Мать не дорожила своим состоянием и предоставила отцу распоряжаться им по своему усмотрению, ограничившись делами благотворительности и улучшением жизни наших крестьян. Можно предположить, что, если бы она выбрала себе другого супруга, то могла бы сыграть значительную роль не только в России, но и во всей Европе.
1 Ұнайды
Во время пребывания в Париже князь Николай часто получал приглашения на празднества в Версаль и Трианон. Король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта питали к нему сильную дружбу. Он получил от них в подарок сервиз севрского фарфора с цветочным орнаментом по черному фону, одно из красивейших произведений Королевской мануфактуры, первоначально предназначавшийся дофину.
Никто не знал, что с ним сталось, пока в 1912 году, после визита двух французских профессоров, занимавшихся исследованиями севрского фарфора, мне не пришлось предпринять новые поиски. Так я и обнаружил его в чулане, где сервиз, подаренный Людовиком XVI моему прапрадеду, дремал больше века.
Господь посылает нам испытания, – говорила она, – лишь затем, чтобы укрепить нашу волю и наше терпение».
Когда наступили каникулы, я повез Панча в Россию, не подумав о драконовским законе, запрещающем ввоз в Англию собак без шестимесячного карантина. Об этом не могло быть и речи, и я решил обойти запрет. В конце пребывания в Париже осенью, перед возвращением в Оксфорд, я нашел знакомую мне старую русскую куртизанку, жившую там на пенсии. Я предложил ей поехать со мной в Лондон под видом кормилицы, неся Панча, укутанного как кукла. Эта замечательная особа с удовольствием согласилась сыграть комедию, очень ее веселившую, хотя и немного пугавшую. На следующий день мы отправились в Лондон, дав «младенцу» дозу снотворного, достаточную, чтобы он ничего не выкинул по дороге. Все прошло великолепно, никто не догадался об обмане.
Домашнее хозяйство дополняли бульдог и попугай-ара. Ара, которую звали Мэри, была сине-желто-красной; бульдог отзывался на имя Панч. Как и у всех его сородичей, у него был оригинальный характер. Очень скоро я заметил, что рисунок в клетку, будь то на линолеуме или на какой-нибудь ткани, приводит его в бешенство. Однажды, когда я был у моего портного Дэвиса, к нему зашел очень элегантный старый джентльмен в клетчатом костюме. Прежде чем я успел сделать хоть одно движение, Панч бросился на него и вырвал приличный кусок из штанины. В другой раз, когда я сопровождал одну подругу к ее меховщику, Панч заприметил соболью муфту, обмотанную шарфом в черно-белую клетку. Вцепиться в нее было для Панча секундным делом, и вот он уже несся со своей добычей по Бонд-стрит, преследуемый персоналом и мною
седы.
Я провел лето в Архангельском, где нашел животных, купленных в Англии. Отец, очень довольный моими приобретениями, попросил меня выписать второго быка и еще трех коров. Я отправил следующую телеграмму, дающую полное представление об уровне моего английского: «Please send me one man cow and three Jersey women» (Просьба выслать трех коров-мужчин и три Джерси женщины). Просьба была понята правильно, что подтверждалось присылкой запрошенных животных, однако один веселый журналист заполучил текст моей телеграммы и опубликовал в английских газетах,
. Моя карьера певицы легкого жанра завершилась едва начавшись, но я не отказался от переодеваний, так меня веселивших.
В наказание родители перестали возить меня на выставку, даже не догадываясь, что исполняют этим мое самое заветное желание.