автордың кітабынан сөз тіркестері На пути к изоляции. Дневник предвирусных лет (+ карантинный эпилог)
На днях в ленте твиттера я насладился видео, на котором пожилой итальянец (кажется, это была Болонья) пришел в ярость от вида пустых полок в супермаркете. В ИТАЛИИ НЕ КУПИТЬ ПАСТЫ!!! Итальянец жестикулировал и кричал, что такого не было даже в конце Второй мировой. Коронавирус хуже фашистов и антифашистов. Не знаю, прав ли он, ведь Муссолини еще в 1930-е устроил кампанию против пасты: мол, от нее итальянцы толстеют и становятся никудышными солдатами. В результате немалую часть Северной Италии превратили в рисовое поле. Мне кажется, именно здесь следует искать одну из причин столь сокрушительного краха дуче. Вчера он еще корчил уморительные рожи на трибуне, а сегодня уже висит вниз головой. К пасте в Италии нужно со всем уважением.
1 Ұнайды
Никогда не забуду, в Гейдельберге видел такую пару. Тощий рыжий немец приват-доцентского вида в ресторане наставлял филиппинскую жену в основах европейской бережливости, мол, вот это блюдо надо брать вот с этим, получается выгоднее и еще дают бесплатно маленькое пиво. Она печально послушно кивала, но, клянусь, я разглядел в ее глазах даже не ненависть, а презрение.
1 Ұнайды
Но нет, здесь оказалось другое — другой мрачок, серьезный, основательный, сосущий силы. Если нет нужды, выходить из дому не хочется совсем. Ну как бы незачем. Гулять в Риге поздней весной, летом, ранней осенью — наслаждение; в декабре и январе слово «гулять» кажется в этих краях неуместным незаслуженным оскорблением
Шарль Бодлер бродил по все тому же Парижу и придумывал смысл изобретенного им понятия «современность» — и делал он это из опыта современных ему художников, которые в тот момент трудились над созданием модернизма. Эти люди — и многие другие — сделали ту современность, которая сегодня доживает последние дни, которую мы сегодня доживаем.
Современное искусство перестало быть современным, как только оно перестало создавать современность и принялось ее комментировать, реагировать на нее, критически откликаться. Большая часть современных художников — резонеры, комментирующие вселенские или приватные факапы.
Но уже два десятилетия, если не больше, современное искусство не имеет никакого отношения к современности — ну или почти никакого. Это идеологический арт-мейнстрим нашего времени, своего рода новейший академизм, за которым стоит вся мощь институций, государственных и частных, и, главное, денег. Банальность, да, но современное искусство стало функцией от финансовых рынков; арт-деятели и арт-объекты наделяются исключительно спекулятивной ценой, не имеющей никакого отношения ни к себестоимости, ни к стоимости потребительной (если говорить языком марксовой политэкономии). Заметь, дорогой читатель, я не использую сомнительных слов, вроде «Красота», «эстетическое» и так далее; речь исключительно о социальной, политической, экономической и идеологической роли современного искусства. Еще раз: современное искусство — функция финансовых рынков, ничего больше
Вышеназванное имеет прямое отношение к миру современного искусства. Все привыкли считать, что оно находится на острие современности, что именно в нем разыгрываются эстетические, политические и идеологические сражения, определяющие будущее. Так оно и было: во времена Дюшана и Малевича, во времена Уорхола, Velvet Underground и московского концептуализма и даже еще относительно недавно, во времена Баскии, Young British Artists и некоторых других. Они, их битвы определили будущее; это будущее состоялось, сбылось; если оно не радует, то не они, его изобретатели и создатели, в том виноваты. Они свое сделали
11 января 2018 года. Палаван, Эль-Нидо, Филиппины
Вот уже два дня на пляже изучаю татуировки на голых (почти голых) телах. Кажется, мода на буковки, фразочки, цитатки уходит. Да и иероглифов на белых руках и спинах стало меньше. Буковки сдают позиции даже здесь, картинки в топе. Рулят густые рисунки, часто цветные, поп-сюрреализм. Чудища, драконы, вермишель штриховки, из которой складываются мужественные бородатые рожи. С ностальгией вспоминаю наивные уркаганские «КЛЕН» (Клянусь Любить Ее Навеки) и «СЛОН» (Смерть Легавым От Ножа). От ножа! Вот же времена были. А нынче это уже не просто тату, а sci-fi, дистопический фильм катастроф. Насилие, изгнанное из дозволенного публичного дискурса, постапокалиптический фантазм и нашествие новых варваров захватывают поверхность человеческого тела. Сочинить эссе «Пляжные иллюстрации цайтгайста»? Или «Раскрась сам. Пляжный набор»? Зачем, впрочем. Видел, кстати, одну удачную надпись, у юного представителя английского рабочего класса, по акценту — откуда-то из Манчестера. По краю левой стопы, снаружи, бихромное: Forever Punky.
Потом я еще думал, что вот я валяюсь тут, ленюсь, волны плещут, а Ганс Слоан бы ходил по песочку в своих тяжелых камзоле, чулках, парике и собирал ракушечки. Низко мы пали, низко, всего-то и умеем, что солнышку тату на голых ляжках казать, ничего больше. От нас останется разве что саатчевская коллекция арт-хлама; никому не нужного, как выяснится, уверен. Новый Британский музей с Британской библиотекой на наших пожитках не основать
Вот уже два дня на пляже изучаю татуировки на голых (почти голых) телах. Кажется, мода на буковки, фразочки, цитатки уходит. Да и иероглифов на белых руках и спинах стало меньше. Буковки сдают позиции даже здесь, картинки в топе. Рулят густые рисунки, часто цветные, поп-сюрреализм. Чудища, драконы, вермишель штриховки, из которой складываются мужественные бородатые рожи.