…Молодой человек лет двадцати спускается по ступенькам подъезда, заматывая шею длинным шарфом. Декабрьские снежинки танцуют в воздухе, ложатся на светлые кудри и кончик носа. Брендон чихает, поднимает воротник пальто повыше. Ступает на тротуар, шарит по карманам, ища бумажник, делает шаг на мостовую.
– Папа! Сто-о-ой! – замирает в отдалении девичий крик.
Юноша останавливается, оборачивается, услышав смутно знакомый голос. Мимо, обдав его облаком едкого дыма, с грохотом проносится автомобиль. Брендон отшатывается назад, поскальзывается и с трудом успевает ухватиться за водоколонку. С минуту он стоит, переводя дыхание, потом бегом возвращается в дом.
– Кимберли! Дорогая! – зовет он с порога.
В прихожую выглядывает миловидная молодая женщина с годовалой малышкой на руках.
– Ты опять что-то забыл, растяпа мой?
– Я вот чуть под машину не попал, – виновато разводит руками Брендон. – Но кто-то окликнул. Как будто Фэй, но совсем взрослая. И машина мимо проехала. Чудеса, правда?
– Ох, Брендон Фланнаган! – укоризненно качает головой жена. – Ну что ж, проживем денек без свежей сдобы.
Брендон снимает в прихожей пальто и ботинки, наматывает на вешалку шарф и проходит к окну в спальне. За стеклом тихо падает снег, и в танце снежинок юноше видится силуэт худенькой девушки с воздетыми к небу руками.
1 Ұнайды
Народ у фальшборта возбужденно шумит, обсуждая то ли истерику у ребенка, то ли странное нечто в глубине океана. «Мнемозина» подлетает ближе, снижается.
– Это воронка, – говорит кто-то.
Ева отпускает сестру, Уильям вырывается из рук Алана, и они вдвоем с Сибил скрываются в рубке. Их никто не догоняет, все смотрят вниз.
Гигантская воронка, в глубине которой пульсирует темнота, в диаметре не меньше трех с половиной миль. На ее краю будто налипли соринки и щепки. Коппер снимает с пояса подзорную трубу, вглядывается, медленно опускает руки.
– Что там, майор? – спрашивает Алан.
«Корабли. Те, что мы искали последние три дня, – отвечает Коппер и командует: – Срочно радиограмму в столицу. И поворачиваем обратно. Все по местам».
1 Ұнайды
– У нее револьвер! – орет мужчина.
– Да, и что? Времена неспокойные, мародеры кругом
Это тяжелая работа. Первое поколение кукол Алистера Баллантайна не похоже на Брендона. Они покорны, погружены в себя и с трудом поддаются обучению. В них максимально подавлена воля. Их вид угнетает Брендона – равнодушные, одетые в дешевые робы. На изготовление их пошли тела людей из городских низов – нищих, бродяг, портовых рабочих.
Бряцает о мрамор металл. Мальчишка с ужасом рассматривает свои руки, ощупывает тело. Его лицо искажает такая гримаса, что Брендона накрывает тоской и безысходностью. «Алистер, что ты наделал…»
– «Как она сделала это со мной?», – читает вслух Алистер Баллантайн и умолкает надолго. Смотрит на Брендона устало и с сожалением. – Компаньон, мне сейчас очень и очень нехорошо. И не окажись тебя сегодня рядом, было бы гораздо хуже. Брендон, я тебе честно признаюсь: мне страшно. Видишь все это? – Он обводит лабораторию жестом. – Мать создавала тебя три с половиной года. Она была больна, потому что лишь безумец мог решиться на такое. Безумец или гений.
– Попробуй представить себе колодец. Темный. Без дна. Это ты. Это весь ты – от и до. Ты смотришь сам в себя и слышишь вопрос: «Отдашь?» Ты не знаешь, сколько и чего, но отдаешь. И дьявол ли, бездна ли, вечность – тот, кто вопрошает, – черпает из твоего колодца. Столько, сколько надо. Оно предопределено. Это та цена, которую ты готов отдать за возвращение.
Он присаживается на корточки и гладит лабрадора. Общение с собакой дарит ему небывалый покой и умиротворение. Но радость длится недолго: лабрадора свистом подзывает хозяин, и пес убегает.
губы.
– Я люблю тебя. Потому и лишила голоса, – говорит она, глядя в сторону. – Больше всего на свете я боялась, что по твоим первым словам пойму: у меня ничего не вышло.
– Ты привыкнешь. Успокойся.
Кэрол берет из вазы яблоко. Надкусывает, кладет на стол.
– Ты должен постоянно находиться при мне. Без меня ты не сможешь, Брендон. Только я способна о тебе позаботиться.