довольны, по крайней мере в этом плане…
– Итак, ваша женщина ушла к другой?
– Берите выше – моя жена.
– М-да…
Варвара Сергеевна взглянула на часы: Анька вернется сегодня самое раннее к пяти, кошки сыты, окна закрыты.
Она подозвала официантку и заказала себе второй кофе.
– Я зачем приходила-то… У меня две кошки
5 Ұнайды
. Сильно не били».
То, что Калинину вместе с товарищем
1 Ұнайды
За другой столик присели две женщины среднего возраста, в неброской, хорошего качества одежде.
1 Ұнайды
Валерий Павлович громыхнул креслом, неловко запнулся о какой-то провод на полу, быстро подскочил к ней и сделал такое движение, будто хотел взять ее за руку, но тут же отдернул руку
Ничего нового – чтобы любил.
Уважал.
Ценил
Нижним рядом лежащих картинками вверх карт играл Валерий Павлович.
Выводила из себя мать с застывшей маской вековых проблем на лице, своей скрытой и явной иронией выводила из себя бабуля, бестактность старшей дочери, не вовремя чего-то от нее требующей, и даже Соломон Аркадьевич из таинственного серого кардинала превратился в брюзгливого, докучающего своими советами старика.
Непринужденно украшая свой рассказ то французскими, то английскими оборотами, Ольга поведала сестре переливчатую историю о том, как, уехав, работала по ночам официанткой (скрывая это от семьи), о том, как сложно давался на практике чужой язык, о том, как подцепила в кафе своего первого серьезного покровителя, женатого и дурно пахнувшего немолодого француза, как он оплачивал ее обучение в академии, где она и получила специальность, которая дала ей возможность самостоятельно вырваться на другой уровень жизни.
Она рассказала, как украдкой красилась тестерами в больших магазинах, как вынуждена была делить комнату с наркоманкой, про классные вещи за два евро, про свидания вслепую и секс с множественными синяками и ушибами, про самые роскошные рестораны и клубы мира…
Рассказала она и о том, как ее унижали, как порой она выбегала за два квартала до дома из такси, потому что ей нечем было расплатиться, – и все это она говорила играючи, будто бисер на столе пальчиком перебирала.
Полгода назад сестра перебралась в лондонское представительство крупной компании и буквально через месяц встретила на светском рауте Амира.
С этого момента Олькиной исповеди предметы стали расплываться перед глазами Галины. Уже не чувствуя тела, она добрела до спальни и свалилась рядом с давно уснувшим, лишь коротко показавшимся на кухне Мигелем.
Непринужденно украшая свой рассказ то французскими, то английскими оборотами, Ольга поведала сестре переливчатую историю о том, как, уехав, работала по ночам официанткой (скрывая это от семьи), о том, как сложно давался на практике чужой язык, о том, как подцепила в кафе своего первого серьезного покровителя, женатого и дурно пахнувшего немолодого француза, как он оплачивал ее обучение в академии, где она и получила специальность, которая дала ей возможность самостоятельно вырваться на другой уровень жизни.
Она рассказала, как украдкой красилась тестерами в больших магазинах, как вынуждена была делить комнату с наркоманкой, про классные вещи за два евро, про свидания вслепую и секс с множественными синяками и ушибами, про самые роскошные рестораны и клубы мира…
Рассказала она и о том, как ее унижали, как порой она выбегала за два квартала до дома из такси, потому что ей нечем было расплатиться, – и все это она говорила играючи, будто бисер на столе пальчиком перебирала.
Полгода назад сестра перебралась в лондонское представительство крупной компании и буквально через месяц встретила на светском рауте Амира.