Антон Булавин

Миражи на стене

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Дизайнер обложки Антон Булавин

© Антон Булавин, 2019

© Антон Булавин, дизайн обложки, 2019

Наш разум постоянно балансирует между желанием взлететь навстречу мечте и страхом потерять почву под ногами. Мы жаждем чего-то нового, но боимся расстаться с завоеванной стабильностью.

Бегство от действительности становится единственным способом свидания с мечтой. Но мы всегда возвращаемся в наскучивший мир, поскольку не верим по-настоящему в реальность нашего воображения.

Но что если вера будет абсолютной? Станет ли это счастьем для всех, или картина нашего мира навсегда потеряет целостность?

18+

ISBN 978-5-4474-0488-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Миражи на стене
2. Часть первая. Версия 1.0
   1. Совещание
   2. Берег океана
   3. Клуб
   4. Пробуждение
   5. Больница
   6. Чукотка
   7. Инуиты
3. Часть вторая. Версия 1.1
   1. Не то место
   2. Звонок
   3. Континуум
   4. Новый год
   5. Офис
   6. Шаман
   7. Спасение
4. Часть третья. Версия 1.2
   1. Происшествие
   2. Лена
   3. Выставка
   4. Ссора
5. Часть четвертая. Переход
   1. Версия 1.1
   2. Версия 1.2
   3. Версия 1.3
   4. Выбор
6. Часть пятая. Версия 1.3
   1. После клуба
   2. Магазин
   3. Серый мир
   4. Доминиканская республика
      1. Конец
   5. Солнечный день
   6. Выборы
   7. База
   8. Известие

Часть первая. Версия 1.0

Совещание

Серый туман за окном похож на бездну тоски и непонимания. Кажется, если смотреть в него достаточно долго, то все мысли просто исчезнут. Не пропадут мгновенно, словно кто-то выключил свет, не взорвутся яркой вспышкой перед исчезновением, а медленно погаснут. Растворятся в серой мгле вместе с сознанием. Не будет никакой паники, никакого страха, всё произойдет тихо, буднично, как всегда. Наверное, последней мыслью станет понимание ужасной силы серого безмолвия, что неумолимо растворит саму твою сущность. Но это будет обычной констатацией факта, никаких эмоций — просто родится последняя крупица разума и затухнет, как тлеющий фитилек. Медленно и спокойно.

Где-то за этой стеной тумана горят желтые огни окон. А на крышах работают фонари уличного освещения, натужно просвечивая лучом лишь несколько метров пространства прямо перед собой. Весь этот свет достаточно близко, но висящий в воздухе пар словно отменяет законы физики, похоже, что сама бесконечность спустилась между домами. Потоки фотонов с той стороны отчаянно пытаются пробиться сквозь мрак, но их усилия напрасны. Иногда я вижу слабое свечение где-то в глубине этой бездны. Обреченные лучи света тысячекратно преломляются в мельчайших каплях воды, порождая сполохи самых странных оттенков.

Фиолетово-голубые, желто-серые и зеленовато-сиреневые пятна, словно отблеск неравной борьбы, символизируют очередную победу тьмы над светом. Они затухают, проиграв бой, а туман лишь становится сильнее и льется невозможными сумеречными лучами сквозь холодное стекло внутрь помещения.

Лиловый клубок дыма плавно погас, став темный пятном внутри серого мрака. Вот и еще одно сознание растворилось без остатка. Я перевожу взгляд от окна и осматриваю постепенно наполняющееся людьми помещение переговорного зала. Здесь яркие белые лампы на потолке, контрастом они только подчеркивают всю жестокость мглы по ту сторону стекла. Было бы логичнее использовать в помещении большую длину световой волны. Слегка желтоватый свет сделал бы офис теплее и уютнее. Но, по мнению директора, белое освещение лучше соответствует деловой обстановке.

Слегка ослабляю узел галстука. За весь день эта удавка мне порядком поднадоела. Но такой сегодня выпал график: встреча с представителями администрации города, которые не станут разговаривать с человеком без делового костюма; плюс непонятное заседание в конце рабочего дня, где по правилам внутреннего дресс кода не допускается свободная форма одежды.

Я сижу за дальним углом огромного стола, если считать углом полуметровое скругление. Тема совещания не была оглашена заранее. Вряд ли что-то планировалось в отношении проектного отдела, но я, на всякий случай, забился подальше от всех. Весь день мне приходилось балансировать на грани нервного срыва и публичная выволочка сейчас совсем ни к чему.

Заседание назначено на шестнадцать тридцать. Я, по привычке, пришел чуть раньше. Большие круглые часы над доской для презентаций уже показывают без пятнадцати пять, но зал занят чуть меньше чем наполовину.

Андрея Валерьевича это, кажется, совсем не волнует. Он сидит на дальней от меня широкой стороне стола рядом с неизвестным человеком. Одетый в ужасный бежевый костюм в клетку, человек что-то увлеченно показывает нашему директору и по совместительству собственнику на экране десятидюймового планшета. Андрей Валерьевич смотрит очень заинтересованно и периодически удовлетворенно кивает.

Примерно половина всех наших совещаний начинается подобным образом. Время начала заседаний часто не соблюдается, а директор этого не замечает, общаясь с кем-то вроде сегодняшнего неизвестного гостя. Но на вторую половину офисных сборищ лучше не опаздывать. Как правило, опоздавший не только получал публичный выговор самым жестким тоном, но и лишался премиальной части зарплаты в текущем месяце.

Дабы избежать внезапного удара по личному бюджету я всегда прихожу вовремя. И постоянно удивляюсь, как большинство сотрудников нашей компании умеют разделять совещания на те, куда можно опаздывать и те, на которые опаздывать смерти подобно.

На соседний стул слева от меня плюхнулся Лёха из отдела рекламы.

— Фуух! А я уж было испугался, что опоздал, — Лёха быстро пожал мне руку.

Лёха мой единственный друг в этой конторе. Хотя нет, во всем этом городе я не могу никого назвать своим другом, кроме него. Именно он предложил мне поработать здесь и даже не побоялся порекомендовать меня руководству.

Его опоздание вполне естественно. Отдел рекламы, где трудится Алексей, имеет в штате всего одного сотрудника — его. Поэтому, абсолютно все необходимые задачи для запуска любой рекламной кампании ложатся на его сутулые плечи. Он и копирайтер, и дизайнер, и менеджер по размещению. Двенадцатичасовой рабочий день для него стал нормой. А всяческие совещания он воспринимает как кражу дефицитного времени из своего рабочего графика. Странно, что он вообще еще не свихнулся от всей этой чехарды. Надеюсь, что моя скромная помощь хоть немного позволяет ему держать себя в руках.

Как только мой собственный отдел вырос в количестве до трех сотрудников, включая меня, я смог выделять некоторое количество времени для помощи другу. Иногда он просил меня нарисовать какой-нибудь макет для печати или рекламный баннер. Но больше он ценил креативную помощь. Чтобы поддержка друга не оказалась медвежьей услугой, я постоянно занимался самообразованием: изучал основы маркетинга и рекламы, подписывался в интернете на онлайн курсы для копирайтеров, зубрил правила продающего текста.

Все равно, мой вклад составлял едва ли десять процентов от всех Лёхиных задач. Но я был рад, что он хотя бы не ночует на работе.

Вот и сейчас, он сидит рядом со мной с всклокоченной прической и рассеянно хлопает себя по карманам.

— Лёха, ты пиджак криво застегнул, — пальцем указываю ему на проблему.

Он смотрит на меня отсутствующим взглядом, видимо, пытаясь своим уставшим мозгом сопоставить вновь поступившую информацию с каким-нибудь рекламным текстом, прочно застрявшим в его извилинах.

— А, блин, спасибо!

Закончив хлопать себя по груди, Леха выудил из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку и приступил к перестегиванию пуговицы.

— А это что за тип в дурацком костюме рядом с Ерёминым? — Застегивая пуговицу, Лёха исподлобья смотрит на нашего гостя.

— Не знаю. Но, скорее всего, какой-то очередной головняк для всей конторы.

— Жаль, а я уж понадеялся, что в преддверии нового года, нас порадуют премиями и сообщат где пройдет корпоратив. Но, видимо, сегодня нас ждет очередное бестолковое обсуждение проблем без вариантов их решений.

Я пожал плечами. На самом деле, втайне я тоже рассчитывал на новогодние премии.

Лёха слегка наклонился ко мне, словно собирался сообщить о каком-то заговоре.

— Кстати, а ты никогда не задумывался: почему Валерьевич постоянно садится на середине стола, а не во главе?

— Всего один раз, когда впервые попал на совещание. Тогда я решил, что это какой-то демократичный жест, для того чтобы сотрудники чувствовали себя более раскованно.

— Такая версия имеет место быть, но нет. Я как-то обмозговал это на досуге и пришел к другому выводу.

Когда Лёха вообще успевает о чем-то думать кроме работы?

— И к какому?

— Это комплекс бога.

— Что? Комплекс бога?

— Ну да. По сути, он также сидит во главе стола, с двух сторон окруженный своими соратниками. Теми, кто, по его мнению, напрямую связан с поступлением денег в компанию. По правую руку от него садятся менеджеры по продажам, по левую, финансовый директор и бухгалтерия.

— Соратники? Какие к черту соратники? Здесь поголовно одни наемники. Все просто работают за деньги. Даже не так: ради денег.

— Смысл не в том, как все обстоит на самом деле, а в том, как он это воспринимает. Мне кажется, он считает, что в такой расстановке сидячих мест есть нечто библейское.

— Лёха, ты случайно ничего не начал курить из-за своей сумасшедшей работы?

— Ну, апостолы же. Что не допер? — Леха слегка усмехнулся на мой вопрос, — Я же говорю: комплекс бога. Точнее, сына бога. Сидит такой и думает что он Иисус на тайной вечере.

— Лёха, не мори, — я закрыл лицо ладонью, чтобы никто не увидел, как я покраснел, пытаясь удержать в себе смех, — Тебе явно пора в отпуск.

В зал вошла колонна серьезных бухгалтеров. Они друг за другом, странно, что не в ногу, степенно и никуда не торопясь проследовали через зал к противоположной от нас стороне стола. Показывая каменными лицами всю тяжесть несомого ими груза титанической ответственности за судьбу мира, они обошли Ерёмина и сели от него по левую руку, оставив между ним и своим отделом одно пустое место. Правообладатель этого стула не заставил себя ждать. Сухая высокая женщина, шагнула в зал, и её строгий взгляд побежал по лицам, словно выискивая главных растратчиков бюджета.

— Здравствуйте, Татьяна Георгиевна, — почтительно кивнул Андрей Валерьевич. Дефиле финансового директора он не мог оставить незамеченным.

Последними в зале появились представители отдела продаж. В отличие от бухгалтеров, они шли хаотичной гурьбой, да еще и весело смеялись, увеличивая вокруг чувство зависти к столь безмятежному отношению к работе.

Пока веселые парни и девушки шумно двигали стулья, решая, кто и в каком порядке сядет по правую руку от директора, я осмотрел свою сторону стола. Обмениваясь репликам с Лёхой и разглядывая входящих «апостолов», я и не заметил, что все места за столом уже заняты.

Забавно, что напротив «денежных» должностей сидели люди затратных профессий: снабженцы, логисты, сотрудники отдела персонала и мы с Лёхой. В общем, все «проедатели бюджета», как за глаза называет нас Татьяна Георгиевна. Мы все в этом зале будто противоборствующие стороны на переговорах. Вот только роль человека в клетчатом костюме до сих пор не ясна.

— Ну что же, — Ерёмин громко хлопнул двумя ладонями по столу, — Раз все собрались, не вижу смысла откладывать. Приступим. Михаил, твой выход.

Услышав свое имя, пиджак-клетка, впервые за все время, оторвался от планшета и обвел взглядом всех собравшихся. Я с интересом рассмотрел его необычное лицо. Массивная челюсть и высокие скулы, вкупе с очень близко посаженными глазами выглядели весьма агрессивно. А маленькие оттопыренные уши придавали его облику нотку комичности. Такой типаж скорее ожидаешь встретить в бандитском притоне, чем за столом переговоров. Ему бы ботекс накачать в надбровные дуги и можно сниматься в доисторических фильмах без грима.

Закончив изучать окружающих, Михаил резво соскочил со стула, выудил из кармана пиджака маленький пульт и махнул им в сторону висящего под потолком проектора.

Не дожидаясь нагрева проекционной лампы, он зашагал в сторону доски для презентаций, попутно постукивая пальцами по планшету, видимо устанавливая беспроводную связь. Развернувшись по-солдатски возле доски, что должна была исполнить роль экрана, Михаил улыбнулся Ерёмину:

— Андрей Валерьевич, представьте меня, пожалуйста.

— Эм, — наш директор видимо считал свою миссию исполненной, поэтому слегка замялся, — Это Михаил, профессиональный маркетолог. Он провел аудит продвижения нашего бренда и продукции и теперь готов обозначить проблемы и предложить решения.

— Я не понял, — прошептал Лёха, повернув ко мне свое растерянное лицо, — Коля, что это за хрень?

— Спокойно, Панов, — я потрепал его по плечу, — У шефа просто очередной бзик. Давай послушаем, что скажет этот франт. Не думаю, что он предложит что-нибудь существенное.

— И так, господа. Как уже сказал Андрей Валерьевич, я провел тщательное исследование рекламных кампаний вашего продукта и могу сказать, что результаты весьма удручающие.

А вот это уже серьезный камень в огород рекламного отдела. Плечи Алексея после фразы сказанной Михаилом еще больше ссутулились, и кажется, даже уши как-то скорбно опустились. Во всяком случае, так мне показалось со спины.

— Основная проблема в том, — продолжал Михаил, — Что ваш бренд абсолютно неизвестен потребителю. По данным проведенного мной опроса, ноль респондентов знает о вашем существовании. Ноль, это не просто цифра в отчете. Ноль, это полный провал!

После этой фразы, Ерёмин бросил на Лёху уничижающий взгляд. Панов непроизвольно съежился и немного сполз по спинке стула. Ткань его пиджака, сцепившись трением с обивкой стула, притормозила сползание верхней одежды вниз. Было похоже, будто Лёха пытается спрятаться внутри своего костюма.

А вот мне стало интересно, каких таких потребителей опрашивал этот «маркетолог».

— Но рано посыпать голову пеплом, — Михаил выпятил грудь вперед, — Я взял на себя все трудности по исправлению вашей некомпетентности.

Какой неприкрытый снобизм! Дескать, вы тут все дураки и ни фига не делаете, но не волнуйтесь, сейчас умный человек все исправит.

— Время спокойной рекламы с распределенным бюджетом для нашей компании безвозвратно упущено. Теперь мы можем заявить о себе лишь взрывным методом.

Интересно, когда это нанятый со стороны человек начал считать себя частью компании?

— Мы должны быть во всех и сразу рекламных носителях, — Михаил поднял растопыренную ладонь и стал загибать пальцы, — Баннеры, растяжки, бесплатные газеты с объявлениями, «раздатки», реклама на радио и телевидении, даже интернет, в конце концов.

«Даже интернет»? Он что издевается? Единственный эффективный рекламный инструмент, в нашем случае, он поставил в конец списка? И что значит «интернет» в его понимании? Мы постоянно размещаем рекламу в поисковых системах, контекстную в том числе.

— В интернете нам нужно найти абсолютно все сайты соответствующие нашей тематике и разместить на них анимированные баннеры.

Мне кажется, что Михаил просто бредит.

— Кончено, фронт работ настолько огромен, что сам я никогда не справлюсь с таким объемом. Поэтому мы с Андреем Валерьевичем и собрали вас всех здесь. Сейчас мы должны сплотиться вместе, как одна команда, как единый организм, чтобы разделить бремя этой задачи на всех.

После этих слов о командной работе, по лицам бухгалтеров промелькнула тень недоумения и легкого недовольства. Они явно не собирались участвовать ни в каких рекламных кампаниях.

— Но это еще не всё! — Михаил важно выставил вверх свой указательный палец, — Есть еще второе, не менее важное направление рекламы. Если то, о чем я говорил только что, можно назвать внешней рекламой, то другой фронт работ это реклама внутренняя.

«Фронт, фронт, сплочение». Он нас на войну собирает что ли?

— Первая задача внутренней рекламы, это создание культа продукции внутри компании. Каждый сотрудник должен искренне полюбить то, что производит его родная фирма. Полюбить сильнее, чем жену и детей. Сильнее, чем бога и родину.

Он это серьезно? Он хочет разрушить личные системы ценностей? Хочет из коммерческой структуры сделать секту? Как вообще можно навязывать любовь? Почему сотрудники должны любить продукцию сильнее близких людей? А если бы мы производили навоз? Нет, он точно шизофреник.

Каждый раз, когда выступающий придурок говорил очередную глупость, Лёха сжимал кулаки и подавался вперед. Казалось, сейчас он не выдержит и заткнет фонтан идиотии. Но, прежде чем сделать это, он бросал беглый взгляд на удовлетворенно кивающего директора и его раж сразу сходил на нет.

— Вторая задача, это продвижение продукта среди существующей клиентуры. Речь идет не только о новых разработках, но и о дополнительных указаниях на плюсы уже существующих товаров.

Наверное, это его единственная здравая мысль за всё выступление. Вообще-то, Лёха уже пытался внедрить подобный проект через отдел продаж. Но нашим продавцам не нужны лишние заморочки, а Ерёмин тогда просто отмахнулся от рационального предложения. А вот сейчас, из уст напыщенного индюка, который наверняка выставит солидный счет за свои услуги, это для директора звучит как откровение.

Лёха больше не сжимает кулаки. После последнего предложения Михаила, он выглядит как боксер, получивший нокаутирующий удар. Лицо Панова сейчас выражает крайнюю степень растерянности и беспомощности. Один раз он повернулся ко мне и просто посмотрел глазами полными непонимания.

— Для наглядности, я подготовил презентацию, которая будет представлена инженерам наших клиентов сразу после новогодних праздников.

Чем чаще Михаил повторяет производные местоимения от «наш», применительно к компании, продукции, а теперь и клиентам, тем охотнее хочется верить, что он уже действительно часть нашего рабочего коллектива. Похоже, что Миша опытный манипулятор, хоть и дурак.

— Внимание на экран, — Михаил запустил с планшета на проектор какие-то картинки.

Андрей Валерьевич дважды хлопнул в ладоши, и свет стал немного приглушенным.

— Также, как я планирую сделать во внешней рекламе, во внутренней, я делаю упор на миссию компании, — на экране появился слайд с каким-то текстом, который мне вовсе не хотелось читать, — Миссия должна стать общим стержнем коллектива, своей собственной идеологией, которую мы будем навязывать нашим клиентам и потенциальным покупателям.

А кто воспротивится — расстреливать?

Какую бы то либо заинтересованность в картинках на экране, проявлял только Ерёмин. Алексей так и вовсе понуро смотрел на лакированную столешницу.

Михаил тем временем продолжал листать слайды, попутно комментируя изображения. Слишком много слайдов, слишком много текста. Отвратительная презентация. А ведь это еще только миссия, до продукции он даже не дошел.

— И теперь, в качестве перехода от мисси к товарам один слайд, — Миша словно услышал меня.

«Мы занимаемся производством светодиодного оборудования».

Начало текста на этом слайде окончательно убедило меня в Мишиной некомпетентности. Но его снобизм и самоуверенность придавали ему вид профессионала.

Михаил что-то бормотал, показывая слайды с продукцией, которые просто были содраны с электронного каталога.

А Лёха тем временем принимал все более грустный вид. Кажется он уже не способен аргументировано возражать этому выскочке, особенно на фоне поддержки того директором. Возможно, он уже перебирает в памяти всевозможные новые места для трудоустройства.

Подавляющее большинство присутствующих на совещании, в принципе не понимало что происходит, считая, что раз человек официально представлен руководством и говорит уверенно, то значит все правильно.

Но меня в корне не устраивала такая ситуация. Очевидно, что Ерёмин каким-то образом попал под влияние Михаила-прохвоста и поскольку сам ни черта не понимает в маркетинге и рекламе, то сейчас твердо уверен в том, что его отдел рекламы недорабатывал. Бросать друга в такой ситуации я не намерен и дам серьезный отпор Михаилу, как только он закончит выступать.

— Ну, вот в принципе и все, что я хотел показать и сказать, — Михаил закончил показ презентации как раз к пику моего возмущения, — У кого-нибудь есть вопросы?

Андрей Валерьевич хлопнул в ладоши и как только включилось освещение, хищно посмотрел на Лёху. Поэтому он удивился, увидев, что Алексей не собирается спорить, а с поднятой рукой сижу я.

— Николай? У тебя есть вопросы? Хорошо, тогда ты начнешь.

И закончу весь этот цирк.

— Да, хм, Михаил, — я нарочно придал себе несколько неуверенный вид, — Извините, может я не расслышал, может, вы и не говорили. Но мне крайне интересно, в какой подворотне вы получили диплом маркетолога? Кстати, у вас вообще есть подобное образование?

— Николай?! — Ерёмин удивленно возмутился, — Ты чего?

Я выставил в его сторону ладонь и успокоительно кивнул, типа: «Нормально, все под контролем». Этот жест явно нарушал субординацию, но, как ни странно, сработал. Андрей Валерьевич лишь вопросительно посмотрел на Михаила, мол: «Давай, возражай».

— Вообще-то, мы здесь собрались для всестороннего обсуждения задачи, а не для выслушивания личных оскорблений, — на Михаила явно не подействовал мой выпад, — У вас есть какие-то сомнения в моем профессионализме? Прошу ваших аргументов.

— Самый главный аргумент, это то, что весь ваш доклад абсолютный бред сивой кобылы, — нужно было действовать тоньше, но я уже завелся, — Но я легко могу разложить свое утверждение на составляющие доказательства.

— Будьте любезны, профессионалам всегда интересно мнение со стороны.

Мнения со стороны?! Дать бы тебе по наглой морде! Но, как говорится: «Это не наш метод».

— Михаил, я восхищаюсь вашим профессиональным снобизмом, — ехидно улыбаюсь, глядя на него, — Но сейчас оставлю его за рамками обсуждения, так как время совещания ограничено.

Михаил сложил руки на животе, приняв расслабленную, но, тем не менее, защитную позицию, а я продолжал наступление.

— Начнем с вашего опроса. Он содержит данные о местах работы респондентов? Можете не отвечать, поскольку это не имеет значения. Наша продукция не ориентирована на конечного потребителя. Мы выпускаем осветительное оборудование для заводов, офисов и муниципалитета. Нашими прямыми клиентами являются закупщики и инженеры, еще возможно завхозы. Сколько профессий, мною перечисленных, попало в ваш опрос? Не знаете? А я скажу: ноль! Ведь именно эта цифра значится главной в графе «итого». Вы опросили людей, не определив нужную аудиторию, поэтому цена вашего опроса — ноль.

— Вы аргументируете свободными понятиями, без каких либо данных.

— Неправда, я опираюсь на ваши данные. Вы же не будете их оспаривать?

— Вашими умозаключениями вы попираете основы маркетинга! — Михаил решил не сдаваться без боя.

— Основы маркетинга, это поиск или создание потребительских ниш. И, тем не менее, вы проводите такой бездарный опрос. Это все равно, что опрашивать пенсионерок у подъезда о марках скейтбордов или моделях видеокарт.

Михаил грозно сверкнул взглядом, сравнение всегда бьет в цель и возразить ему нечего. Поэтому, он попытался завершить наш диалог, дабы выйти из спора с минимальными последствиями.

— Вы прекрасный спорщик, я вам аплодирую, — только хлопать в ладоши он не спешил, тем более, что это могло вызвать весьма комичную ситуацию с освещением, — Я обязательно учту ваше мнение, и раз вы закончили…

— Отнюдь, я только начал. Ведь по итогам вашего так называемого опроса, вы предлагаете растратить уйму средств компании на ненужную рекламу. Бесплатные газеты? Их вообще кто-то читает?

— Думаю да, — Миша поплыл и начал терять уверенность.

— Вот лично вы их читаете?

— Нет, но…

— Да никто их не читает, особенно люди ответственные за закупки на крупных предприятиях. А вы предлагаете тратить деньги на эту ерунду.

— Ну, хорошо, возможно с газетами я погорячился, но…

— Дальше: радио и телевидение. Это буквально как из пушки по воробьям. Вы хотите потратить средства компании на аудиторию, где целевая группа вряд ли составляет одну десятую процента? Вам не кажется, что такой подход излишне дорог? Особенно, если учитывать стоимость такой рекламы.

Говоря свою речь, я постепенно продвигался вдоль стола к доске, где Михаил уже выглядел несколько опешившим и явно не желал моего приближения. Я уже прошел середину круга «совещающихся» и не видел реакции Ерёмина на мои слова, но судя по тому, какой взгляд кинул на него Миша после моих слов о растрате бюджета, он явно недоволен.

— Баннеры, растяжки — всё из той же оперы, немного дешевле, но все равно бессмысленно.

— А как, по-вашему, тот же закупщик должен узнавать о вашем продукте?

Надо же, как быстро наши стали вашими.

— А я расскажу как. Вы просто представьте себя на месте гипотетического снабженца, у которого есть задача купить осветительное оборудование, не покидая офиса. Что вы сделаете первым делом?

— Напишу запрос в поисковике, — полувопросительно ответил Миша. Он уже полностью включился в игру, которую веду я.

— Бинго! И эта здравая мысль проскакивала в вашем докладе, правда под собирательным образом «интернет». И даже в этом правильном предложении я усмотрел сомнительные по эффективности методы. Такие, как размещение анимированных баннеров на тематических сайтах.

— И почему же они сомнительные?

— Вернемся к нашему гипотетическому снабженцу, который уже набрал в строке необходимый поисковый запрос. И получил множество ссылок на сайты, включая наш собственный. Так скажите мне, зачем тратить дополнительные средства на размещение баннеров у посредников, если мы уже есть в первой инстанции?

— Ну да, логично, — Миша даже стал соглашаться со мной.

— Получается, что в нашем случае единственным эффективным инструментом рекламы является размещение в поисковых сервисах. И, о чудо! Наш рекламный отдел уже плотно этим занимается!

— А вы, я так понимаю, представитель этого отдела?

— Увы, нет. Я представляю отдел проектов. Просто я решил некоторым образом защитить вас от уничижающей критики специалиста по рекламе и поэтому обозначаю проблемы самостоятельно.

Я уже стою у самой доски и при слове «проблемы» громко стучу пальцем по её поверхности. Надеюсь, что к этому моменту Лёха собрался и принял грозный вид, более подходящий ситуации.

— Ну что же, спасибо за вашу критику. Если вам нечего добавить…

— Пожалуйста. А сейчас я хочу добавить пипетку меда в ведро вашего дегтя.

— Что простите?

— Я про внутреннюю рекламу. Отличная идея. Нет, я не про навязывание идеологии, способной войти в конфликт с жизненными ценностями и приоритетами любого человека, это как раз полная чушь. Я про то, что следует более плотно работать с уже имеющимися клиентами. Отдел рекламы как-то пытался протолкнуть эту тему, как говорится, изнутри. Но, к сожалению, не был услышан. Спасибо вам, что вытащили эту замечательную идею на общем совещании.

Тут я, скорее всего, перегнул палку. Тыкать руководство носом в их собственные ошибки не самая разумная мысль. Но отступать уже поздно.

— Повторюсь, идея сама по себе отличная, но вот методы её исполнения, увы, на самом низком уровне. Я про вашу презентацию, если вы не поняли.

— Ну, и что же с ней не так, — Михаил снова выпятил грудь, — Сможете и здесь указать на неточности?

Видимо, Михаил абсолютно уверен в своих способностях копирайтера. Придется спустить бедолагу на землю.

— Неточности? Конечно, я дойду и до них. Но, сперва, я хочу пройтись по самой структуре. В существующем виде презентация не презентационна, уж простите за каламбур. Дело в том, что большинство людей хорошо воспринимают и запоминают лишь три блока информации. Я не буду сейчас это доказывать, поскольку сей научный факт, вы можете найти в онлайн энциклопедии. В предложенной вами версии, презентация представляет собой бесконечный набор текста не разбитый на логические блоки. Как вы вообще хотите, чтобы эта информация была понята?

— А как вы собираетесь разбивать миссию компании на блоки?

— Миссию? А зачем она вообще нужна в презентации?

— Как так зачем? — Возмущенно крякнул со своего места Ерёмин.

Михаил благодарно кивнул ему, но я решил не упускать инициативу.

— Вы уж меня простите, Андрей Валерьевич, миссия компании конечно важна, — я развернулся в сторону директора, — Но она важна только для сотрудников компании, а всем нашим клиентам на неё наплевать. Всё что интересует клиента, это деньги: прибыль, экономия и так далее. Миссия поставщиков, даже если она призвана нести мир во всем мире, никого не интересует ни с какой стороны. Что уж тут говорить об инженерах, им вообще только технические факты подавай.

Я снова повернулся к Михаилу.

— Кстати о фактах. В вашей презентации я не увидел ни одного. Где указание на энергоэффективность, затраты на обслуживание и сроки работы? Кстати, вот вам и три смысловых блока, на которые следовало разбить презентацию.

— Вообще-то, презентация набита техническими фактами.

— В том-то и дело, фактами набита, а выводов ни одного. Зачем показывать инженерам странички из каталога? Может просто сразу раздать им эти каталоги и пусть изучают в рабочее время? А вот презентация и нужна для того, чтобы выводами обратить внимание на факты и пускай аудитория эти факты изучает самостоятельно.

— Замечательно изложено, я учту это в следующий раз.

Он что действительно считает, что еще может состричь бабла с нашей конторы? Следует добить негодяя, окунув его в его же ошибки.

— А сейчас, я перейду к неточностям. Честно говоря, мне лень разбирать весь текст на составляющие, но одну неточность я всё же укажу. «Мы занимаемся производством светодиодного оборудования», вас ничего не смущает в этой фразе? Считаете, что правила сильного текста здесь не нарушены?

— Сильного текста? О господи, прекратите нести ересь. Вы что приверженец словесного фен-шуя? Какой еще к чертовой матери «сильный текст»?

Наконец-то я разозлил его, это хорошо.

— Печально, что вы этого не знаете. Но специально для вас я расскажу. Дело в том, что лучше всего мозг человека воспринимает прямую конкретику. Любая необходимость анализировать информацию, делает утверждение слабее. Правила сильного текста нужны для создания конкретных тезисов.

— Ну и какая же слабость в этой фразе?

— В слове «занимаемся». Зачем оно вообще? Ведь заниматься производством, это еще не значит производить.

— Вы слишком утрируете. В данном контексте слово «занимаемся» нужно для мягкости фразы.

— Мягкости? И это вы меня обвиняете в «словесном фен-шуе», что бы это ни значило? Хорошо, я приведу вам простой пример. Представьте, что некий мужчина решил рекламировать свои сексуальные услуги и дает объявление следующего содержания: «Я занимаюсь сексом».

Поворачиваюсь к залу и делаю широкий жест рукой, предлагая всем присоединится к обсуждению.

— Дамы, скажите мне, кого-нибудь из вас могло бы заинтересовать такое рекламное объявление?

Дамы скромно покраснели. Кто-то тихонько захихикал.

— Все занимаются сексом, — неизвестная мне, очень смуглая девушка откликнулась на предложение вступить в дискуссию, — В этом нет ничего уникального. Больше похоже, что мужчина хвастается, а не предлагает услуги.

— Абсолютно верно!

Странно, почему я не знаю кто эта девушка? Точно могу сказать, что вижу её впервые, но едва взглянув на неё, я испытал легкое ощущение дежавю, словно видел её когда-то очень давно, или очень далеко, не знаю.

Сексом занимаются все, — показав девушке поощрительный жест открытой ладонью, я вернулся к нашему барану, — Девушки не дадут соврать. И этому мужчине следовало бы указать на результат, а не на процесс. То есть, его объявление должно звучать так: «Доставляю оргазмы». И вот клиент уже знает чего ожидать от услуги. К сожалению, мы не можем доставлять оргазмы нашим клиентам, но мы можем производить, а не только «заниматься». Поэтому: «Мы производим светодиодное оборудование». Только так, и никак иначе.

Я шумно выдохнул и ободрительно посмотрел на Лёху. Панов сидит красный как рак, видимо ему стало стыдно, что я его защищаю, дискутируя с этим типом вместо него.

— Слава богу, вы закончили меня оскорблять, — наверное, я выдержал слишком длинную паузу и Михаил решил, что я сказал все что хотел, — Вернитесь на свое место, хватит, попросту сотрясать воздух.

— Михаил, но вы не ответили на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— В какой подворотне вы учились маркетингу?

— Николай! Немедленно прекратите! — Подал голос Андрей Валерьевич.

— Слушай, ты уже окончательно перегнул палку, — Миша подошел ко мне вплотную и буквально прошипел это, глядя на меня снизу вверх.

— Молодые люди, успокойтесь, — я не заметил, как смуглая незнакомка подошла к нам.

Она ухватилась за мое плечо чуть выше локтя и таким же образом взялась за руку Михаила. Этот неожиданный физический контакт будто парализовал меня. Напряжение, клокочущее во мне все последние минуты, резко пошло на убыль. Кажется, с моим оппонентом происходит тоже самое. А девушка продолжала говорить, очень четко проговаривая все буквы в словах.

— Николай, несомненно, вы говорите очень правильные вещи, но совсем нет повода для возмущенного тона. И уж точно нет повода переходить на личности. Помните, что вы на работе и просто решаете рабочие вопросы. Всё это абсолютно не касается жизненно важных проблем, поэтому не стоит так кипятиться. Холодный рассудок позволяет решать задачи. А возмущение, только создает проблемы.

Легким кивком я согласился с ней. Действительно, слишком уж я распалился. Кстати, похоже, что слово «кипятиться» далось ей с трудом. Она иностранка, отлично знающая русский?

— Михаил, а вам следует спокойней относиться к критике, ведь вы опытный оратор и просто обязаны держать психологическое давление. Уверена, в спокойном тоне вы легко могли найти несколько возражений на аргументы Николая.

«Опытный оратор», это она здорово сказала. Он именно оратор, профессиональный запудриватель мозгов аудитории, но, ни какой не маркетолог.

— Давайте сейчас вернемся на свои места, не будем задерживать совещание.

Покорно, словно приученный пес, я двинулся к своему стулу на дальнем углу стола. Михаил в свою очередь не спешил занимать место рядом с недовольным его выступлением директором.

— Я, в принципе, закончил свой доклад. К сожалению, меня поджимает время. Поэтому прошу прощения, я вынужден удалиться.

Он чуть ли ни бегом выскочил и зала. А я устало плюхнулся на свой стул, где уже взбодрившийся Лёха ткнул меня кулаком в плечо.

— Коля, молорик, здорово размазал хлыща.

— Угу, — по окончанию спора я чувствовал полный упадок сил и не мог радоваться своей победе, — Вот только Ерёмина я разозлил, похоже.

Несколько минут весь зал сидел в относительной тишине, какая только возможна при большом скоплении людей. Кто-то тихо перешептывался, кто-то внимательно изучал свой телефон. В помещении от всего этого генерировался легкий шумовой фон, в обычной офисной обстановке это вполне можно считать тишиной.

Андрей Валерьевич задумчиво крутил в руках шариковую ручку и не спешил объявлять следующую тему совещания. Затем он резко встал и суровым голосом разрезал тишину.

— Совещание окончено, можете расходиться, — он бросил на меня короткий взгляд, — Смирнов, ко мне в кабинет.

Берег океана

Уже почти восемь часов, а я только вышел из офиса. Сегодня достаточно теплый вечер для зимы. Но сырость, висящая в воздухе, пробирает до костей. Поежившись, я застегнул куртку. Позади меня хлопнула входная дверь.

— Коля, подожди!

Запыхавшийся Алексей бежал за мной, застегивая на ходу свой пуховик.

— Ну, как все прошло с Ерёминым?

— В целом неплохо, во всяком случае, лучше, чем я ожидал. А ты чего еще не дома?

— Ждал, когда закончится твой разговор с директором. Переживал, что он может уволить тебя или оштрафовать.

— У него действительно были такие варианты. Но спасибо этой смуглой девушке Миле, которая почему-то присутствовала при нашей беседе и усиленно сглаживала последствия конфликта. Я, кстати, пытался заглянуть в твой кабинет, но у тебя было закрыто.

— Я в отделе персонала сидел. Сильно нервничал и не мог находиться один. Девчонки поили меня чаем и успокаивали всякими байками. А знаешь, какое полное имя у этой Милы?

— Разве Мила не полное имя? Милана что ли?

— Ты офигеешь! Милагрос!

— Её мама была без ума от латиноамериканских сериалов?

— Нет, оказывается она наполовину доминиканка. С пятнадцати лет живет в России. Имеет два высших образования: историческое и психологическое. К нам устроилась на этой неделе. На должность медиатора. Ну, это такие люди…

— Я знаю, помогают разрешать споры и конфликты. Но я всегда думал, что это для внешних отношений, типа, досудебных разбирательств между компаниями.

— Оказывается не только. Конфликты внутри коллектива тоже их специальность.

— Ясно, ну что же, могу признать, она справилась отлично. Я все еще работаю в этой компании и даже не лишен новогодней премии.

— О, так значит, премия все-таки будет?

— Да, притом, в два раза больше обычной. Ерёмин сказал, что решил в этом году отказаться от корпоратива, а сэкономленные средства пустить на премии.

— Да, про корпоратив я уже разузнал в отделе персонала. Кстати, завтра пятница и девчонки предложили устроить свой собственный праздник. Можно сходить в какой-нибудь клуб. Ты участвуешь?

— Конечно, хочу проставиться этой Милагрос, за свою спасенную шкуру.

— Приглянулась тебе смуглянка?

— Увы. Не мой типаж.

— Понятно, — Лёха тяжело вздохнул, словно был разочарован моим ответом, — Опять небо упало на город.

У Панова так бывает. Резкая смена темы разговора вполне в его духе. Но в отличие от тех людей, что просто скачут с темы на тему, выуживая из своей памяти любые факты, лишь бы не останавливать беседу, Лёха делал вставки лишь из внешних наблюдений и только тех, что считал красивыми. В этой его привычке больше всего мне нравилось то, что он достаточно поэтично формулировал свои мысли. Как и сейчас, не «погода дрянь, всё тучами затянуло», а «небо упало на город».

Я посмотрел вверх. Небо не просто упало, оно давило на крыши домов всей своей огромной массой. Казалось, что хрупкие коробки зданий не смогут долго выдерживать это давление и как только они рухнут, город будет заполнен свинцовой небесной ватой.

— Тебя подвезти? — Отвлекшись от созерцания серого неба, я предложил Лёхе с комфортом добраться до дома.

— Нет, спасибо, — после небольшой паузы ответил Панов. Наверное, опять задумался о какой-то рекламной концепции, — Я на метро быстрее доберусь, чем с тобой по пробкам. Да и тебе не придется делать лишний крюк.

— Ну, тогда пока! До завтра!

— Пока, — Лёха пожал протянутую мной руку, — Только не забудь, завтра после работы идем в клуб, оденься сразу как-нибудь соответствующе.

— Хорошо.

Леха поднял колпак и, сунув руки в карманы, быстро побежал в сторону станции метро. Полминуты я смотрел на его удаляющуюся фигуру, съежившуюся от промозглого ветра, забыв, что мне тоже нужно ехать домой.

Вырвавшись с офисной парковки через серый отвал грязного снега и льда, которым снегоуборщик перекрыл выезд на дорогу, я вдавил акселератор, надеясь, что после часа пик пробки успели рассосаться.

Но, более-менее в свободном трафике удалось проехать лишь по прилегающей улице. Выезд на главную дорогу напомнил мне, что в преддверии нового года автомобильные заторы образуются круглосуточно.

Постоянно трогаясь с места и тормозя, я медленно двигаюсь в плотном потоке машин. Звуки клаксонов сливаются в один дрожащий нервный гудок. Наверное, мне никогда не понять тех людей, что постоянно сигналят, злобно вдавливая мягкую клавишу в рулевое колесо. Также и они никогда не поймут, что в пробках звуковой сигнал не позволяет ехать быстрее.

После очередного торможения, сильно тру глаза. Монотонность движения вводит меня в некое подобие транса. На фоне усталости так недолго и заснуть ненароком.

Да, день сегодня выдался изматывающий. С самого утра я просмотрел кучу заявок на новые проекты, больше половины которых отправил обратно по отделам с визами о несоответствии технического задания установленному формату. Это конечно полный бюрократизм с моей стороны, но только так можно успевать обрабатывать те задания, что составлены как надо. Тем более что большинство отклоненных заявок никогда не поступят вторично, поскольку их составил кто-то настолько некомпетентный, что выполнение этого проекта в принципе бессмысленно. А потом, эти олухи не захотят тратить свое бесценное время на выполнение требований проектного отдела.

Затем, я сломя голову несся через полгорода, чтобы успеть на встречу с представителем администрации, курирующего мой проект по освещению исторических зданий и современных культурных объектов. Полтора часа этот чудила листал спецификации и сметы, по сути, не понимая в них ни одной цифры. Все это время он прозрачно и не очень намекал мне на необходимость отката в его собственный карман. А я старательно строил из себя дурачка, решительно непонимающего никаких намеков. Несколько раз я напоминал чиновнику, что весь проект одобрен и подписан на самом верху, что стоимость работ и оборудования полностью соответствует заявленному в тендере прайсу. В конце концов, мое упорство было вознаграждено, и куратор подписал все бумаги с явно расстроенным видом.

Возможно, будучи собственником бизнеса, я бы пошел на нечестную сделку с коррупционером, лишь бы не тратить лишнего времени. Но, в моем случае, была возможность предложить ему лишь проценты с прибыли, которые с огромным трудом я выбил для себя у Ерёмина. Вряд ли эти деньги впечатлили бы представителя администрации, ездящего на «Брабусе» с личным водителем. А вот мне они очень важны.

Бросив свой родной город ради мегаполиса, я, как настоящий провинциал, зубами цеплялся за все возможности заработать на свое собственное место под солнцем. Но меняя места работы, идя на повышения зарплат, всё никак не мог получить доход, превышающий текущие расходы.

А затем Лёха помог мне получить место в этой компании. Да, зарплата выросла еще раз, но все равно недостаточно. Тогда я решил пойти по пути «вытягивания» финансов из вселенной: получил ипотеку, взял в кредит автомобиль и едва не стал жертвой своего собственного финансового кризиса. Два года я минимизировал расходы на самого себя, экономя на всем: еде, одежде, развлечениях. И два года, помимо основной работы, трудился над своим проектом, добиваясь, чтобы моя концепция освещения зданий была наголову выше всего уже существующего. Я хотел вывести простое подсвечивание стен на уровень настоящего искусства. Игра света должна была воздействовать на эмоции, заставлять восхищаться изяществом архитектуры, восторгаться монументальностью постройки и гордится тем, что в нашей стране есть такие памятники культуры.

У меня получилось. Я создал шедевр. Но оказалось, что продать проект еще сложнее, чем придумать. Работники отдела продаж не захотели что-то менять в устоявшейся системе и отказались мне помочь. Примерно по тем же причинам от моего проекта отмахнулся и Андрей Валерьевич, посчитав, что с ним мороки больше, чем дохода. Единственное, чего я смог добиться от директора, это разрешение выставить мой макет на стенде компании на ближайшей выставке.

И удача улыбнулась мне. Буквально счастливый случай занес очень важную шишку из администрации в дальний конец павильона, где располагался наш стенд. И чудо, что этому человеку было не чуждо чувство прекрасного. Он был восхищен моим решением задачи и сразу предложил оформить в таком стиле несколько объектов.

Ерёмин сразу сменил свое мнение относительно моего проекта, когда увидел сумму заявки от администрации. Но он оказался очень опытным переговорщиком, а я был слишком окрылен эйфорией успеха, чтобы разглядеть все подводные камни. В итоге, вся реализация проекта легла на мои плечи. От полных разработок конкретных макетов, переговоров с представителями администрации, до найма монтажников, составления сметы и ведения бюджета.

Со стороны компании мне было предоставлено лишь осветительное оборудование и услуги бухгалтерии. Но я был счастлив, ведь получая с этого проекта проценты от прибыли, смог сразу в несколько раз увеличить свой личный бюджет. Получилось выплатить остаток кредита за автомобиль. А ежемесячные платежи по ипотеке стали для меня не более обременительны, чем оплата коммунальных услуг. Я смог позволить себе сделать в квартире отличный ремонт и укомплектовать свое холостяцкое гнездо отличной домашней техникой.

Спустя год проектных работ для города, появились подражатели. И мне пришлось познать все прелести конкуренции. Как ценовой, так и коррупционной. Пришлось прилагать больше усилий, для разработки проектов, искать новые решения, придумывать изюминки. Получение контракта превратилось в нервное участие в тендерах. Где нужно было четко доказать все преимущества проекта, включая экономические показатели.

Понимая, какую долю годового оборота составляет мой проект, Ерёмин позволил мне увеличить штат отдела, наняв двух помощников. В итоге, работы стало больше, прибыль осталась прежней, а я вдруг внезапно осознал, что достиг своего потребительского потолка.

Квартиру купил, машина меня вполне устраивает, я удовлетворяю все свои финансовые потребности, а яхта в Средиземном море мне не нужна. Оказалось, что мне нечего больше хотеть.

После этого психологического перелома, каждый рабочий день для меня из времени творения превратился в принудительную пытку. Каждое утро я заставлял себя идти на работу и на своем рабочем месте буквально принуждал свой мозг концентрироваться на задачах. В определенный момент времени я понял, что больше всего люблю ничего не делать. Создание осветительных шедевров превратилось для меня в рутину, а финансовая мотивация снизилась ниже плинтуса. Я действительно стал ценить моменты отдыха. И начал любить лениться. Мне даже стало лень развлекаться, поскольку развлечения требуют определенных эмоциональных и физических усилий.

Хуже того, одиночество стало самым привычным состоянием. Если раньше мою квартиру часто посещали девушки, а некоторые из них даже задерживались на какое-то время. То сейчас мне стало лень пошевелиться даже ради секса. Я анализировал этот факт и пришел к выводу, что слишком устаю на работе. Мне даже было лень найти более подходящее оправдание для лени.

В итоге, моим самым любимым занятием стало лежание на диване перед телевизором с отсутствующим взглядом, ну и еще бессмысленное разглядывание стен. Но человеческий мозг очень странный орган. Он не терпит долгой прокрастинации и творческая составляющая сама находит выход. В моем случае этим выходом стали грёзы, которым я предавался по вечерам.

В последнее время, мне стало нравиться убегать от реальности. Просто забраться под одеяло напротив телевизора в своей холостяцкой квартире, выключить звук трансляции и смотреть на мерцающие блики чуть выше экрана. Часто, эти цветные пятна складываются в картинки тех далеких мест, где я хотел бы побывать: тропические острова, горные деревушки или лесные опушки. И во всех моих грёзах всегда лето, всегда тепло. Можно почти физически ощутить комфортное состояние от погружения в мечты, и на душе становится очень спокойно и легко.

Впереди идущая в потоке машина резко затормозила. Спохватившись, я резко вдавил педаль тормоза в пол. Мой автомобиль, слегка вильнув на скользком асфальте, остановился в полуметре от ярких стоп-сигналов. Позади раздался пронзительный гудок клаксона какого-то недовольного водителя. Как же меня достали все эти психи на дорогах.

Жаль, что нельзя пропустить всё это муторное путешествие по пробкам домой и сразу оказаться на своем месте для мечтаний. А поскольку я никогда не делаю запасов продуктов, то мне еще предстоит посещение продуктового магазина возле дома. Как же много времени отнимает постоянное продирание сквозь реальность, в целях удовлетворения насущных нужд. Изо дня в день: автомобильные заторы, а раньше долгая тряска в общественном транспорте; размышления у полки с продуктами на тему: «Что бы сегодня покушать?», и тоскливое стояние в очереди на кассу; на работе — бессмысленные споры и ненужные проекты; просмотр тупых передач по телевизору по вечерам и бессмысленный сёрфинг в интернете. Вот все ингредиенты, составляющие нашу жизнь. Раздражающие составляющие, от которых все хотят избавиться. Но что останется, если их не станет? Практически ничего. Наша жизнь пустая серая мгла, вроде той, что висит сейчас над городом. Из редких моментов счастья, вряд ли кто-то может составить в сумме больше года абсолютного времени. Зачем тогда мы живем так долго?

Предаваясь упадническим философским рассуждениям, я скоротал время поездки до магазина. Вот и еще одна ежедневная раздражающая задача: «Найди парковку». Этот вызов постоянно бросается каждому автомобилисту. Самая актуальная проблема современности, требующая недюжинной смекалки для её разрешения: «Найди пядь асфальта, чтобы засунуть свой автомобиль у магазина, офиса, дома. Встань так, чтобы твою машину не помяли и не эвакуировали».

В этот раз мне повезло — получилось втиснуться на место только что отъехавшего автомобиля. Поэтому, преисполненный гордостью за собственную ловкость, а вовсе не благодарностью счастливому случаю, я буквально впорхнул в магазин, надеясь, что и здесь не потрачу много времени.

От вида длинных очередей к кассам в торговом зале, пришло понимание, что полоса удачи стремительно превратилась в тоненькую ленточку случайности, и никакая пронырливость не поможет пробиться сквозь эшелон покупателей, желающих поскорее расстаться с деньгами.

Приняв неизбежность долгого времяпровождения в магазине, я понуро побрел вдоль полок с продуктами. Дойдя до фруктов, почему-то вспомнил о нашей новой сотруднице — медиаторе Милагрос. Наверное, возникла некая ассоциация на основе стереотипов: тропический остров — тропические фрукты.

А она действительно молодец, сумела понизить градус противостояния между мной и Ерёминым. Андрей Валерьевич был крайне возмущен моим, по его словам, хамским поведением и особенно тем, что я публично выставил его дураком. Мила, в мою защиту, очень подробно объяснила директору, что я хоть и перегнул палку с уничижительным сарказмом, но, в первую очередь, моей целью была защита финансов компании от крупных и необоснованных затрат. Что, по сути, я выступил как спаситель капитала собственника, то есть сохранил именно Ерёминские деньги. И когда я уже был готов возгордиться от осознания выполненной святой миссии, она очень ловко опустила меня на землю. Она объяснила, что в современном обществе инквизиционный метод «цель оправдывает средства» абсолютно неприемлем. Нужно было в спокойном тоне подвергнуть доклад Михаила сомнению и лишь потом, на личной встрече с директором, подробно описать все недостатки предложенного плана.

Она действительно заставила меня раскаяться в совершенном поступке, в итоге, я вполне искренне извинился перед Андреем Валерьевичем. Ермаков в свою очередь отказался от громких заявлений: «Уволю к чертовой матери!» и «Премии до конца жизни не увидишь!», произнесенных им в начале разговора.

Но самое странное, что во время всей встречи меня не отпускало ощущение странного дежавю. Мне казалось, что откуда-то знаю Милу. Я тщательно перебирал в памяти события своей жизни и все время приходил к мнению, что встречу с такой смуглой девушкой наверняка бы запомнил. Но ощущение никак не проходило, мне казалось, что нас все-таки связывают какие-то события, из-за которых я чувствую в ней родственную душу. Есть мнение, что чувство дежавю на самом деле не забытые воспоминания прошлого, а предчувствие грядущего. Возможно, но что нас может ожидать в будущем? Я ни капли не соврал Алексею, когда сказал, что, как девушка, Мила меня совсем не привлекает. Конечно, не было возможности проанализировать свое отношение к ней, как мужчины, но никаких предварительных сексуальных симпатий я не почувствовал.

— Извините, — дородная тетка отпихнула меня в сторону и схватила с полки ананас, объект моей медитации в течение нескольких минут, — Если вы это не берете…

Похоже, что этой покупательнице абсолютно наплевать, беру я ананас или нет. Произнесенное ей извинение, больше походило по смыслу на что-то вроде: «Не мешай тут мне фрукты выбирать», что вполне подтверждалось внушительным толчком плеча. Не дожидаясь моего ответа, дабы не услышать «Беру», она просто взяла, что хотела и утопала восвояси.

И кстати да, ананас я возьму. Не тот самый, любой. Мне без разницы. И еще каких-нибудь фруктов. Устрою себе тропический ужин, в честь спасшей мою карьеру Милагрос. А завтра чем-нибудь угощу её в клубе, в знак признательности.

Спустя два часа, вместившие в себя стояние в долгой очереди, поиск места для парковки у дома, приготовление фруктового коктейля и поедание оного, я почистил зубы и привычно забрался под одеяло перед телевизором.

Мне хватило пяти минут просмотра новостей прошедшего дня, чтобы понять насколько меня не интересуют события в мире. Под бормотание диктора, которое совсем не обращало на себя внимания, я впал в некую прострацию и звук телевизора стал меня раздражать. Убавив громкость на ноль, я мечтательно уставился на пляшущие по стене чуть выше экрана цветные блики.

Возможно, встреча с девушкой родом из доминиканской республики и доносившийся с кухни запах фруктов, оставшийся после приготовления коктейля, стали катализатором сегодняшнего видения. Достаточно быстро, хаотичное мельтешение разноцветных огоньков развернулось в моем сознании в видение берега океана. Я просто лежу на кровати под одеялом и смотрю на мутную картинку с далекого побережья, будто через окно, внезапно появившееся в моей спальне.

Хочу рассмотреть этот берег лучше, и сразу окно в другой мир становится шире и кажется, надвигается на меня. Чувствую теплый, пахнущий солью, бриз с океана. Волна тепла, от яркого полуденного солнца прокатывается по всему телу. Где-то в вышине слышны далекие крики чаек. Я нахожусь не ближе ста метров от берега, поэтому пена накатывающихся волн кажется тонкой белой полоской. Там на пляже, почти на линии прибоя я вижу две фигурки. Парень и девушка, сидят обнявшись, наверное, любуясь невысокими волнами. Это словно квинтэссенция моих желаний: беззаботно сидеть на теплом берегу, обнимая любимого человека. Но сейчас я не могу ассоциировать себя с этими фигурками. Я абсолютно точно выступаю лишь как сторонний наблюдатель. Вот вижу, как парень склоняет голову к л