрыть восторга, но не дал волю почти забытым чувствам. Принял небрежный свёрток с пометкой завода Верхнего Уровня и снял упаковку. Нежный запах поднялся до носа, у меня потекли слюни, я обвёл глазами родителей. Измученные работой и жизнью на Среднем Уровне, они были счастливы, пусть и смертельно уставшие. Я молча обнял обоих, решив потерпеть жуткий метиловый фон.

Конечно, я поделился, хотя и отец, и мама отказывались до самого конца, пока не пришлось самому отломить по кусочку и вложить в руки каждому, кто меня воспитывал и кормил эти восемнадцать лет. У меня не взмокли глаза, что странно. Я не испытывал нежности, но был безумно благодарен родителям не за сам шоколад, а за то, что он значит. Время и силы. Конечно, всегда хочется спросить про брата, но это сделает больно нам всем. Боюсь узнать, что на самом деле думает отец, давно переставший читать письма с фронта.

— Спасибо, я люблю вас.

— Ага. — Буркнул отец и махнул рукой. Знаю, он не мастак проявлять чувства, но природа возьмёт своё. Взрослый мужчина как обычно спрятался в ванной. Мы с мамой уселись на кровать.

— Как ты? — мама спрашивала и гладила меня по волосам, как в детстве, когда я долгими часами не мог уснуть, находясь в постоянной тревожности.

— Уже лучше. Хоть и боюсь всё равно.

— Это нормально. И я думаю, ты справишься.

— Вы правда отпускаете меня?

Мама разочарованно вздохнула и убрала руку, опустила глаза и чуть сгорбилась, наконец-то дав немного воли застоявшимся чувствам.

— Нам с папой очень тяжело. Твой брат, — мама как обычно избежала его имени, — бросил нас. Мы так и не смогли простить этого. Сколько бы писем он ни посылал, это ничего не изменит. Любой родитель боится потерять своего ребёнка, но смириться с предательством — уже совсем другое дело. Трудно его любить, и вот мы любим из тех сил, что остались. Мы и тебя любим тоже нисколько не меньше. Знаешь это?

Покрасневшие глаза мамы уставились в мои. У меня сбилось дыхание, настал тот момент, когда нельзя соврать ни себе, ни другому человеку.

— Знаю.

И я не соврал.