Оглавление

ЧЕРЕП ОВЕЦ

ПРОЛОГ

Вологодская область, Череповецкий район, село Пагубино. Утро.

6 августа, суббота. 2022 год.

Дрожь пробирала до самых костей. Ладони хоть и были липкими, оставались такими же холодными, как и пару минут назад. Я со страхом прикоснулась к бабушке:

— Пошли со мной, — мой голос казался тихим, шелестящим и почти неслышным.

Мозг отказывался верить в происходящее. Родная бабушка Марина, которая умерла двенадцать лет назад, сейчас стояла напротив меня, загораживая чужого ребенка.

Она посмотрела назад. Пухлая рука бабушки уверенно сжимала тонкую кисть девочки, стоящей рядом. Когда Марина повернулась вновь ко мне, скользя равнодушным взглядом, сердце больно кольнуло.

— Мой дом здесь, –ответила Марина твердо и властно. Именно так она отвечала мне, когда не терпела возражений. Именно с такой назидательной интонацией произносила слова, когда мы вместе учили математику или геометрию. Именно так она отвечала моему папе, когда тот не слушал ее. Забытый голос раздавался в моей голове, родной и теплый, несмотря на железные нотки. Но вот взгляд бабушки оставался совсем равнодушным.

— Я не брошу тебя, нет! –вертя головой, я шагнула вперед, желая схватить бабушку за руку и, если понадобится, силой вытащить отсюда. Мы выберемся вместе, на этот раз я не оставлю ее.

Но Марина отпрянула, ребенок за ее спиной захныкал и стал дергать за ткань цветастого сарафана.

— Домой! –заплакала девочка.–Я хочу домой!

Заговорила! Впервые заговорила при Марине! А ведь молчала до этого, не желая и звука произносить!

— Сейчас пойдем, –Марина перехватила девочку за руку, чтобы та не баловалась. Вновь повернулась ко мне.

Губы бабушки были поджаты в тонкую линию, а глаза походили на две маленькие щелочки. На ее живом и розовом от летней духоты лице в редких местах появлялись капли пота, а лоб покрывался испариной. Я, так давно не видевшая родного лица, отмечала про себя все линии и особенности кожи, как у корней завивались короткие каштаново-рыжие волосы –вечный предвестник дождя и грозы, а редкие веснушки усеивали пухлые руки. Две симметричные родинки, расположенные на щеках, густые темные брови, внимательный и цепкий взгляд из-под опущенных ресниц. Марина всегда была доброй и понимающей. Любила, наставляла и оберегала меня, однако сейчас эта женщина надела маску строгости и настороженности. В ее глазах я увидела недоверие и нерешительность, словно где-то промелькнуло давно забытое воспоминание.

— Пожалуйста, пошли со мной! — внутри все клокотало. Мой голос, вмиг ставший чужим, звучал умоляюще и жалко. — Папа так обрадуется! Все обрадуются! Боже, я так скучала по тебе!

Я закрыла рот рукой, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями и сделала шаг вперед. Марина дернулась назад, все еще держа меня на расстоянии нескольких метров. Что-то чужое было в ее движениях, что-то механическое и ей несвойственное.

Громыхнул гром, и маленькая девочка вскрикнула, прижимаясь к бабушкиному платью. Марина присела на корточки и принялась ее успокаивать.

— Ты здесь чужая, –ответила мне Марина спустя несколько минут молчания. –Тебе нужно вернуться домой, — добавила она, взяв девчонку и повернувшись в сторону дома.

— Да пускай все сгорит к чертям, я не уйду без тебя! –рявкнула я, бросаясь вперед и хватая ее за локоть.

— Отпусти меня! — властно потребовала Марина, хватая свободной рукой мое плечо и что есть силы встряхивая его. — Тебе здесь не место, возвращайся домой!

Глаза бабушки недобро заблестели, взгляд стал суровым и требовательным, а хватка железной и крепкой.

— Ты –мой дом!

Все тело дрожало то ли от страха, то ли от происходящего. Рыдания сдавливали ребра, застревали в горле. Как бы сильно я ни пыталась сдерживаться, но когда Марина схватила меня за плечо, когда я почувствовала на своей коже тепло бабушкиных рук –слезы потекли ручьем.

— Послушай меня! — перебила меня Марина, не дожидаясь, когда я наконец успокоюсь и перестану дрожать.– Ты обязана вернуться домой, к родителям.

Я непослушно мотала головой. Все последние дни, месяцы, годы я будто бы и не жила — плыла по течению. Мне казалось все блеклым и нереальным, но сейчас, оказавшись вместе с Мариной, все встало на свои места. Я наконец-то обрела покой.

— Твое время еще не пришло, кулечек. — прошептала бабушка, прижимаясь ко мне и наклоняясь прямо к уху. Мое детское прозвище словно кольнуло сотнями игл, а холодное дыхание окатило до мурашек.

— И, надеюсь, придет еще не скоро, — с улыбкой добавила она.

Зеленые глаза буравили меня насквозь.

Бабушка крепко сжала мою руку, будто бы молча прощалась, будто бы говорила таким образом последнее «люблю».

Я закрыла глаза. Почувствовала, как по горячим щекам текут огненные слезы, как они обжигают кожу и одновременно с этим успокаивают сердце.

Мне хотелось рыдать. Хотелось кричать. Хотелось вопить, показывая тем самым всю несправедливость этого мира. Сейчас я как никогда чувствовала себя живой, и именно сейчас разбивалась о жестокую реальность.

— Проклятое село, –отстраняясь от бабушки, зашипела я в отчаянной злости, вытирая рукавом нос, — чертово тут все! — Крикнула уже сильнее, отходя в сторону.

В висках стучало. Плечи тряслись, словно пытались сбросить с себя тяжкий груз. Все мое естество вопило о том, что происходящее здесь — фантастика, быль, сказка, плохой и страшный сон.

Я зажмурилась и принялась считать до десяти. Старалась успокоить дыхание и сердцебиение. Перестать обращать внимание на эту проклятую девчонку за спиной бабушки, на саму бабушку.

«Этого просто не может быть. Этого не существует», — вторила я себе как молитву или мантру.

ЧАСТЬ I
ИСХОД

«У меня такое ощущение, что я всю жизнь

фокусируюсь либо на недосягаемом,

либо на нежелательном»

Джулиан Барнс «Элизабет Финч»

1

Москва, Красная Площадь, 7. День.

1 августа, понедельник. 2022 год.

Я стояла под летним палящим солнцем, высматривая впереди коричневый «Дастер». Рядом туристы с телефонами и фотоаппаратами спешили к главной достопримечательности города — Красной Площади. Прямо позади меня возвышалась церковь Григория Просветителя, а впереди — нескончаемый поток людей и автомобилей, снующих туда-сюда.

В наушниках играла спокойная песня «Москва» группы «Аффинаж». Легкий, мелодичный голос тихонько напевал:

«Я не боюсь» — говорю кому-то

«Всё хорошо» — себя успокою

И дождь пройдёт над Москвою

И я по-новому будто

Как в первый раз, задышу

В свободном паденьи

И угадаю по тени

Раскрывшийся парашют[1]

Я достала мобильник и еще раз прочитала сообщение, чтобы удостовериться, что не перепутала адрес.

«Красная площадь, 7. Напротив пятого дома.»

Подняла глаза к трехэтажному зданию. Ничего примечательного и необычного, вот только Ваня опаздывает на тридцать минут. Хрустнув пальцами, я принялась в нетерпении постукивать правой ногой. Потрогав липкую от жары кожу, мне захотелось принять холодный душ.

Хотя туда, куда я еду, могу рассчитывать разве что поплавать с пиявками. Село в Череповецком районе, судя по отзывам в интернете, не славилось ничем примечательным, кроме как необходимой мне иконой.

Нескончаемый поток автомобилей медленно проезжал мимо, и ни одна машина мне была не нужна так сильно, как коричневый кроссовер. В голову уже стали заползать дурные мысли, что он просто бросил меня. И хоть здравая и адекватная часть меня говорила о том, что нормальные люди так не поступают, мой внутренний параноик уже хотел звонить и писать ему во все мессенджеры.

Мимо пролетела мошка, и я помахала перед лицом. Мелкое насекомое все никак не хотело улетать, поэтому я помахала чуть сильнее, чем привлекла внимание прохожего. Оторвавшись от телефона, мужчина поднял на меня глаза и равнодушно смерил взглядом.

Раздался гудок. Машинально посмотрела в сторону звука и увидела, как в потоке автомобиля засверкал чистый «Дастер».

Схватив рюкзак и накинув его на плечо, я пулей полетела к автомобилю. Окно опустилось, и я увидела Ивана.

— Быстрей-быстрей-быстрей! –торопил он меня. Сев в автомобиль, я постаралась закинуть вещи назад. В конечном итоге рюкзак бесшумно повалился куда-то в ноги будущим пассажирам задних рядов.

— Привет, Настюх! –поздоровался приятель, внимательно следя за потоком автомобилей. Я, зная что Ваня совсем недавно получил права, на мгновение замерла, наблюдая за напряженными на руле пальцами. Они выдавали неуверенность.

— Привет, –я принялась наводить порядок на своем месте: сложила в сторону пустые стаканчики из-под кофе, закрыла окно, настроила кондиционер и пристегнулась.

С Ваней мы хоть и были давно знакомы, общались крайне редко. Быстрые кивки друг другу на занятиях боксом, короткие фразы на разные темы между подходами, иногда вставали в пары отрабатывать удары. Я знала, что Иван работает криминалистом. Я сама окончила юридическую академию и думала, что если и пойду работать по профессии, то выбор упадет на эту же отрасль. Однако, не срослось. Вместо будущего криминалиста появился керамист, что практически созвучно. Вместо трупов и экспертиз –занятия и мастер-классы с детьми и взрослыми. Я, если и переживала по этому поводу, то всегда смотрела на свою подругу Дашу, которая пошла работать в судебные приставы и практически жила на работе.

— Так зачем ты едешь в Череповец? Не думал, что там могут быть какие-то дела, — выдернул меня Иван из раздумий, и я заметила, что мы уже проезжали Большой Москворецкий мост. Автомобилей за окном становилось меньше, людей –больше.

— А ты зачем? — вопросом на вопрос решила переспросить я. Сейчас, когда за окном маячит родной город, а впереди поездка на несколько дней в какое-то село ради непонятной иконы, моя настоящая причина выглядела глупой и надуманной.

— У меня бабушка там живет, я каждое лето ездил к ней.

— Ездил?

— Давно не был, –пояснил Ваня, прибавляя скорость.

Мы погрузились в молчание. Не могу сказать, что неловкое, однако напряжение ощущалось. Я буквально чувствовала кожей, что Ваня хотел бы поболтать: развить тему поездки, перекинуться парой фраз, пошутить, да что угодно. По идее, я могла бы и поддержать диалог: задать парочку вопросов о бабушке, о детстве, развернуто ответить про причину поездки, вот только мне этого делать совершенно не хотелось. Пойдя на поводу у своей собственной бабушки, я сейчас нахожусь в машине с мужчиной, которого по факту даже не знаю. Что нас вместе связывает? Бокс? Парочка разговоров о его работе? А вдруг он вообще вывезет меня в лес и оставит там? А если он убийца? Андрей Чикатило был школьным учителем и даже участвовал в поисках маньяка, а что вышло по итогу? Он им и оказался. Я скосила глаза в сторону Вани, про себя отмечая, чем могла бы защищаться в случае чего. Ароматизатором в виде елки? Пустыми бутылками? Ваня же ехал молча и даже, казалось, был погружен в собственные мысли.

В итоге я села поудобнее, отвернувшись к окну.

А ведь действительно, зачем я поехала в Череповец? Чтобы что? У меня не было в том городе ни родных, ни знакомых. Что мне там делать?

«В августе» –фраза, брошенная в надежде, что от меня отстанут. Однако именно за неделю до начала третьего месяца лета меня стали мучить еще больше. «Приложись к мощам, Настя» –твердила моя бабушка денно и нощно, каждое утро названивая ровно в восемь тридцать утра, как какой-нибудь непутевый мошенник из выдуманного банка. «В твоем сердце нет бога, поэтому ты не можешь выздороветь» –повторяла она это как молитву, хотя сама верующей никогда и не была.

— Я пишу новую книгу, хочу собрать информацию, — внезапно выпалила я, почувствовав, как глупо, наверняка, со стороны выгляжу. Сама напросилась, чтобы Ваня меня подвез, несколько раз переносила поездку, а теперь сижу, насупившись, даже не говорю ничего.

— А про что книга? — тотчас отозвался Иван.

— Как обычно, фэнтези.

— То есть сюжет еще не придумала?

— Можно и так сказать.

Разговор вновь зашел в тупик. Я отвернулась, провожая глазами мелькающую за окном Кардашевскую набережную. Почему-то сейчас, отъезжая все дальше от дома, мне хотелось остановить машину и никуда не ехать. Гадкое чувство, проникшее прямо под кожу, вопило остаться в городе. Будто там, впереди, меня ждало нечто ужасное и плохое.

Посмотрев в окно заднего вида, я мысленно вспомнила все свои действия, когда выходила из дома. Прикрыв глаза, заново проверяла конфорки, ручки от дверей и окон, а также шнуры от утюга и удлинителей. Про себя ругнувшись, я достала телефон и открыла запись, на которой ходила по квартире и все выключала. Начинала как обычно со спальни, проверяя две розетки возле светильника и окна, затем были туалет и душевая, оттуда, удостоверившись, что краны закрыты, я перешла к кабинету. В кабинете стояла тишина. Это та комната в доме, где я бываю чаще всего. Там есть стеллаж с книгами, мой рабочий стол, за которым я пишу романы, сценарии и статьи, а также небольшой диванчик и две клетки с крысами. Увидев, что клетки я все-таки закрыла, а воды и еды грызунам хватит, чтобы продержаться до вечернего приезда соседки, которой оставила ключи, я спокойно досмотрела видео, где обхожу гостинную и кухню.

Удостоверившись, что квартира не сгорит в мое отсутствие и воры не ворвутся через открытое окно, я поставила мобильник на беззвучный режим и кинула его назад. Мне хотелось включить музыку в наушниках или посмотреть какой-нибудь сериал, однако, это было бы не слишком вежливо. Поэтому в машине вновь наступила тишина.

***

Когда мы проехали Сергиев Посад, то потихоньку разговорились. Впервые я отметила про себя, что Иван весьма красив: тридцатилетний мужчина выглядел чуть моложе своих лет, на год или два. Короткие стриженные волосы темного оттенка и легкая щетина на лице придавали ему некую брутальность. Взгляд Ивана неотрывно был сосредоточен на дороге, что позволило мне в деталях рассмотреть его профиль и карие глаза. На закате, когда их озаряли блики солнца, они становились яркими, насыщенными, словно в них спрятан янтарный камень. Это сравнение мне очень понравилось, и я решила его сохранить для будущей книги.

Также я узнала, что Иван родился и вырос в Москве, но в Череповце проживает его бабушка, к которой он частенько раньше ездил в гости на все лето.

— До учебы, –пояснил криминалист.–После академии моя жизнь перевернулась.

— Что еще расскажешь? –спросила я, поудобнее устраиваясь на сидении.

— Давай теперь ты.

— Хорошо, –тревога от отъезда постепенно улетучивалась и вместо нее появлялось приятное щемящее чувство в груди от предстоящей поездки. — Что ты хочешь знать?

— Как тебя угораздило пойти на бокс, конечно! –Ваня дружелюбно улыбнулся.–Ты же девушка! Зачем тебе это?