автордың кітабынан сөз тіркестері Я никогда не была спокойна. Жизнь Анжелики Балабановой, порвавшей с Муссолини и Лениным
Время не сможет смягчить терзания, которые испытала Анжелика после смерти матери в 1912 году. К тому времени их отношения сильно изменились. Анна Хофман поняла, что из всех ее детей Анжелика – самая искренняя, самая неиспорченная. Другие ее дети поссорились из-за наследства. Она понимает, что Анжелика любит ее искренне и бескорыстно. И в конце концов она ее прощает, хотя дочь и не оправдала ее надежд. И тем не менее ее проклятие всегда будет действовать подобно выпущенному из бутылки джинну. Но дочь не держит на нее зла. Даже наоборот, она объясняет суровость матери ее заботой о судьбе дочери: ведь она хотела придать Анжелике больше физических сил и стойкости.
Но даже сейчас я помню каждый уголок сада, деревья, которым я доверяла сомнения и горести своих детских лет, кусты, которые кололи мне пальцы, когда я собирала ежевику, и от нее у меня были запачканы платья, к негодованию моей матери и гувернанток.
Этой еврейской девушке, казалось, была предопределена судьба католической монахини, недостаток родительской любви породил в ней мечту о счастье всех людей. Однако человеколюбивый аскетизм привел ее вовсе не на религиозную тропу. Склонность к состраданию удивительным образом развивалась в ней в самом нежном возрасте, под железным каблуком матери, которую она не осмеливалась ненавидеть.
Когда в мой смертный час
Передо мною встанет вопрос:
Зачем я жил,
За что боролся,
Какую цель я ставил перед жизнью,
Тогда из уст моих, уже немых от горя,
Как кровь из глубокой раны,
Наружу выйдет правда…
За правду я боролся,
И ложь я ненавидел.
С теми, кто с большим трудом
Добывает кусок хлеба,
Другим даруя изобилие и роскошь,
Я был всегда.
И я хотел быть и бороться
С теми, кто мозолистыми руками
Готовит человечеству день завтрашний –
День справедливости, свободы.
Я не мог и не хотел наслаждаться
И не смирился.
Не согнулся.
Ни сердце мое, ни мой разум
Не были равнодушны к боли других людей.
Вот почему покой мне только снился.
Но сегодня я спокойствие обрел.
Я умираю1.