В густой глуши

случайной подворотни,

на перекрёстке

проходных дворов,

усталых гопников

и признанных воров.

Покуда тени

заплетают ноги

к своей планиде

без мольбы.

И только утром

в пёстрой немоте,

о покаянье вспоминают

на кресте…

Ветер

с запахом снега.

Волга

с шумом времён.

мысли

промчатся волнами,

ночью —

конец волшебства.

Такая странная зима…

Как будто в подворотне осень.

Она зашла к кому-то в гости

и загостилась допоздна.

А может всадник сентября,

желая испытать погоду,

решил все карты спутать году

и взял поводья декабря.

А может просто — век такой.

Он нас решил свести как расу,

как полоумную заразу,

чтоб наступил сплошной покой.

Такая странная зима…

Средь домов

и до перелеска

отстучала судьбу

железка,

Бьёт по стыкам

судьбы маховик,

и везёт неизбежно

в тупик.

Железнодорожный блюз

пустого вагона,

который находит

свободный

Мелодия блюза,

как спичка простая,

и без развития,

как эпилог.

И телевышки как маяки,

через ночь зовущие

к чистому берегу.

И бредут пешеходы,

от всякой пакости,

как ворона крича,

и даже о чем-то

каркая.