Он нерешительно посмотрел по сторонам и сказал сам себе:
«Нет, с этим пора кончать! Что я, человек или не человек? Я человек! А человек – существо умное, гордое. Он запускает в космос ракеты, покорил атомную энергию, выдумал думающую машину. Человек не может зависеть от какой-то старой, облезлой кошки и всегда должен делать то, что велит ему долг. А что мне велит долг? Мой долг велит мне идти домой обедать, потому что мама уж давно ждёт меня и, наверное, волнуется».
Славина мама долго стояла на углу улицы и смотрела вслед Толе. Она боялась, как бы с ним не случилось ещё чего-нибудь. Она видела, как он почему-то остановился посреди тротуара, постоял в нерешительности некоторое время, потом вдруг махнул рукой и, подняв гордо голову, бодро пошёл вперёд.
1 Ұнайды
предрассудками они названы потому, что возникли ещё перед тем, как человек научился правильно пользоваться своим рассудком, или умом.
1 Ұнайды
мусорный ящик свалишься, или кирпич на голову упадёт. Так и во веки веков домой не дойдёшь!»
Он нерешительно посмотрел по сторонам и сказал сам себе:
«Нет, с этим пора кончать! Что я, человек или не человек? Я человек! А человек – существо умное, гордое. Он запускает в космос ракеты, покорил атомную энергию, выдумал думающую машину. Человек не может зависеть от какой-то старой, облезлой кошки и всегда должен делать то, что велит ему долг. А что мне велит долг? Мой долг велит мне идти домой обедать, потому что мама уж давно ждёт меня и, наверное, волнуется».
Славина мама долго стояла на углу улицы и смотрела вслед Толе. Она боялась, как бы с ним не случилось ещё чего-нибудь. Она видела, как он почему-то остановился посреди тротуара, постоял в нерешительности некоторое время, потом вдруг махнул рукой и, подняв гордо голову, бодро пошёл вперёд.
Он нерешительно посмотрел по сторонам и сказал сам себе:
«Нет, с этим пора кончать! Что я, человек или не человек? Я человек! А человек – существо умное, гордое. Он запускает в космос ракеты, покорил атомную энергию, выдумал думающую машину. Человек не может зависеть от какой-то старой, облезлой кошки и всегда должен делать то, что велит ему долг. А что мне велит долг? Мой долг велит мне идти домой обедать, потому что мама уж давно ждёт меня и, наверное, волнуется».
Славина мама долго стояла на углу улицы и смотрела вслед Толе. Она боялась, как бы с ним не случилось ещё чего-нибудь. Она видела, как он почему-то остановился посреди тротуара, постоял в нерешительности некоторое время, потом вдруг махнул рукой и, подняв гордо голову, бодро пошёл вперёд.
– Этак-то, – сказала Дарья Семёновна, – каждый разобьёт тебе стекло и скажет: я, дескать, Ваня Сидоров, живу там-то и там-то. Потом иди получай с Вани Сидорова.
– Гм! Вот видите, бабушка, какая оказия, – сказал управдом, пытливо взглянув на Толю. – Может быть, он на самом деле Ваня Сидоров, то есть... тьфу!.. как, ты сказал, твоя фамилия?
– Толя Клюквин, – ответил Толя.
– Вот, вот. Может быть, он на самом деле Толя Клюквин, а может, и кто другой. Тут, как видите, по-всякому бывает. Идите-ка вы с ним лучше в милицию, там поточней разберут.
– Зачем в милицию? – взмолился Толя. – Я вам говорю правду.
– «Правду, правду»! – проворчала с досадой старуха. – Жди от вас правды-то!
Она схватила Толю за руку чуть повыше локтя и потащила на улицу. Толя семенил рядом с ней, пугливо оглядываясь по сторонам. Ему казалось, что прохожие с любопытством глядели на него и догадывались, что его ведут в милицию, наверное, думали, что он вор.
Толя ни разу ещё не попадал в милицию, и ему очень не хотелось идти туда. Он рванулся что было силы, но старуха ещё крепче впилась своими цепкими пальцами в его руку.
– За что вы его? – спросила шедшая навстречу женщина.
– Стекло в доме расшиб.
– Куда же вы его теперь?
– А в милицию. Куда же ещё?
– Пустите меня! – просил Толя, стараясь вырваться.
Но старуха держала его как клещами.
– А ты не трепыхайся, – твердила она. – От меня всё равно не уйдёшь.
– Пустите! – просил Толя. – Я сам пойду. Не надо меня держать. Я не убегу.
– Так я тебе и поверила.
Убедившись, что ему не вырваться из рук Дарьи Семёновны, Толя решил пойти на хитрость. Он видел, что она могла держать его только одной рукой, так как в другой у неё была сумка с продуктами.
«Когда-нибудь рука у неё устанет, и она не сможет меня так крепко держать», – решил Толя.
Он перестал вырываться и некоторое время шёл спокойно, как бы примирившись со своей участью. Усыпив таким образом бдительность старухи, он неожиданно рванулся и, оказавшись на свободе, бросился удирать.
– Стой! Стой! – закричала Дарья Семёновна, бросаясь за ним вдогонку. – Стой, говорят тебе! Держите его!
Встречные пешеходы останавливались, не зная, надо им ловить Толю или не надо. Один гражданин хотел было его схватить, но Толя ловко шмыгнул у него под рукой и, повернув с тротуара, помчался по мостовой. Здесь ему не угрожали встречные пешеходы и он мог развить гораздо большую скорость. Дарья Семёновна тоже побежала по мостовой, но тут же чуть не угодила под грузовую машину.
– Стой! – закричала она, бросившись обратно на тротуар. – Остановись сейчас же! Попадёшь под машину!
Но Толя не слушал её. Он выбежал на перекрёсток и понёсся через дорогу. Дарья Семёновна увидела мчавшийся наперерез Толе трамвай и остановилась на углу улицы. Внутри у неё всё похолодело. Ей казалось, что Толя вот-вот угодит под трамвай. Но вагоновожатый, увидав Толю, замедлил ход. Толя перебежал через рельсы, но с другой стороны к нему уже приближался автомобиль. Бежать назад было поздно. Раздался визг тормозов. Автомобиль ткнул Толю в плечо и тут же остановился. Толя упал. Дарья Семёновна уронила на землю сумку и закрыла лицо руками.
Вокруг Толи моментально образовалась толпа. Какой-то гражданин сейчас же подбежал к телефонной будке и стал вызывать «скорую помощь». Толя между тем поднялся на ноги.
– Больно ушибся? – спросил его кто-то. – Ты не ранен?
– Нет, – замотал головой Толя.
Шофёр вылез из кабины и подбежал к Толе:
– И откуда ты взялся посреди мостовой, пострелёнок? Больно тебе?
– Нет, не больно.
Шофёр схватил его обеими руками, потрогал за локти, за плечи:
– Нигде не болит?
– Нигде. Я испугался просто.
– «Испуга-а-лся»! – Лицо шофёра расплылось в улыбке. – Скажи спасибо, что я затормозить успел вовремя.
Тут подошёл милиционер.
– Что с мальчиком? – спросил он шофёра.
– Счастливый случай, товарищ милиционер. Можно сказать, отделался лёгким испугом.
– Вот как!
В это время сквозь толпу пробралась Дарья Семёновна. Руки у неё тряслись от страха, губы дрожали. Увидев, что Толя как ни в чём не бывало стоит возле автомашины, она бросилась к нему и заголосила:
– Живой, гляди-ка! Ах ты мой милы-ы-ый!
Толя увидел старуху и метнулся от неё в сторону. Однако вокруг плотной стеной стояла толпа, и ему некуда было бежать.
Ну, вызвали, естественно, милиционера, показали ему Ваню.
Милиционер посмотрел и говорит: «А я уж и не помню, какой тот мальчишка-то был, да, сдаётся мне, этот Ваня не тот мальчик, что я задержал». Потом он ещё пригляделся к нему и говорит: «Да, теперь я точно вижу, что это не тот». Так эта история ничем и кончилась. А могли Ваниного отца на пятнадцать суток арестовать ни за что ни про что. А того парнишку, который Ваней Сидоровым назвался, так и не нашли.
– Да, найдёшь его! – сказал управдом. – Видно, стреляный воробей оказался.
– Ещё какой стреляный! – подхватил усатый мужчина. – Обычно мальчишка наврёт с три короба, а всё без толку: выдумает и номер дома, и квартиру, и улицу. Станут в домоуправление звонить, а там во всём доме и квартиры-то такой нет или живёт в ней кто-то другой. Вот тут-то он и попался. А этот всё верно сказал, только не про себя, а про Ваню Сидорова.
Нет, с этим пора кончать! Что я, человек или не человек? Я человек! А человек – существо умное, гордое. Он запускает в космос ракеты, покорил атомную энергию, выдумал думающую машину. Человек не может зависеть от какой-то старой, облезлой кошки и всегда должен делать то, что велит ему долг.
Человеку всегда надо делать то, что велит ему долг, а не то, что велит ему вера в кошку или в другую какую-нибудь ерунду.
Плохо будет только тогда, когда человек из-за какой-нибудь чепухи, вроде кошки, станет делать
Ты, наверное, знаешь, что когда-то человек был ещё очень дикий, необразованный, не умел правильно рассуждать, не понимал многого, что происходит вокруг. Когда происходило затмение солнца, он, не умея объяснить это неожиданное явление, пугался и воображал, что оно предвещает какое-нибудь бедствие, а когда ему неожиданно перебегала дорогу кошка или другое животное, он думал, что это тоже сулит какую-нибудь неудачу.