Беглянка и разбитое сердце

— Мё-ё-ё-ёп!

Эйнштейн открыл глаза. В конюшню усадьбы Эрленбах (от которой давно осталось одно название — теперь вместо коней тут жили ламы) сквозь окошко проникал приглушённый свет. В луче солнца кружились пылинки. Кроме них, никто больше здесь не шевелился. Вокруг царили тишина и покой, и ничего не нарушало послеобеденный сон лам — вплоть до этого самого момента.

— Мё-ё-ё-ё-йо-о-оп! — прозвучало снова, на этот раз громче.

— Ну Петрушка, дай поспать! — недовольно буркнул Эйнштейн, обернувшись на подругу.

Белоснежная альпака возмущённо отозвалась из левого угла у дальней стены стойла:

— Это была не я!

Она откинула с глаз густую кудрявую чёлку, которой и была обязана своим именем.

— Все претензии к Чубчику!

Третий лама, с головы до копыт покрытый густой чёрной шерстью, ничего не ответил. Развалившись на сене и вытянув все четыре ноги, он лишь сладко посапывал.

— Это точно не Чубчик, сама посмотри. Он крепко спит, — возразил Эйнштейн.

— Я тоже спала, но меня ты почему-то подозреваешь! — обиделась Петрушка. — Хотя мой голос звучит куда мелодичнее, чем этот «Мё-ё-ёп!».

Едва она передразнила «немелодичный звук», как сразу услышала его в ответ:

— Мё-ё-ё-ё-й-о-о-оп!

— Одно из двух: или у нас в усадьбе сильное эхо, или… — Эйнштейн поднял голову. — Снаружи что-то происходит.

— Что происходит? — Чубчик наконец тоже проснулся.

Он встряхнулся, чтобы сбросить с себя остатки сна, а ещё соломинки, застрявшие в довольно примечательной шевелюре. Волосы у него на затылке ниспадали длинными локонами, а на макушке стояли торчком, образуя короткий чуб.

— Мы не знаем, но… — начал было Эйнштейн, а потом резко смолк и уставился на вход в конюшню.

В дверном проёме возник силуэт довольно крупного четвероногого животного. Нетвёрдой походкой оно двинулось вглубь по коридору.

— Это что ещё такое? — взвизгнула Петрушка.

Чубчик ничего не сказал, лишь молча смотрел.

Незнакомое создание было куда крупнее лам, но, несмотря даже на горб на спине, казалось довольно похожим на них. Этот «гость» с длинной шеей и продолговатым лицом остановился рядом со стойлом и робко взглянул на лам огромными, широко распахнутыми глазами.

Первым дар речи обрёл Эйнштейн.

— Добрый день, — строго сказал он. — Кто ты и что тебе тут нужно?

— Привет, — едва слышно проговорила зверушка с горбом. — Я — Дафна, дромеда́р [1]. Мне кажется, я заблудилась.

— Вот и мне так кажется! — Петрушка протиснулась вперёд и воинственно уставилась на Дафну-дромедара. — Это, вообще-то, наша конюшня, и чужим сюда вход воспрещён!

— Но ты ведь слышала — она забрела к нам случайно! — воскликнул Чубчик.

Он высунул шею над перегородкой, отделявшей стойло от коридора конюшни, и улыбнулся дромедару.

— Привет, Дафна, меня зовут Чубчик. А это — мои друзья, Петрушка и Эйнштейн. Мы — ламы. Живём здесь, в усадьбе Эрленбах. А ты где живёшь?

— Тоже в какой-то усадьбе, — ответила Дафна. — К сожалению, я потерялась и не знаю, как туда попасть. Я паслась на лугу, щипала травку, незаметно забрела очень далеко, потеряла из виду свою конюшню и не смогла найти дорогу обратно.

— Что-что? Ты не знаешь, где твоя родная конюшня? — недоверчиво переспросил Эйнштейн, разглядывая незнакомку.

Петрушка тоже фыркнула:

— Сказки нам рассказываешь?

Дафна смущённо опустила взгляд:

— Меня всего пять дней назад туда привезли. А в то место, где я жила раньше, я не хочу возвращаться никогда и ни за что!

— Почему? — удивился Чубчик.

— Там было плохо, — тихо сказала Дафна. — Меня почти не кормили и стойло никогда не чистили. Иногда я громко кричала от голода, и тогда на мой «мёп» приходил человек и бил меня палкой.

— Что-о-о-о? Какая подлость! — возмутился Чубчик. — Где его найти? Он у меня попляшет! Да я его с ног до головы заплюю, да я…

— Чубчик, успокойся, — попытался унять разгорячившегося друга Эйнштейн. — Ты же слышал: Дафна там уже не живёт.

— Да, а на новом месте мне очень хорошо. — Дромедар улыбнулся. — Хозяева у меня очень милые, кормят дважды в день и не бьют — наоборот, чешут за ушком. А ещё там есть и другие животные: куры, осёл и пони. И им тоже живётся отлично. Единственное, что меня огорчает, — люди не понимают моей речи.

— Добро пожаловать в клуб, — вздохнул Эйнштейн. — Наши люди тоже ни слова разобрать не могут. Как ни пытайся им что-то объяснить, всё без толку.

— Правда? — удивлённо покачала головой Дафна.

Чубчик ещё ближе прижался к дверце стойла и, задрав голову, восхищённо посмотрел на Дафну:

— Я тоже тут, в усадьбе у Зонненшайнов, недавно. Хочешь немножко сена?

Он взял в зубы пучок сухой травы и вытянул шею над перегородкой.

— Это что у нас здесь такое? — раздался вдруг голос Лизы Зонненшайн.

Увлечённые беседой звери совершенно не заметили, как она вошла на конюшню в сопровождении двух своих дочерей — Лилли и Финни. Теперь все трое стояли посреди коридора и удивлённо разглядывали нагрянувшего к ним в усадьбу незваного гостя.

— Это верблюд! — воскликнула светловолосая Лилли, сдвинув на затылок бейсболку, которую в последнее время почти не снимала. Разве что в школе на время уроков, потому что носить головные уборы в классе не разрешалось.

— Если точнее, то это одногорбый верблюд — дромедар, — поправила сестру Финни.

— Верблюд или дромедар, одно можно сказать точно: это животное откуда-то сбежало, — подытожила их мама и шагнула вперёд.

Дафна в смятении отшатнулась.

— Только не бейте, — пискнула она.

— Что ты, Дафна, нет! Не бойся! — воскликнул Чубчик.

Боль в глазах Дафны почти разбила ему сердце. У Эйнштейна тоже всё сжалось внутри.

— Это наши люди. Они очень славные, — поспешно добавил он.

Даже Петрушка смягчилась:

— Тут никого не бьют. Честное ламское слово!

Лиза Зонненшайн тем временем сунула руку в ящик с кормом и достала оттуда батончик мюсли. Она снова попыталась приблизиться, но на этот раз гораздо медленнее.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Посмотри, что у меня есть. Это вкусно!

— Ещё как! — вслух позавидовала Петрушка. — Я тоже хочу!

— Это и правда очень вкусно. Попробуй, — подбодрил новую знакомую Чубчик.

Медленно-премедленно Дафна протянула длинную шею, губами выхватила у Лизы из рук батончик мюсли и стала жевать.

— М-м-м-м, омбъембденье! — пробормотала она вскоре с набитым ртом.

Лиза улыбнулась:

— Ну вот видишь. Всё хорошо.

Она осторожно подошла к Дафне, тихонько положила руку ей на шею и погладила девочку-дромедара по светло-коричневой шерсти.

— Мё-ё-ёп, как здорово, — довольно прострекотала Дафна. Теперь Лилли и Финни тоже подошли ближе и стали гладить дромедара. Но сперва, конечно, позволили Дафне хорошенько себя обнюхать.

— Ну всё, довольно, — возмутилась в стойле Петрушка. — Я вообще-то тоже тут. АЛЛО!

Но люди — все трое! — не обращали на неё никакого внимания.

— Дромедары сами по себе на воле не разгуливают, — размышляла вслух Лиза. — Значит, она чья-то.

— Я сбегаю за папой, — решила Финни, пулей вылетела из конюшни, а вскоре вернулась вместе с Кнутом Зонненшайном.

— Кнут — полицейский, — представил его Дафне Эйнштейн. — Недавно мы раскрыли для него преступление. Кражу со взломом! Мы, кстати, детективы.

— Не просто детективы, а та самая знаменитая «Банда лам», — с важным видом вставила Петрушка.

— А я в ней директор! — воскликнул Чубчик.

— Правда? Как здорово! — восхищённо ахнула Дафна.

Ламы гордо переглянулись между собой. Некоторые детали они предпочли опустить — так, например, гостье совершенно ни к чему было знать о том, что и Кнут, и остальные Зонненшайны до сих пор не признавали выдающегося ума и заслуг членов детективной банды.

Тем временем Кнут внимательно рассматривал дромедара. Он сразу догадался, что Дафна его боится, и, даже не зная причину этого, предпочёл встать поодаль, чтобы не напугать её ещё сильнее.

— Кажется, я знаю, откуда взялся этот зверь, — сказал он наконец. — Неделю назад я заезжал в приют для животных в соседней деревушке. Помните, я вам о нём рассказывал?

— Точно! — хором воскликнули Лилли и Финни. — У них там ещё осёл и пегий [2] пони!

Дафна широко распахнула глаза.

— Ваш человек знает Дудла и Беппо? — поразилась она.

— В полицейский участок поступило анонимное заявление. Анонимное — то есть неизвестно от кого, — рассказывал тем временем Кнут. — В нём говорилось, что в этом приюте плохо обращаются с животными.

— Это неправда! Наоборот! — горячо возразила Дафна. — Хозяева приюта — замечательные люди. И кормят нас хорошо!

Кнут, разумеется, не понял, что сказала Дафна, но, повернувшись к семье, продолжил:

— Вот я и поехал проверить эту жалобу. И оказалось, что там всё в порядке. Конюшня чистая, животные сытые и ухоженные. Хозяева усадьбы оказались очень приятными людьми. Развели руками, когда я спросил, кто мог написать на них такое заявление. — Кнут покачал головой. — Они просто изумились, что именно их обвинили в жестокости к животным.

— Это подлая клевета, — решил Эйнштейн.

— Вот именно! — воскликнула Дафна.

— Вот именно, — повторил Чубчик, глядя на неё с обожанием.

— Владельцы усадьбы души не чают в четвероногих. Может быть, этот верблюд тоже оттуда? — заключил Кнут.

— Я дромедар, — поправила его Дафна. — Но ты прав. Мой новый дом там же, где живут пони Дудл и осёл Беппо.

— Если ты не хочешь возвращаться, можешь остаться тут, с нами. Все будут только рады! — простодушно предложил Чубчик.

— Чего-о-о? — задохнулась от возмущения Петрушка. — И речи быть не может! Тут нет места для четверых.

Белую даму-ламу переполняло негодование. С какой это стати она должна делить корм и кров с каким-то приблудным дромедаром?

— Думаю, такие решения в одиночку не принимаются. Нас тоже нужно спросить, — укорил приятеля Эйнштейн.

— Нет-нет, что вы, конечно же я хочу вернуться обратно, — поспешно объяснила Дафна. — Но всё равно спасибо за предложение! Это очень любезно.

Она робко улыбнулась Чубчику.

— Пустяки… э-э-э… это же само собой, — сбивчиво пробормотал тот.

Он зашатался и, чтобы не упасть, прислонился к Эйнштейну. Коричневый в крапинку лама покосился на соседа по конюшне, сокрушённо покачивая головой. Петрушка скривилась так, будто ей в кормушке попался кислый лимон.

Кнут тем временем вытащил из кармана мобильный.

— К счастью, номер приюта сохранился у меня в последних вызовах.

Он вышел на улицу и какое-то время говорил по телефону, стоя у входа в конюшню. До слуха лам долетали только обрывки разговора.

— Всё ясно, — сказал Кнут, вернувшись. — Дромедар действительно из того самого приюта. Видимо, он убежал, когда на конюшню приходил кузнец, который делает подковы. Скорее всего, ворота по недосмотру оставили открытыми.

Тут он покосился на лам.

— Наши тоже как-то такое проделывали. Да ведь, разбойники?

— У нас всегда были веские причины, чтобы покидать пастбище, — с достоинством ответил Эйнштейн.

— Вот именно! В конце концов, мы помогли поймать вора, глупая твоя голова! — не осталась в стороне и Петрушка.

Кнут, конечно же, ни слова из этих речей не разобрал.

— Сейчас кто-нибудь приедет, чтобы забрать Дафну. Так её зовут.

— Как жаль! Я надеялась, что мы успеем показать Дафну Шнурку, Мине и Тиму, — огорчилась Финни.

Так звали друзей сестёр Зонненшайн, которые часто заглядывали к ним в гости в усадьбу. Местом их сбора обычно служил сеновал над конюшней.

— Может быть, нам разрешат как-нибудь прийти в приют для животных? — спросила Лилли.

— Ой, да, точно! — воскликнула Финни.

Вскоре во двор усадьбы Зонненшайнов въехал старый фургончик «Фольксваген» и остановился рядом с конюшней. Первым из него выбрался молодой бородатый парень, а за ним девушка с русой косой и в широких разноцветных шароварах.

— Вот ты где, беглянка, — нежно обратилась она к Дафне и почесала её под подбородком.

— Привет, Лив! — обрадовалась Дафна и, доверчиво вытянув шею, ткнулась носом в сгиб её локтя. — Я совсем не собиралась убегать. Но вокруг было столько вкусной травы! Я просто шла, шла и забрела совсем далеко.

Молодой парень улыбнулся.

— Дафна — очень разговорчивый дромедар, — объяснил он Зонненшайнам. — По утрам, когда мы приходим на конюшню, она всегда первой нас приветствует.

— Очень знакомо, — хором отозвались Лилли и Финни. — Петрушка у нас тоже очень болтливая.

— А вот и нет! Я просто не хочу, чтобы вы забыли про мой завтрак, — обиделась белая лама.

Впрочем, никто её уже не слушал. Молодые люди попрощались с Зонненшайнами, потом парень снова сел в фургон и уехал, а светловолосая девушка надела на Дафну уздечку.

— Что ж, моя девочка, теперь мы пойдём домой.

— Ну наконец-то, — проворчала себе под нос Петрушка.

Бесцеремонно повернувшись к людям и зверям белой пушистой попой, она отошла в самый дальний угол стойла и принялась жевать сено.

— Пока! И спасибо, что были так добры ко мне! — прокричала счастливая Дафна ламам.

— Без пробЛАМ, — отозвался Эйнштейн.

А Чубчик совсем ничего не сказал. Дафна давно скрылась из виду, а чёрный лама всё ещё стоял как вкопанный и смотрел ей вслед.

Петрушка обернулась и подтолкнула его мордочкой в бок:

— Эй, ты чего? Заболел?!

— Вы видели её глаза? — Чубчик вздохнул. — А её шёрстка… Такая мягкая и нежная. И такое красивое имя — Дафна…

Петрушка некоторое время с недоумением таращилась на Чубчика, потом повернулась к пятнистому другу:

— Что это с ним?

Эйнштейн фыркнул:

— Да это же яснее ясного: Чубчик влюбился!

Бедный влюблённый лама!

Петрушка повернулась к Чубчику.

— Это правда? — строго спросила она. — Ты что, действительно втрескался в эту Дафну-дромедара?

— Я не знаю. — Чубчик почесался чёрной макушкой о деревянную стенку стойла. — Что значит «втрескался»?

— Это когда твоё сердце рвётся из груди, как бешеная лама. И тебя бросает то в жар, то в холод. И всё вокруг будто плывёт и кружится… — объяснил Эйнштейн.

— Всё так и есть! — перебил его Чубчик. — Когда я думаю о Дафне, ноги у меня дрожат и, кажется, вот-вот развалятся, как батончики мюсли, которые намокли, а в голове становится совсем пусто и гулко.

— Диагноз однозначный: этот лама влюбился и витает в облаках от счастья, — подытожил Эйнштейн.

— Чушь какая, — рассердилась Петрушка. — Может быть, Чубчик просто объелся. Или, или… у него глисты. Или заворот кишок!

— Скорее уж заворот мозгов: все мысли крутятся вокруг одного и того же. — Эйнштейн хмыкнул. — Дафна украла его сердце.

— Что? И как же мне теперь быть? Разве можно жить без сердца? — забеспокоился Чубчик.

— Да нет, на самом деле твоё сердце на месте, — успокоил его Эйнштейн. — Это просто такое выражение. Так говорят, когда кто-то влюбился.

— Чубчик не влюбился! Вот ещё! С какой стати ему влюбляться в какое-то непонятное животное?! — бушевала Петрушка.

— Ну почему же непонятное. Дафна — дромедар, одногорбый верблюд. И они, и бактриа́ны, двугорбые верблюды, относятся к семейству верблюдовых. Как и мы, ламы.

— Я — альпака, а не какой-то там обычный верблюд! — огрызнулась Петрушка. — Я — особенная! И редкая.

— Да, редкая вредина. А ещё на редкость ревнивая, — подколол её Эйнштейн.

Петрушка обиженно вышла из конюшни и направилась в самый дальний угол загона.

— Она сердится? — испуганно спросил Чубчик, который тяжело переживал ссоры, даже самые мелкие. Если Петрушке с Эйнштейном доводилось о чём-то повздорить, он просто не находил себе места, и друзья обычно тут же мирились, лишь бы его не расстраивать.

— Она недовольна, что Дафне сегодня уделили больше внимания, чем ей. Но не переживай, Петрушка скоро успокоится, — утешил Чубчика коричневый в крапинку друг.

Внезапно снаружи вновь послышался громкий звук мотора. Эйнштейн поднял голову, а Чубчик вытянулся в струнку и весь обратился в слух.

— А вдруг это Дафна вернулась?

— С каких пор дромедары водят машины, а? — резонно заметил Эйнштейн.

И всё же они оба вышли из конюшни в загон к Петрушке. В ворота усадьбы как раз заворачивал элегантный красный автомобиль. На его левом боку красовалась надпись крупными золотыми буквами: «Райхеншта́йн Иммоби́лиен». За рулём сидел загорелый брюнет в солнцезащитных очках, с гладко зачёсанными назад и прилизанными гелем волосами.

— Надо же, у этого автомобиля нет крыши, — удивился Чубчик. — Как же так? Ведь если пойдёт дождь, этот человек промокнет!

— Я думаю, крыша там есть — откидная. Когда нужно, её можно поднять, а потом снова опустить. Это называется «кабриолет», — объяснил Эйнштейн.

— Откидная? Ух ты! Вот бы нам такую в конюшне! — восхитился Чубчик.

Тем временем водитель вышел из машины и сдвинул тёмные очки на голову.

— Здрасьте! — крикнул он. — Есть тут кто-нибудь?

— Мы тут есть, слепой, что ли? Разуй глаза, — громко огрызнулась Петрушка.

Загорелый тип повернул голову на звук и увидел трёх лам. В этот момент из дома вышли Кнут и Лиза. Незнакомец со смехом показал на Петрушку:

— Это что такое? Помесь пуделя и овцы?

От такой наглости у Петрушки даже пересохло во рту.

— Что… Что он обо мне сказал? — с трудом выговорила она.

— Хочешь, я в него плюну? — с готовностью предложил Чубчик, которому казалось, что он чем-то провинился перед подругой и должен загладить вину.

— Мы стоим слишком далеко от людей. А ещё мне хотелось бы послушать, что ему тут нужно. Поэтому будьте добры, помолчите, — скомандовал Эйнштейн.

Этот тип не внушал ему доверия. Неспроста он заявился во двор к Зонненшайнам. Слишком уж роскошная машина, слишком тёмные очки и слишком развязная манера держаться.

Незнакомец подошёл к Зонненшайнам. Он даже не подумал протянуть руку Кнуту или Лизе, чтобы поздороваться, а вместо этого сунул им какую-то прямоугольную бумажку.

— Моя фамилия Райхенштайн. Я владелец агентства недвижимости «Райхенштайн Иммобилиен», очень приятно, — отрывисто бросил он. — У меня к вам предложение.

— Мы не продаём дом, — сказал Кнут, бросив беглый взгляд на листок, и хотел было вернуть его незваному гостю.

— Вот именно, мы не продаём! Так что проваливай отсюда, — громко проблеяла Петрушка из-за забора.

— Нет-нет, речь идёт не об усадьбе, а вон о том участке.

Незнакомец махнул рукой в сторону лугов, которые начинались сразу за оградой загона для лам.

— Они ведь тоже принадлежат вам, не так ли?

— Ну да, — ответил Кнут. — Но они никак не используются. Почва там не подходит для земледелия.

Собеседник радостно всплеснул руками.

— Вот именно, — с готовностью подхватил он. — Вам эти бесполезные земли всё равно не нужны, а я готов предложить за них хорошую цену.

— А почему вы хотите дать за них денег, если они ничего не стоят? — в замешательстве спросила Лиза.

Агент по недвижимости расплылся в улыбке.

— Потому что «Райхенштайн Иммобилиен» инвестирует в будущее, — уверенно заявил он. — Наш риск — ваша выгода.

— Этот тип мне не нравится, — проворчал Эйнштейн. — Когда он улыбается, то выглядит точь-в-точь как та акула на картинке из учебника, который Финни как-то забыла на конюшне.

— А ещё он злоупотребляет одеколоном, — буркнула Петрушка, вздёрнув верхнюю губу от отвращения. — Настолько, что даже здесь чувствуется.

— Человек, который ездит на машине без крыши, какой-то странный, — высказался Чубчик.

Но вот Зонненшайны, казалось, были другого мнения.

— Что ж, вообще-то звучит неплохо, — неуверенно сказала Лиза.

Кнут кивнул:

— Нам действительно не нужны эти луга.

— Но они нужны МНЕ! — вскрикнула Петрушка, закипая от возмущения. — В конце концов, я могу просунуть голову за ограду и щипать там траву!

— А ещё там много цветов, на которые прилетают бабочки, пчёлы и шмели, — вставил Чубчик.

— Мало ли что этот человек хочет сделать с пустыми землями, — задумчиво сказал Эйнштейн. — Как знать, может, он будет пасти на них стадо коров.

— Ну уж нет! Не нужен мне тут крупный рогатый и к тому же вонючий скот по соседству! — запротестовала Петрушка. — А ну прекратите с ним разговаривать! — крикнула она Зонненшайнам. — Пусть немедленно проваливает!

Агент по недвижимости повернул к ламам голову.

— Какие шумные у вас звери, — заметил он с натянутой улыбкой, пронзив Петрушку таким злым взглядом, что она даже осеклась и умолкла.

— Ах, это наши ламы. Вообще-то они очень дружелюбные, — объяснила Лиза.

— Мы подумаем над вашим предложением, — пообещал Кнут.

— Хорошо, но не тяните с ответом слишком долго. Я рассматриваю разные альтернативы, — сказал неприятный тип.

— Что такое альтернативы? — шёпотом спросил Чубчик у Эйнштейна.

— Другие предложения, — ответил коричневый в крапинку лама.

В это время агент снова сел в свой автомобиль и укатил со двора под рёв двигателя.

Эйнштейн, прищурившись, смотрел ему вслед:

— Этот тип какой-то подозрительный. Он точно что-то замышляет.

— Глупости! Я его запугала и прогнала, ты же видел. Всё это яйца́ выеденного не стоит, — возразила Петрушка.

Она сию же секунду выбросила из головы недавний визит и принялась щипать травку.

Эйнштейн повернул голову к Чубчику. Тот стоял у ограды загона и с тоской всматривался вдаль. Никто из друзей мнения Эйнштейна так и не разделил.

«Ну и ладно», — решил он и тоже сосредоточился на вкусных луговых растениях.

На следующее утро у Чубчика пропал аппетит. Он даже не притронулся к своему батончику мюсли. Все его мысли занимала Дафна. Этой ночью он видел её во сне — будто они бок о бок несутся галопом по зелёной травке. Он ещё раз прокрутил в голове весь их вчерашний разговор тут, на конюшне. Как она ему улыбалась! При воспоминании об этом у Чубчика по всему телу побежали мурашки, а в животе запорхали бабочки. А что, если Дафна сейчас тоже о нём думает? И, может быть, даже немного по нему скучает?

После того как Лилли и Финни вывели лам из конюшни в загон и ушли в школу, Чубчик решил просто спросить обо всём саму Дафну. Но для этого сперва предстояло до неё добраться. Он, конечно, знал, что Дафна живёт в приюте для животных, но вот где этот приют находится, к сожалению, не имел ни малейшего представления. Но Чубчик нисколько не сомневался: он найдёт её! В конце концов, приют был где-то недалеко. По крайней мере, так сказал Кнут.

Чубчик покосился на друзей-лам. Петрушка и Эйнштейн были с головой погружены в поедание вкусной травы. Но всё-таки пройти прямо у них под носом он не решился. Наверняка Эйнштейн начнёт его отговаривать от задуманного, а это совершенно ни к чему! Поэтому Чубчик прокрался из загона обратно в конюшню. Остановившись перед запертой дверью стойла, он вздёрнул верхнюю губу, осторожно подхватил железную задвижку зубами и потянул её в сторону. Лязгнув замком, дверь распахнулась. Чубчик осторожно вышел в коридор и устремился к выходу. Удостоверившись, что его соседи по стойлу пасутся спиной к нему и ничего не замечают, он рысцой выбежал со двора.

Когда Чубчик оказался вне зоны их видимости, то наконец остановился и осмотрелся по сторонам.

Куда девушка, которая приезжала вчера, могла увести Дафну? Чубчик вытянул шею. Во все стороны простирались только леса и поля. Поблизости не было видно ни дома, ни усадьбы, где мог бы располагаться тот самый приют для животных. Чубчик загрустил и повесил голову. И тут — о чудо! — он вдруг заметил, что трава в некоторых местах примята. Не поднимая носа, чёрный лама пошёл по следу, который вывел его на лесную тропинку. Минувшей ночью прошёл дождь, земля ещё не до конца просохла, и в одной из лужиц Чубчик разглядел круглые отпечатки ног с двумя пальцами спереди: это, вне всяких сомнений, были следы Дафны! Ведь у дромедаров, как и у лам, вместо настоящих копыт на ногах имелось два больших пальца, на подошве покрытых мозолистой кожей. Чубчик даже подпрыгнул от радости. Он всё-таки превосходный детектив — не зря ему доверили должность директора в «Банде лам»! Не поднимая носа от земли, он перешёл на лёгкую рысь. Однако цепочка следов внезапно оборвалась. Чубчик в растерянности остановился у края покрытого свежескошенной травой луга. Что же теперь делать? Как искать Дафну?

— Лама-панама, — с досадой пробормотал он себе под нос.

Неужели всё было зря и он окончательно сбился со следа?

Чубчик поднял голову. И тут между деревьями, растущими по краю луга, он разглядел большое белое здание с тёмными балками и красной черепичной крышей. Чёрный лама прищурился. Сбоку от здания виднелась какая-то ограда. Похоже на загон для выгула животных. Может быть, где-то там пасётся Дафна? При мысли о возлюбленной сердце у Чубчика забилось быстрее.

— Да-а-а-афна-а-а-а! — проблеял он.

— Мё-ё-ё-ё-ёп! — раздалось ему в ответ.

Чубчика от кончиков пальцев до самых ушей охватила дрожь. Он галопом бросился на голос Дафны, мгновенно позабыв обо всём: об усадьбе Эрленбах, о вкусном корме и даже о своих друзьях-ламах.

Вот это новости

— А где у нас Чубчик? — подняв голову, спросил Эйнштейн. За два часа он досыта наелся вкусной травы и теперь решил осмотреться по сторонам.

— Наверняка в стойле, страдает от любви, — чавкая, отозвалась Петрушка.

Она только что сорвала сочнейший одуванчик и совершенно не собиралась переживать за соседа по конюшне. Вот ещё! Чубчик разве о ней думал? Нет — у него в голове одна эта Дафна-дромедар. И это при том, что она, Петрушка, куда симпатичнее и дурацкого горба у неё нет!

— В стойле пусто! Я только что проверил. Он пропал! — прокричал Эйнштейн изнутри жилища лам.

Тут уже и Петрушка встревожилась. Она рысью обежала загон, громко блея:

— Чубчик!

Но сколько она ни звала, ответа не было.

Обе ламы едва шеи себе не свернули, крутя головами: их чёрный друг исчез без следа.

Эйнштейн подтолкнул Петрушку носом:

— Смотри-ка, задвижка открыта!

— Сбежал, — ахнула Петрушка. — ЛАМачки мои, что сейчас начнётся!

И действительно: словно услышав её слова, в конюшню тут же вошли Лилли и Финни. Видимо, сегодня уроки у них в школе закончились раньше обычного. Девочки толкали перед собой тачку, в которой лежали навозные вилы.

— Всем привет! — радостно поздоровалась с животными Лилли.

— Вот только тут почему-то не все, — поправила Финни сестру. — Я вижу только двух лам вместо трёх: Эйнштейна и Петрушку.

— Что? Как это? Но в загоне ведь Чубчика тоже не было.

Лилли удивлённо покрутила головой, и её собранные в хвост волосы, торчавшие из-под бейсболки, разлетелись по сторонам.

— Смотри, что я умею! — воскликнул Эйнштейн.

Он проворно подцепил и стащил с головы Лилли бейсболку, отчаянно пытаясь отвлечь внимание девочек от исчезновения Чубчика. Вдруг чёрный лама с минуты на минуту вернётся и нужно лишь немного потянуть время? Но из этой затеи ничего не вышло.

— Эйнштейн, прекрати! — рассердилась Лилли.

— Чубчик пропал, — серьёзно сказала Финни. — Нужно сейчас же рассказать маме и папе.

Девочки быстрым шагом вышли из конюшни.

— Ну всё, кажется, у нас пробЛАМы, — вслух заметила Петрушка. — Что скажешь?

Эйнштейн закатил глаза:

— М-м-мф, нгр-р-р.

Вместо ответа у него вышла какая-то неразборчивая каша из звуков, ведь он всё ещё держал в зубах кепку Лилли.

Вскоре девочки вернулись в сопровождении Кнута и Лизы.

— В конюшне его нет и снаружи, в загоне, тоже нет, — объяснила Лилли. Она забрала у Эйнштейна бейсболку и снова надела её на голову.

— Дверь в стойло открыта, — заметила мама. — Неужели вы…

— Нет-нет, мы совершенно точно запирали её на задвижку! — решительно отмела подозрения Финни.

— Но, возможно, мы открыли дверь, когда собирались почистить стойло, — принялась вслух размышлять Лилли. — А потом увидели, что Чубчика нет, и побежали в дом. Наверное, всё так и было.

— Ну-ну, — строго сказал Кнут. — И как же тогда Чубчику удалось сбежать? Не мог же он вылететь в окно!

Не успели сёстры на это ответить, как зазвонил телефон.

— Это мой, — сообщил Кнут, доставая мобильный, и ответил на вызов. — Зонненшайн. Слушаю вас.

В трубке раздался чей-то голос, и спустя несколько мгновений лицо Кнута заметно посветлело. У него будто камень с души свалился.

— Ох, как хорошо. Нет-нет, что вы. Мы сами за ним приедем. Большое спасибо, что сообщили, до скорого.

— Чубчик в приюте для животных, — объявил он семье, положив трубку. — Видимо, захотел навестить Дафну. Хозяева только что обнаружили эту парочку у себя в загоне. Мирно пасутся, как ни в чём не бывало.

Петрушка с Эйнштейном сосредоточились на разговоре людей и не издали за всё это время ни звука.

— Вот балда. Такая глупая выходка, — простонала белая лама, дослушав пересказ телефонной беседы. — Такими темпами Зонненшайны со дня на день выяснят, что Чубчик умеет проделывать фокус с открыванием дверей.

Это, конечно, сильно помешает ламам в детективной работе. Если, конечно, им вообще ещё выпадет шанс что-нибудь расследовать. Но об этом можно было подумать и потом, а сейчас их куда больше заботило, как вернуть домой незадачливого приятеля.

— Мы с мамой поедем туда на машине, а обратно кто-то из нас вернётся пешком и приведёт Чубчика. Поступим как хозяева приюта, когда они забирали у нас своего дромедара, — решил Кнут.

— Да, мы с ними сравняли счёт по незваным гостям: один-один, — пошутила Лиза.

Узнав, что с Чубчиком всё в порядке, она тоже вздохнула с облегчением.

— Мы поедем с вами! — наперебой закричали Лилли и Финни.

— Я хочу увидеть пони!

— А я ослика!

— Пф-ф-ф, «пони», «ослик»! Лучше бы остались дома и любовались мной. Куда приятнее! — проблеяла Петрушка, но все Зонненшайны уже покинули конюшню.

— Эта Дафна и весь её приют начинают действовать мне на нервы, — буркнула себе под нос белая лама.

Эйнштейн ничего не сказал. В глубине души он переживал за Чубчика. Что, если одним побегом дело не ограничится? В конце концов, любовь слепа, это знает каждый. И порой она толкает на легкомысленные поступки.

Зонненшайны, укоризненно покачивая головами, смотрели на чёрного ламу, который как ни в чём не бывало пасся на лужайке у приюта рядом с дромедаром Дафной.

— Эти двое просто неразлучны, — сказала Лив. — Дадим им ещё пару минут?

Повернувшись к Лилли и Финни, она добавила:

— А пока, если хотите, я могу показать вам приют и зверей, которые тут живут!

— Супер! — обрадовались девочки и прошли вслед за Лив в конюшню — просторное здание старинного вида. Заслышав шаги, чёрно-белый пони и серый ослик с длинными мохнатыми ушами высунули головы над перегородкой стойла.

— Это Дудл, наш пони. И осёл, его зовут Беппо, — представила обоих Лив.

— Очень рад знакомству! — проржал Дудл.

— И йа-а-а-а, — кивнул Беппо.

Дудл кивнул головой в сторону соседа:

— Этот парень родом из Баварии не очень-то разговорчив. А вы захватили нам что-нибудь вкусное?

Лив подошла к стойлу.

— Полгода назад волонтёры-зоозащитники передали нам их в ужасном состоянии. Копыта Дудла два года не обрезали. Беппо был очень худой, просто кожа да кости, и весь покрыт глубокими ссадинами.

— Бедненькие, — пожалела Лилли животных, услышав их грустную историю.

Они с сестрой подошли к стойлу вслед за Лив и теперь нежно почёсывали ослика и пони за ушками.

— Но у Лив с Торбеном мне живётся хорошо, — успокоил девочку Дудл.

— И-мне-е-е, — протрубил Беппо, подтверждая слова друга, и подтолкнул Финни своей мягкой мордочкой.

— Впрочем, за то время, что они живут здесь, оба, как видите, изрядно избаловались, — улыбнулась Лив, потому что Дудл ухватил зубами её белый пуловер и потянул, требуя чего-нибудь вкусненького.

Она вытащила из кармана несколько кусочков морковки и скормила их пони и ослику.

— За домом пасутся четыре овечки — их нам подарили. Кроме того, мы держим ещё с десяток кур, которых спасли с птицефабрики. Они живут вон там, в старом строительном вагончике. Ещё у нас есть две кошки. Они сами решили тут поселиться. А три года назад Торбен, мой муж, подобрал бездомного пса. Мы назвали его Шрёдер. Бедняга почти слепой, поэтому редко выходит из дома.

— Вы и правда очень много делаете для животных, — с уважением заметил Кнут, который тем временем тоже зашёл в конюшню вместе с женой.

Лив кивнула:

— Вообще, мы рассматриваем это место как временный приют. То есть наша цель — вы́ходить, выкормить животных, а потом передать их в хорошие руки. Но это не так уж просто. Никто не хочет брать, например, слепую собаку, так что Шрёдер точно останется у нас. Мы сильно зависим от пожертвований, без них нам не на что будет содержать приют. А тут ещё этот аноним взял и ни с того ни с сего нажаловался в полицию — якобы мы плохо обращаемся с животными. Как бы люди из-за этого не перестали нам помогать…

— Зачем кому-то вообще творить такие вещи? — удивилась Финни.

Лив пожала плечами:

— Вот и нам хотелось бы знать! Мы ни с кем не ссорились, да и усадьба расположена на отшибе, так что слишком громкое гавканье, ржание или кудахтанье не могут помешать соседям.

— Вероятно, вам кто-то завидует, — предположила Лилли.

Лив рассмеялась:

— Чему же тут завидовать? Денег у нас мало, каждый месяц едва хватает на корм для питомцев. Мы с Торбеном работаем с утра до вечера, чтобы свести концы с концами. А ещё нужно ухаживать за животными, чистить стойла. Нанять помощника у нас нет возможности.

— Давайте мы с Лилли будем вам иногда помогать? — предложила Финни. — У нас и друзья есть. Может быть, они тоже захотят присоединиться.

— Ой, точно! — воскликнула Лилли. — Завтра же спросим Мину, Тима и Шнурка!

— Это очень мило с вашей стороны, — улыбнулась Лив.

— А вы не забыли, что у нас самих в усадьбе конюшня с тремя ламами? — напомнил Кнут.

— Справимся и там, и тут! Пустяки! — усмехнулась Финни.

— Ну-ну, а уроки как же? — подключилась к обсуждению Лиза.

— Ну мама! Мы будем приходить сюда помогать всего один раз в неделю. Уроки не пострадают! — принялась убеждать её Финни. — Ты ведь сама всегда говоришь: когда у человека всё хорошо — нужно помогать другим, делиться. Вот мы и поделимся своим временем.

— Ладно. — Лиза вздохнула, пряча улыбку.

В душе они с Кнутом, конечно, обрадовались такому рвению дочерей.

— Но сейчас давайте уже наконец заберём нашего влюблённого ламу и пойдём домой, — решил папа.

Сказать это было проще чем сделать. Сначала Чубчик обрадовался, увидев своих людей, но, как только понял, что его собираются разлучить с Дафной, сразу упёрся всеми ногами в землю.

— Не-е-е-е-ет, я с вами не пойду, — протестовал он. — Без Дафны я отсюда ни шагу!

— Но так не выйдет, — попыталась вразумить его подруга. — Мой дом — тут, а твой — в усадьбе Зонненшайнов.

Лиза и Кнут безуспешно пытались вытянуть упрямого ламу из загона.

— Я пойду, но только вместе с Дафной, — торговался Чубчик.

— Ты можешь навещать меня в любое время, я буду только рада. Или я могу заглянуть к тебе в гости, — сказала Дафна.

— Ну ладно, — уступил Чубчик и тронулся с места.

Поводок, до этого натянутый как струна, внезапно ослаб, так что Кнут на другом его конце споткнулся и чуть не упал.

— Да что у этой ламы на уме? — выругался он, а Лилли, Финни и Лив с трудом сдержали невольный смешок.

— Пока, Дафна! — улыбаясь, прокричал Чубчик.

Девочка-дромедар вытянула губы и отправила ему воздушный поцелуй.

Чубчик так обрадовался, что теперь уже сам едва не грохнулся на землю, запутавшись в собственных ногах.

— Чубчик, соберись, — призвал его к порядку Кнут.

— Давай мне поводок, я прогуляюсь с ним до дома, — предложила Лиза.

— Мы с тобой, мама, — решили Лилли и Финни.

Они уже собирались выйти со двора, как взгляд Лизы вдруг упал на яркий плакат, висевший на деревянном столбе ворот в усадьбу:

Кнут тоже обратил на него внимание. Он вопросительно посмотрел на Лив:

— Митинг против постройки супермаркета?

— Одна моя подруга входит в число организаторов, вот и принесла мне этот плакат, — объяснила та.

— А что за магазин? Я даже не слышала, что тут собираются что-то строить. А ты, Кнут? — удивилась Лиза.

— Я вроде бы что-то такое слышал, но значения не придал.

Лив убрала со лба прядку волос:

— С недавних пор одно агентство недвижимости рыскает по округе и пытается выкупить у людей их поля и луга. Предлагают якобы «отличную цену».

Кнут насторожился:

— Агентство недвижимости? А как оно называется? Случайно, не «Райхенштайн Иммобилиен»?

— Да! — удивлённо воскликнула Лив. — А вы откуда о нём знаете?

— К нам вчера заезжал их представитель, хотел выкупить пустующие луга, — сказала Лиза.

— Только не вздумайте их продавать! — предупредила Лив. — Они ищут площади под огромный то ли супер-, то ли гипермаркет. С парковкой на двести автомобильных мест.

— Что-о-о-о? — Глаза Лилли округлились от изумления. — Прямо под нашими окнами будет парковаться такая прорва машин? Ну уж нет, мы против!

— Даже речи о таком быть не может! — подтвердила Финни. — Они же нам тут весь воздух испортят!

— Конечно, раз так — мы им ни квадратного метра не уступим, — решил Кнут.

— И уж тем более для строительства уродливого гипермаркета, который задушит все маленькие местные пекарни, магазинчики и лавки, — подтвердила Лиза.

— Этот Райхенштайн — спекулянт. Он надеется провернуть сделку с огромной прибылью. Как хорошо, что вы заметили плакат! — сказала Лив. — Не хотите тоже прийти на митинг? Он будет на следующей неделе.

— Я служу в полиции и должен сохранять нейтралитет в таких вопросах, — ответил Кнут. — Но вы, конечно, можете пойти, если хотите, — добавил он, обращаясь к дочерям.

— Мы так и сделаем, — решила Финни. — А послезавтра придём, чтобы помочь вам с животными. Ладно, Лив?

— Договорились, — улыбнулась та. — И вашего ламу можете с собой захватить.

— Ух ты! — обрадовался Чубчик, внимательно слушавший весь разговор.

Зная, что вскоре вновь увидит Дафну, он не стал упрямиться и послушно пошёл вместе с Лизой и девочками домой, в усадьбу. Тем более что он узнал много интересного и собирался как можно скорее поделиться с друзьями историей про огромный магазин.

Атмосфера накаляется

Вернувшись в конюшню, Чубчик сразу почувствовал, что над ним как будто сгущаются грозовые облака. Зонненшайны завели чёрного ламу в стойло и, трижды перепроверив, что задвижка закрыта, ушли по своим делам. Эйнштейн с Петрушкой только этого и ждали.

— Ты что, совсем свихнулся? — обрушился на него с упрёками Эйнштейн. — Просто взял и сбежал, даже не предупредив!

— Ты хоть знаешь, как мы за тебя волновались? Мне целых два часа кусок в горло не лез! — бушевала, перекрикивая его, Петрушка.

— И это мы ещё молчим о том, что ты своей выходкой едва не раскрыл наш секрет! Если Зонненшайны прознают, что ты умеешь открывать двери, про «Банду лам» и новые расследования можно забыть!

Чубчик с каждым новым упрёком всё сильнее съёживался и опускал голову.

— Мне очень жаль, — едва слышно прошептал он, совершенно раздавленный раскаянием. — Я думал только о том, как бы повидать Дафну.

Эйнштейн откашлялся.

— Что ж, это я, конечно, могу понять, но…

— Ну уж нет! Ишь, понимальщик тут нашёлся! — сердито крикнула Петрушка. — А я вот отказываюсь такое понимать! Ради какого-то чужого дромедара бросить друзей на произвол судьбы — это как вообще!

— Петрушка! — одёрнул её Эйнштейн. — Ты преувеличиваешь!

— А вот и нет!

— А вот и да! Как была ламой — королевой драмы, так и осталась, — бросил ей пятнистый сосед по стойлу в пылу спора.

— Ох, ну пожа-а-а-алуйста, хотя бы между собой не ругайтесь! Хватит уже и того, что вы оба сердиты на меня, — взмолился Чубчик. Уши его печально повисли, глаза наполнились слезами.

Вид у него был такой несчастный, что Эйнштейн с Петрушкой умолкли и переглянулись.

— Ну что ж, если тебе жаль… — начала она.

— Очень жаль! — поклялся Чубчик.

— И ты обещаешь больше не сбегать — по крайней мере, без нас… — продолжил Эйнштейн.

Чубчик широко распахнул глаза:

— Но… как же я тогда попаду к Дафне, если Лилли и Финни туда не пойдут?

— Никак. Никак не попадёшь, — остановил его разумный Эйнштейн. — Всё равно из этого ничего не выйдет, одни неприятности. К тому же Зонненшайны повесят на стойло и на загон ещё по два-три замка, так что даже самый ловкий беглец… э-э-э… не сбежит. Понимаешь?

Чубчик повесил голову.

— Да и нельзя тебе добираться к Дафне в одиночку, по полям и бездорожью, пойми ты, наконец. Это слишком опасно! — объяснила Петрушка.

— Ну хорошо, — сдался Чубчик. — Лилли и Финни всё равно собираются пойти в приют помогать. Они обещали захватить меня с собой. А если они захотят поучаствовать в митинге, тогда…

— В митинге? Что за митинг? — перебил его Эйнштейн.

— Скоро будет митинг. Против этого… супер-гипер-пупер-что-то там, — пояснил Чубчик. — Там у Лив и Торбена даже плакат висит. Никто не хочет, чтобы эту штуку построили. И наши люди тоже не хотят, Кнут так сказал. Поэтому они с Лизой не станут продавать землю.

— Че-е-его-о-о?

Петрушка вообще ничего из сказанного не поняла.

Чубчик попытался объяснить подруге суть дела.

— Тот человек, который приезжал в усадьбу…

— На красном кабриолете? — уточнил Эйнштейн.

— Точно! Так вот, тот человек хотел купить землю. И предлагал за неё много денег… То есть «хорошую цену», — продолжил Чубчик. — И если землю продадут, там поставят много машин. Но Кнут против. И Лиза, Финни и Лилли тоже против. А ещё они сказали, что этот тип — пескулянт.

— Думаю, ты хотел сказать «спекулянт», — подсказал Эйнштейн.

Петрушка фыркнула.

— Этот тип мне сразу не понравился! — заявила она. — Но меня же тут никто не слушает!

— Брось, Петрушка. — Эйнштейн вздохнул. — Разумеется, мы тебя слушаем. Тебя при всём желании невозможно не услышать.

На этот раз ссора не успела вспыхнуть, потому что послышался глухой шум мотора, а следом — резкий скрип тормозов.

— Лёгок на помине, — проворчал Эйнштейн, когда ярко-красный автомобиль агента по недвижимости остановился во дворе. Резко распахнув двери, из него вышел водитель и дважды резко нажал на клаксон, словно шума, уже им произведённого, ему оказалось мало.

— Хватит бибикать, пустозвон! Мы и так заметили, что ты тут, — сердито прострекотала ему Петрушка.

Незваный гость обернулся и смерил её презрительным взглядом:

— Уймись, пудель-переросток!

— Ну погоди, я тебе сейчас устрою, — вскипела белая лама.

Плюх! Огромный сгусток жвачки перелетел через ограду загона и шлёпнулся на землю. К сожалению, агент стоял слишком далеко и его плевком не задело. Он даже и не заметил, что его атакуют, потому что в этот момент из дома, отреагировав на автомобильный сигнал, вышли Зонненшайны — все четверо.

— Добрейший денёчек! — Гость широко улыбнулся, обнажив ряд зубов, которые на фоне его загорелого лица казались неестественно белыми. — Ну так что насчёт моего предложения? Подумали? В конце концов, такие выгодные условия на дороге не валяются.

— Думать тут не о чем, — сухо ответил Кнут. — Мы ничего не продаём.

Улыбка сползла с бронзового лица агента.

— Хе-хе, ну и глупый же у тебя теперь вид, — злорадно хихикнула Петрушка.

— Но… — хотел было ответить тот, но Кнут его перебил:

— Я не отдам эти луга под строительство огромного супермаркета с парковкой на сотни автомобилей, из-за которого в округе позакрываются все местные магазинчики. Мой однозначный ответ — нет.

Агент прищурился, и от его приветливого выражения лица вмиг не осталось и следа.

— На вашем месте я ещё разок как следует подумал бы, — процедил он. — Такого хорошего предложения вы больше не получите.

Кнут улыбнулся.

— Не заставляйте меня повторять дважды, — сказал он.

Финни выступила вперёд.

— Не думаю, что хоть кто-то тут вам хоть что-то продаст. Все в округе против строительства гипермаркета. Даже митинг будет.

— Пф! — высокомерно фыркнул в ответ девочке агент. — Пусть только хоть кто-нибудь на этом сборище попробует достать плакат — мы сразу вызовем полицию!

— Тогда скоро увидимся, — усмехнулся Кнут. — Я, собственно, и есть та самая полиция. И могу сказать заранее: пока акция проходит мирно, мы не будем разгонять людей.

Агент поджал губы.

— Вы понимаете, что теряете хорошие деньги, отказываясь от продажи?!

— Ну и что? Счастье не в деньгах, — включилась в разговор Лиза, взяв под руку Кнута.

— Вот именно! — выкрикнула из загона Петрушка. — Счастье — в ламах! Заруби на своём дурацком носу, выскочка прилизанный.

Чубчик так зашёлся в хохоте, что даже начал икать и отрыгнул зелёный комочек травяной жвачки.

Окинув лам презрительным взглядом, агент по недвижимости сел в автомобиль, хлопнул дверью и умчался прочь.

Девочки Зонненшайн подошли к ламам и стали гладить их по нежной шелковистой шёрстке.

— Не бойтесь, никто вас не побеспокоит, — пообещала Лилли.

— Акулу бизнеса прогнали, проблема решена! — подытожил Эйнштейн.

Вскоре после этого в усадьбу на велосипедах прикатили Мина, Тим и Шнурок. Как обычно, пятёрка лучших друзей собралась в своём любимом укромном уголке — на сеновале над конюшней. Там можно было удобно устроиться на тюках соломы, вдыхая сладкий аромат сухой травы, а главное — туда никогда не заглядывал никто из взрослых!

Сегодня у ребят накопилось много новостей, которыми не терпелось поделиться. Больше всего друзей заинтересовал рассказ о сбежавшем дромедаре. Вот только когда Лилли и Финни сообщили, что на следующий день идут помогать в приют для животных, у Тима разочарованно вытянулось лицо.

— А что насчёт молодёжного центра? Вы же собирались помочь там с покраской стен!

— Точно. И обещали принести что-нибудь вкусное на перекус! — подтвердила Мина.

— Ой, у нас совсем вылетело это из головы! — смутилась Финни. — Правда, Лилли?

Сестра кивнула.

— Но там же будет достаточно людей, — примирительно сказала она Мине и Тиму. — Почти весь наш класс планировал участвовать.

Три ламы прислушивались к разговору.

— А перекус можно отдать нам, — предложила Петрушка.

— В наших желудках всем этим вкусностям самое место, — подтвердил Эйнштейн.

Ламы захихикали.

Наверху, на сеновале, атмосфера была совсем не такая непринужденная. Тим обиженно поджал губы:

— Но мы ведь договаривались.

— Ну, уговор-то был не такой уж железный, — сказала Финни в свою защиту. — А в приюте для животных нас правда очень ждут. У Лив и Торбена много животных, а помощников нет. Они справляются со всем в одиночку, и им тяжело.

— Правда? Тогда я пойду с вами, я тоже хочу помочь, — включился в беседу Шнурок.

— Что? — нахмурился Тим. — Теперь и ты решил слинять?

— Ерунда какая-то, — буркнула Мина.

— Мы нужны в приюте, — попыталась переубедить друзей Лилли. — Пойдёмте с нами! Там столько разных животных, разве вы не хотите их увидеть?

Но Мина только скрестила руки на груди:

— Не-а. Раз вы вот так взяли и отменили наши планы, то и мы с вами никуда не пойдём. Мне пора, много на дом задали.

С этими словами она стала спускаться с сеновала по лестнице.

— Мина, подожди! — Не попрощавшись с остальными, Тим последовал за сестрой.

Вскоре оба вышли из конюшни.

— Уф-ф-ф, и чего они так разобиделись? — покачала головой Финни.

— Не понимаю, — потёрла переносицу Лилли.

— Они рассердились, что мы хотим помогать в приюте для животных, а не в молодёжном центре, — с умным видом вставил Шнурок.

— Что же делать, мы ведь дали Лив слово, что придём, — сказала Финни. — К тому же в молодёжном центре точно за один день всё не покрасят. Заглянем туда в другой раз.

Трое друзей спустились вниз по лестнице.

— Пока, милые ламы, — бросил зверям Шнурок, выходя с Лилли и Финни во двор.

Чубчик склонил голову набок.

— По крайней мере, Лилли и Финни отведут меня завтра к Дафне! — воскликнул он.

Петрушка закатила глаза.

Эйнштейн удержался от комментариев, но про себя решил: за Чубчиком надо присматривать. Кто знает, что он ещё выкинет — запросто может забыть обо всех обещаниях и удрать.

«А этого допустить никак нельзя», — подумал Эйнштейн.

Неясное урчание в животе — то ли шестое чувство, то ли интуиция — подсказывало ему, что «Банде лам» вскоре вновь придётся взяться за дело.

Пахнет неприятностями

На следующий день к ламам сразу после обеда заглянули Лилли и Финни вместе со Шнурком. Впрочем, их визит на конюшню продлился недолго. Почесав питомцев за ушками, сёстры переобулись в резиновые сапоги.

— Сегодня мы идём помогать Лив и Торбену в приюте для животных, — объяснила Лилли ламам.

Финни тем временем полезла в ящик для корма.

— Батончики мюсли! Это все мне-е-е-е! — обрадовалась Петрушка.

— Мы тоже хотим! — хором воскликнули Эйнштейн и Чубчик.

Но Финни неожиданно сунула лакомства в карман куртки.

— Это для Беппо, Дудла и Дафны, — сказала она Шнурку.

— Э-э-эй, — возмущённо проблеяла Петрушка, — это наш корм! Мы не собираемся делиться!

— Ну Петрушка! Не вредничай. Там ещё много всего осталось, нам хватит, — попытался урезонить подругу Эйнштейн.

— Не-е-е-е-ет, — не унималась белая альпака, — я уже совсем исхудала от голода!

Чубчика тем временем занимала совершенно другая проблема.

Лилли и Финни собирались к Дафне — но, кажется, и не думали брать его с собой! Нет уж, так не пойдёт!

— Мы так не договаривались! — принялся протестовать он. — Я хочу с вами! Вы же обещали!

Его громкое стрекотание привлекло внимание Шнурка.

— Что с тобой, Чубчик? Ты болен? — обеспокоенно спросил мальчик, подойдя к стойлу.

— Да. Любовью! — усмехнулся Эйнштейн.

— Не уходите без меня, — упрашивал Чубчик, высунув голову над перегородкой стойла. — Я хочу к Дафне!

— Вообще-то, мы могли бы взять с собой Чубчика, — предложила Лилли. — Лив разрешила, да и Дафна наверняка обрадуется!

Чубчик разинул рот от изумления.

— Лилли меня поняла! — закричал он. — Наши люди наконец-то выучили язык лам.

Сияя от счастья, он послушно дождался, пока Лилли наденет на него уздечку. Потом три маленьких человека и чёрная лама дружно вышли из конюшни.

— Пф-ф, выучили они язык лам, как же! — фыркнула Петрушка, провожая их взглядом. — Просто удачное совпадение. Чубчик раскричался, вот на него и обратили внимание.

— Не лишай мальчишку надежды, — посоветовал Эйнштейн. — Скоро и сам сообразит, что люди нас по-прежнему не понимают.

— Хорошо бы он заодно сообразил, что здесь куда лучше, чем во всяких там приютах-шмиютах, — негодовала Петрушка. — Не понимаю, чего он вечно туда так рвётся!

— Ох уж эта твоя ревность, — насмешливо ухмыльнулся Эйнштейн.

— Чушь! — вскипела Петрушка. — Я вовсе не ревную! Отстань от меня, лама-зануда!

Обиженно оттеснив Эйнштейна в сторону, она гордо удалилась в загон, где повернулась к нему белой пушистой попой и принялась щипать травку.

Эйнштейн покачал головой и вздохнул. Девочка-дромедар, конечно, очень милая, но в «Банде лам» из-за неё начался серьёзный раздор!

Тем временем в приюте для животных Чубчик и Дафна радовались встрече. От избытка чувств они оба безудержно носились по лужайке, выделывая лихие пируэты. Дудл и Беппо наблюдали за ними, стоя в сторонке.

— По-моему, это слишком утомительно, — прокомментировал пони Дудл. — Я уж лучше пощиплю травку, чем так скакать!

— И йа-а-а, — подтвердил осёл Беппо.

Этим они оба и занялись с удвоенным старанием.

Вскоре дромедар и лама запыхались от игры в догонялки и подошли к поилке утолить жажду.

— Так мило со стороны твоих домашних детей захватить тебя с собой, — сказала Дафна.

— Я попросился пойти с ними, и они меня поняли, — похвастался Чубчик. — Здорово, правда?

Дафна покосилась на Лилли, Финни и Шнурка. Все трое помогали Лив чистить стойла. Финни только что выкатила из конюшни тачку с грязной соломой и опрокинула её на навозную кучу.

— Я тебе завидую, — задумчиво призналась Дафна.

— Завидуешь? Чему же? — Чубчик вопросительно склонил голову набок.

— Ваш человек — тот, что побольше, — устраивает прогулки с ламами для детей. К вам приезжает целая куча ребят! Мне кажется, это очень здорово.

— Да, это довольно весело. — Чубчик кивнул. — Бывает, дети поначалу капризничают и ленятся идти пешком, но во время прогулки настроение у них быстро улучшается. А многие потом и вовсе не хотят уезжать.

— Наверное, это так здорово, когда тебя все любят, — прошептала Дафна.

У Чубчика комок подступил к горлу.

— Но ведь Лив и Торбен тебя тоже любят. И Беппо, и Дудл… — попытался утешить он подругу.

— Да, это так. — Дафна улыбнулась. — Но мне больше всего нравятся маленькие люди. Они так радуются, когда видят животных! А ещё никто из них меня ни разу не ударил. А вот большие люди били.

Чубчик легонько подтолкнул Дафну носом, пытаясь её подбодрить:

— Но ведь не здесь!

— Это правда. Здесь мне хорошо, — подтвердила Дафна.

В этот момент во двор с тарахтением въехал Торбен на тракторе. Лилли и Финни задрали головы.

— Кто хочет прокатиться? — прокричал Торбен.

— Мы! — дружно откликнулись сёстры Зонненшайн.

Шнурок, напротив, отступил на шаг назад.

— Кажется, Лив нужна моя помощь, — заявил он.

— Да, очень срочно, — кивнула Лив и подмигнула Торбену.

Улыбнувшись, широкоплечий парень помог девочкам забраться в кабину, где они заняли оба сиденья — слева и справа.

— Только держитесь как следует, — предупредила их Лив и помахала рукой.

— Я поведу осторожно! — пообещал Торбен.

— А мы пойдём посмотрим, сколько яиц снесли наши куры, хорошо?

Шнурок кивнул, и они с Лив удалились в курятник.

Дафна и Чубчик проводили трактор взглядом. Тут к ним подошли пони Дудл и осёл Беппо.

— Вот бы у Торбена и Лив появились дети, — мечтательно сказала Дафна. — Тогда тут тоже можно будет устраивать прогулки, только не с ламами, а с дромедаром, пони и осликом!

— Да, но всё равно придётся пару лет подождать. Новорождённые люди начинают ходить не сразу. Четвероногие малыши учатся этому куда быстрее, — не упустил случая блеснуть знаниями Дудл.

— Поэтому-то мы и превосходим людей, — подхватил Чубчик и, немного смутившись, на всякий случай добавил: — По крайней мере, Петрушка так говорит.

— Ни одно живое существо не превосходит другое, — строго ответил Дудл. — Каждый в чём-то силён, а в чём-то уступает. Но все одинаково важны и ценны.

— И йа-а-а так думаю, — протрубил баварский осёл Беппо и закивал, размахивая серыми ушами.

Четверо животных собирались продолжить разговор, но тут вернулся Торбен на тракторе. Финни и Лилли выскочили из кабины.

— Это было весело! — закричали они наперебой, показывая большой палец вверх.

— Спасибо, Торбен! Может быть, нам ещё подмести коридор в конюшне?

— Это было бы здорово, — с благодарностью откликнулся тот.

Лив, которая только что вышла из курятника со Шнурком, неся целую горку свежих куриных яиц, ласково взъерошила девочкам волосы.

— Вы трое нам так здорово помогли! Чуть позже мы в благодарность разведём для вас костёр и приготовим угощение: кукурузу на гриле и печёный картофель с творожным соусом.

— Ух ты, звучит вкусно! — воскликнули Лилли, Шнурок и Финни.

— Я тогда напишу маме, что мы вернёмся попозже, а она уже предупредит маму Шнурка, — решила Лилли.

Пока Лилли набирала текст сообщения на телефоне, из дома вышел слепой пёс Шрёдер. Не отрывая носа от земли, он добрался до Лив и прижался к её ногам, а потом подошёл к Финни и принялся её обнюхивать.

— Привет, Шрёдер, — поздоровалась с ним девочка. Она нежно погладила его по голове и почесала за левым ухом.

Лилли вернулась и сообщила Шнурку и сестре:

— Мама только что ответила: разрешила нам остаться здесь до семи.

— Класс! — воскликнула Финни, и все трое побежали к конюшне.

Шрёдер доковылял до загона и задрал нос.

— Ты новенький? — спросил он, повернув голову в сторону Чубчика.

— Я пришёл в гости с той девочкой, которая тебя только что гладила. Я живу с ней и её родителями, — ответил тот Шрёдеру.

— Она хороший человек, — уверенно сказал старый пёс. — И её сестра тоже, и тот маленький мальчик.

— А как ты узнал, что Лилли и Финни — сёстры? — изумился Чубчик.

— По запаху. Я, может, и слепой, но нос у меня в полном порядке, — гордо заявил Шрёдер.

— И ты даже можешь унюхать, добрый человек или злой?

На чёрного ламу это произвело сильное впечатление. Он бы тоже хотел так уметь. Дафне наверняка такое понравилось бы.

Шрёдер почесал левой задней лапой за ухом.

— Пару дней назад сюда заглядывал какой-то мужчина, вот он него пахло нехорошо. Какими-то гадостями.

— А что это за запах? — заинтересовался Чубчик.

Может быть, Шрёдер его научит различать их?

— Трудно описать. Как будто бы сладковатый, но одновременно резкий, прямо в нос бьёт, — объяснил старый пёс. — Сразу захотелось от него убежать.

Дудл вытянул шею и осторожно обнюхал Шрёдера.

— И ты так и сделал? Убежал?

— Нет! Я залаял, — гордо ответил пёс. — Потом из дома вышли Лив и Торбен. Они о чём-то разговаривали с тем гадким типом, но стояли далеко, и я не услышал о чём.

— А вы? Может быть, вы что-нибудь слышали? — спросил Чубчик у остальных.

— Не-а! — отозвался Беппо.

Дудл и Дафна тоже покачали головами.

— Мы, видимо, в это время были в стойле.

— Да и пробыл он тут недолго, — закончил рассказ Шрёдер.

Довольный, что сообщил новость остальным зверям, он побрёл обратно к дому.

— Жаль, что мы всё пропустили, — огорчился любопытный Дудл. — Впрочем, если разговор был короткий, вряд ли речь шла о чём-то важном.

С этими словами пони вновь принялся щипать травку. Беппо последовал его примеру.

Чубчик же никак не мог выбросить услышанное из головы.

— К нам в усадьбу тоже заглядывал странный человек, — поделился он с подругой, но Дафна его толком не слушала.

Она наблюдала за Финни и Лилли. Те вместе со Шнурком, Лив и Торбеном готовили картофель к запеканию в золе, обмазывая его глиной. Дети с перепачканными руками и счастливыми лицами пищали и хохотали.

— Глину можно использовать вместо алюминиевой фольги — этому меня ещё в детстве бабушка с дедушкой научили, — объяснила Лив. — Глинистая земля образует на картофелинах защитную «шубку», жар распределяется равномерно, они хорошо пропекаются и не подгорают.

— Круто! — воскликнул Шнурок. — Нужно непременно показать этот трюк Тиму и Мине!

Лилли кивнула:

— Жалко, что они не захотели пойти с нами!

Тем временем Торбен развёл огонь на специальном костровище перед домом. Четверо животных уловили пряный аромат дров и землистый дымок.

Дафна смотрела на то, как пятеро человек дружно возятся вокруг костра. Она склонила голову к Чубчику.

— Вот бы так было всегда, — мечтательно произнесла она.

К сожалению, через два часа уютные посиделки закончились. Кнут и Лиза приехали за детьми. А значит, и Чубчику пришла пора прощаться с Дафной. Они с Кнутом собирались вернуться в усадьбу пешком, а Лиза велела детям садиться в машину и поблагодарила Лив и Торбена.

— Это мы должны сказать «спасибо», — откликнулись оба. — Дети нам сегодня очень помогли.

— Мы скоро ещё придём, — пообещали все трое.

— И в следующий раз, наверное, приведём друзей, — добавил Шнурок.

— Но только если Тим и Мина прекратят дуться, — проворчала Финни.

— Увидимся! — прокричал Чубчик Дафне на прощание, когда Кнут взялся за поводок.

Чёрный лама ещё не подозревал, что увидеться им предстоит очень скоро.

Два смешных сыча и одно серьёзное подозрение

Куранты на церковной колокольне пробили два часа ночи. Вокруг царила тьма, и лишь тусклый свет почти полной луны нежно серебрил крыши усадьбы и конюшни. Чубчику снилась Дафна — будто бы она очутилась прямо перед стойлом и, глядя на него своими огромными глазами, сказала:

— Чубчик, пожалуйста, сделай что-нибудь!

На её длинных ресницах дрожали слёзы.

— Я помогу тебе! — прокричал Чубчик. Он попытался вскочить и броситься навстречу Дафне, но ноги его не слушались.

— Пожалуйста, пойдём со мной! — умоляла Дафна.

— Я не могу!

Чубчик принялся так отчаянно брыкаться во сне, что внезапно и резко проснулся.

«Приснится же такое!» — подумал он, отряхиваясь.

— Чубчик, ты меня слышишь?! Мне нужна твоя помощь, — услышал он уже наяву.

Чубчик распахнул глаза. Возле его стойла действительно стояла — неужели! — Дафна собственной персоной. Так это был не сон! Или… стоп! Что, если это привидение? Чубчик взвился вверх от испуга, загребая всеми четырьмя ногами.

— А-а-а-а-а! — завопил он. — Помогите! Привидение!

— Тс-с-с-с, — тихонько шикнула на него Дафна. — Это всего лишь я!

Но поздно: вопль Чубчика перебудил всех в стойле.

— Что случилось? — полусонным голосом спросил Эйнштейн, кое-как поднимаясь на ноги.

Петрушка проснулась быстрее. Она мгновенно подскочила и хмуро уставилась на дромедара.

— Опять ты, — недовольно проблеяла она. — Хоть одну ночь можно поспать спокойно?

— Мне очень жаль, — всхлипнула Дафна. — У нас на конюшне в полночь раздался какой-то грохот. Очень громкие звуки — то ли хлопки, то ли выстрелы, всего три или четыре. Беппо, Дудл и я ужасно перепугались. Двери в конюшню оказались открытыми, и мы убежали. И куры тоже, и овцы… Все бросились врассыпную, и я потеряла их из вида, но, к счастью, хотя бы вспомнила, где вы живёте.

— Постой-ка, — перебил напуганную знакомую Эйнштейн. — Двери были открыты? Все?

— Да, — подтвердила Дафна. — Даже амбарная дверь в курятнике и калитка овечьего загона.

— Это не случайно! Кто-то открыл все калитки и перепугал вас! — воскликнул Эйнштейн.

— Специально? — спросила Петрушка.

Эйнштейн кивнул:

— Ну подумайте: кто станет проникать в усадьбу ночью и устраивать такой грохот, что все переполошатся?

Чубчик заинтересованно склонил голову набок:

— И кто же?

— В том-то и дело, что никто! — рявкнул Эйнштейн. — Это было спланированное действие.

— Выходит, кто-то хотел, чтобы Дафна, Дудл и остальные перепугались и разбежались! — сообразила Петрушка. — Ну разве я не молодец?

Она торжественно обвела взглядом присутствующих.

Дафна кивнула, признавая исключительную догадливость белой дамы-ламы — к полному удовлетворению последней.

— Но зачем кому-то так поступать? — ломал голову Чубчик.

— Из злонамеренности. Или из мести, — задумчиво предположил Эйнштейн. — Но это пока неважно. Сейчас главное — помочь Дафне отыскать разбежавшихся друзей.

Он повернулся к младшему соседу по конюшне, призывая того к действию:

— Чубчик, чего ты ждёшь?

Тот смотрел на него во все глаза:

— Да, э-э-э, и чего же?

— Да открывай же дверь! — прострекотал Эйнштейн. — ЛАМма миа! Ты что, ещё не проснулся?

Чубчик поспешил выполнить указание и, прибегнув к старому проверенному трюку, быстро справился с задвижкой.

— Ух ты, как здорово у тебя получилось, — восхищённо прошептала Дафна.

Чубчику стало вдруг очень хорошо и тепло на душе. Он во что бы то ни стало защитит Дафну. От всех хлопушек мира!

Резким толчком распахнув дверь, он рванулся к выходу.

— Ну же, идём, — позвал он друзей.

Эйнштейн размеренным шагом вышел в коридор. А вот Петрушка, казалось, и не собиралась покидать стойло.

— Я, пожалуй, останусь тут. Подежурю! — сказала она с притворной озабоченностью. — А то мало ли что. Вдруг сюда тоже кто-нибудь заявится и устроит переполох.

Эйнштейн так резко развернулся, что едва не столкнулся с Петрушкой носами.

— Ты что, хочешь бросить Дафну и её друзей в беде? Серьёзно?!

Петрушка вздохнула:

— Просто озвучила идею! Конечно, я пойду, раз уж вы без меня не справитесь.

Эйнштейн закатил глаза, но удержался от очередного язвительного замечания.

Ламы с дромедаром гуськом вышли из конюшни, тихо пересекли двор — к счастью, мозолистые подошвы позволяли им передвигаться совершенно бесшумно — и вышли за ограду.

— И откуда же нам начать поиски? — спросила Петрушка, когда они добрались до опушки леса.

— О, э-э-э, кхм, ну-у-у… — сбивчиво заговорил Эйнштейн.

Петрушка резко остановилась и уставилась на друга:

— У тебя ведь нет никакого плана, так?

— Конечно, есть, — возразил Эйнштейн.

— А вот и нет!

— А вот и есть!

— Пожалуйста, не спорьте, — хором взмолились Чубчик и Дафна.

— Я знаю, в какую сторону побежали Беппо и Дудл, — объяснила Дафна. — За забором усадьбы Торбена и Лив раскинулись два больших поля. На одном растёт кукуруза, на другом — пшеница. Там они и укрылись. Овечки бросились вслед за ними. Вот только куда делись курицы, я не видела.

— Тогда давайте разделимся, — решил Эйнштейн. — Мы с Петрушкой и вы двое. И отправимся на поиски беглецов.

— Как это? Мы ведь тоже беглецы. Нам искать самих себя? — запутался Чубчик.

Дафна хихикнула.

— Ты такой смешной, — сказала она. — Как мило, что ты пытаешься меня развеселить!

Поскольку все четверо в это время бежали быстрым галопом и как раз добрались до леска у приюта для животных, Эйнштейн оставил этот вопрос Чубчика без ответа.

— Мы с тобой пойдём по кукурузному полю, — скомандовал он, обращаясь к Петрушке. — Чубчик и Дафна, второе поле за вами.

— Ясно! — кивнул Чубчик.

— Потом мы все встречаемся здесь, на этом же самом месте, — наказал Эйнштейн им с Дафной. — Может быть, и всех остальных обитателей приюта к тому времени найдём.

— Я так не думаю, — раздалось вдруг у них над головами.

Ламы и дромедар переглянулись, но так и не поняли, кто это сказал.

— Чтобы кого-то найти, нужно искать там, где нужно, — продолжал тот же скрипучий голос.

— А вы ищете не там, — добавил второй голос, чуть более сиплый.

— Кто здесь? — покрутил головой Эйнштейн и посмотрел наверх. Петрушка и все остальные тоже задрали головы.

— Хи-хи, поищите нас, — послышалось с другого дерева.

— У нас нет времени на такую чепуху, — строго крикнул Эйнштейн. — Звери в беде! Глупые шутки неуместны.

— Он назвал наши шутки глупыми, — заметил первый голос.

— И утверждает, что мы несём чепуху, — добавил второй.

— Но ещё он сказал, что кто-то попал в беду.

Эти двое ещё какое-то время перешёптывались между собой, а потом раздался шелест крыльев — и из ветвей старого дерева вылетел сыч, а вслед за ним — ещё один. У обоих были жёлтые глаза, а цвет оперения немного отличался: у одного сыча перья отливали скорее серым, а у второго — коричневым.

— Разрешите представиться, сыч Три, — сказал серый, тот, что покрупнее.

— А я — сыч Пять, — представился второй.

— Привет, сычи Три и Пять, — приветливо поздоровалась с обоими Дафна.

Чубчик же молча таращился на диковинные говорящие комки перьев. Таких птичек ему ещё видеть не доводилось!

— После цифры три идёт ведь четыре. Вы считать не умеете или четвёртый сыч сбежал? — спросил их Эйнштейн.

— Я бы не удивилась, — не удержалась от язвительного замечания Петрушка.

— У нас, сычей, так принято. Имена — это номера, а получаем мы их по мере того, как вылупляемся из яиц, — с достоинством пояснил Три.

— Я понял! Значит, ты вылупился третьим, а твой брат — пятым, — просиял Чубчик и гордо обернулся на друзей.

— Пять — мой кузен. Впрочем, эти подробности можно опустить. — Сыч Три склонил голову набок. — Похоже, вам нужна помощь.

— Не нам. Моим друзьям из приюта для животных, — объяснила птицам Дафна. — Нас кто-то напугал, и все разбежались со двора. А теперь мы хотим найти Беппо, Дудла, овец и куриц, чтобы привести их обратно в приют.

— Если ты имеешь в виду серого осла и пегого пони, то они вон в той стороне, — сообщил сыч Пять, указав направление левым крылом.

— Примерно через сто метров будет полянка. Там мы их и видели, — подтвердил сыч Три. — А неподалёку паслись четыре овечки.

— А чего же вы сразу так и не сказали? — проворчал Эйнштейн.

— Ты не спрашивал, — отозвался сыч Пять.

— Кроме того, мы не выбалтываем всё, что знаем, первому встречному верблюду, — важно заметил сыч Три.

Глаза Эйнштейна сузились, превратившись в щёлки.

— Мы не верблюды. Мы — ламы!

— Я альпака, — поправила его Петрушка.

— А я — дромедар, — добавила Дафна.

— Хорошо, значит, мы не выбалтываем всё, что знаем, первому встречному дроме-лама-паке, — ухмыльнулся сыч, а его кузен заухал и захохотал.

Эйнштейн постарался взять себя в руки:

— А что насчёт куриц? Их вы тоже видели?

— Куриц? — Сычи переглянулись.

— Ты видел курицу? А две? А три?

— Не-а, а ты?

— Не-а!

— Ладно. Тогда мы сначала сходим за Дудлом, Беппо и овечками, а потом поищем кур, — решил Эйнштейн.

— За нами, — скомандовали сычи и упорхнули прочь.

Четверо друзей глядели во все глаза, чтобы случайно не упустить их из виду, с трудом продираясь между кустами и деревьями.

— Сто метров тут, как же, — проворчала себе под нос Петрушка.

— Если не петлять, а лететь по прямой — так и есть, — отозвался сыч Три. — Ничего, вы уже почти на месте.

Наконец-то за деревьями показалась полянка, а на ней Беппо, Дудл и овцы. Они испуганно жались друг к другу.

— Беппо, Дудл! Это мы! — воскликнула Дафна. — Мы вас искали!

— Дафна! — с облегчением проржал Дудл. — Я так рад, что ты пришла!

— И йа-а-а! — подтвердил Беппо.

Овечки тоже радостно заблеяли, увидев дромедара.

Эйнштейн взглянул на сычей, которые как раз опустились на ветку у них над головами:

— Большое спасибо за вашу помощь!

— Что ж, пожалуйста, — сказал сыч Пять.

— Это было проще простого, — добавил его кузен.

— Может быть, ещё увидимся!

С этими словами оба поднялись в воздух и улетели.

Звери же поспешили вернуться в приют. Когда они вошли во двор, люди уже стояли на ушах от волнения. Услышав топот копыт, Лив босиком, в одной футболке и пижамных штанах выбежала во двор.

— Торбен! — с облегчением воскликнула она. — Наши животные вернулись!

Она подбежала к Дафне, Дудлу и Беппо и одновременно обняла всех троих.

Следом прибежал и Торбен. Судя по всему, он был на пастбище, искал овечек. Теперь же и он наконец-то спокойно выдохнул.

— Какое счастье!

Он повёл овечек в их загон, а Лив стала гладить лам из усадьбы Зонненшайнов.

— А вы трое что тут делаете?

— Мы помогали Дафне собрать всех, кто разбежался из приюта, — объяснил Эйнштейн.

— Кто-то пришёл к вам во двор, пооткрывал все двери и калитки и перепугал животных, чтобы они убежали! — воскликнул Чубчик.

— Радуйся, что у тебя есть мы, — назидательно обратилась Петрушка к девушке. — Одни бы вы точно не справились!

— Ах ты боже мой, бедняжки вне себя от переживаний, — сказала Лив Торбену. — Я сейчас же позвоню Кнуту Зонненшайну, чтобы он забрал своих лам.

— Но сейчас же четыре утра, — засомневался Торбен.

— Ну и что? Лучше уж мы его разбудим, чем он проснётся сам и найдёт пустое стойло, — ответила Лив и пошла в дом.

Тем временем ламы обнаружили, что куры вернулись в курятник сами. Видимо, они убежали не так далеко, как остальные обитатели приюта.

— Пойдёмте, милые! — Торбен осторожно направил беглецов обратно в конюшню. — Наверняка вы страшно проголодались.

— Да! — закричал Дудл.

— И йа-а-а, — заглушая его, протрубил Беппо.

А вот Дафне и ламам было не до еды.

— Ты должен найти того, кто нас испугал, — настаивала дромедар.

— Сейчас я и тебе дам сена, не переживай, Дафна, — уговаривал Торбен, стараясь успокоить взволнованное животное. Он нежно, но настойчиво завёл Дафну в стойло и закрыл за ней дверь.

— Ну лама-панама! — возмутился Чубчик, но без толку.

Эйнштейн с Петрушкой переглянулись.

— Кажется, мы на секунду поверили, что люди научились нас понимать? — вздохнул Эйнштейн.

— Фигушки, — подтвердила белая лама.

— Ужасно досадно. Вот как им теперь объяснить, что кто-то специально напугал и прогнал со двора Дафну и остальных? — задумался Чубчик.

— Да никак, — откликнулся Эйнштейн. — Пусть сами догадываются обо всём.

Впрочем, сказать это было проще, чем сделать. Вскоре во двор приюта для животных въехал автомобиль Зонненшайнов. Из него сразу выскочили Кнут и Лиза, а немного погодя с заднего сиденья выбрались немного заспанные Лилли и Финни. Взъерошенные кудри Лилли торчали во все стороны, а у Финни на лице красовался отпечаток подушки.

— Что тут случилось? — спросила Лиза.

Она подбежала к ламам и стала внимательно их осматривать, чтобы выяснить, не поранился ли кто-нибудь из них.

— Ой, ну хватит! — недовольно застрекотала Петрушка, когда ей пришлось поднять третью ногу. — Со мной всё в порядке!

— Мы и сами не знаем, — объяснял тем временем Торбен. — Примерно в полночь нас разбудили какие-то громкие звуки, похожие на выстрелы. Потом всё снова стихло.

— Мы на всякий случай пошли проверить, всё ли в порядке с животными, — подхватила Лив. — И обнаружили, что стойла и ограды загонов открыты нараспашку, а все животные разбежались.

— У нас тоже уже пару раз случалось, что двери в стойло оказывались не заперты как следует.

Кнут посмотрел на девочек и нахмурился.

— Может быть, это вы тут вчера недоглядели? — строго спросил он дочерей. Теперь он больше походил не на папу, а на полицейского.

— Ой-ой-ой… — втянул голову в плечи Чубчик.

— Он на ложном пути, — заметила Петрушка. — Финни и Лилли всё сделали правильно, — попыталась объяснить она Кнуту — разумеется, напрасно.

Впрочем, девочки, хоть сперва и задохнулись от возмущения, сумели постоять за себя сами.

— Мы тщательно за всем проследили, — возразила Лилли, уперев руки в бока.

— И дома мы тоже всегда закрывали задвижку! — настаивала Финни.

— Но факт остаётся фактом — животные сбежали, — ответил отец. — Причём не какие-то там посторонние, а приютские и наши. Странное совпадение, не находите?

— Лилли и Финни ни в чём не виноваты, — запротестовал Чубчик.

— Забудь. До него всё равно не доходит, — остановил его Эйнштейн.

— Когда мама нас вчера забирала, Дудл и Беппо ещё паслись снаружи, — веско возразила Финни.

— А к овечкам мы и вовсе не заглядывали, — добавила Лилли. — И к курицам ходили Лив со Шнурком, а не мы. А они тоже сбежали, так ведь?

— Это правда, — согласилась Лив.

— Так что мы тут совершенно ни при чём!

Финни перевела взгляд с родителей на Лив с Торбеном.

— Я вам верю, — сказала Лив. — В конце концов, мы с Торбеном ещё слышали тот непонятный выстрел. Это было очень странно. Как будто…

Она замешкалась и умолкла.

— Как будто кто-то нарочно хотел испугать животных? — закончил её мысль Кнут.

Лив кивнула.

— И очень подозрительно, что открыты были сразу все стойла и загоны до одного, — добавил Торбен.

— Уф-ф-ф, неужели они начинают мыслить в правильном направлении! — вздохнул Эйнштейн.

— Вы хотите заявить об этом происшествии в полицию? — спросил Кнут владельцев приюта, но Торбен в ответ лишь пожал плечами:

— А что толку? Мы ведь даже не уверены, что наши догадки верны, да и подозреваемых у нас нет.

— Я могу провести расследование в отношении неустановленных лиц, но вы правы: шансов на успех тут немного, — подтвердил Кнут.

— А знаете, что особенно странно? — спросила Лиза. — Ведь наши ламы тоже сбежали. Что, если этот неизвестный побывал и у нас в усадьбе? Может, кто-то завёл себе такое хобби — выпускать зверей на волю?

— По крайней мере, мы вне подозрений, — прокомментировала Петрушка. — И Кнут не догадывается, что мы сами умеем открывать двери.

— Когда приеду на работу в полицейский участок, обзвоню других владельцев животных в округе, — пообещал Кнут.

Пока взрослые разговаривали между собой, Финни отвела Лилли в сторонку.

— А что, если это были Тим и Мина? — прошептала она так тихо, чтобы никто, кроме младшей сестры, не услышал.

Но как бы не так: ламы навострили уши, чтобы не пропустить ни слова из секретной беседы!

— А зачем им это делать? — испугалась Лилли.

— Потому что мы предпочли пойти сюда, а не с ними в молодёжный центр, — объяснила Финни. — Они сильно на нас обиделись.

— Да, но устроить такую гадость в ответ? Мина и Тим так бы не поступили, правда? — возразила Лилли, глядя на сестру широко распахнутыми глазами.

— Возможно, они хотели лишь слегка напугать животных, но потом всё вышло из-под контроля, — предположила Финни.

Лилли растерянно потирала мочку уха:

— И что же нам теперь делать?

— Папе мы пока ничего не скажем, но завтра в школе придётся с ними об этом поговорить, — решила старшая сестра.

По лицам девочек было видно, что от этой мысли им стало ужасно неуютно.

Ламы переглянулись между собой.

— Как думаете, это возможно? Ну, что тут побывали Мина и Тим? — спросил друзей Чубчик.

— Не-е-е-ет! — убеждённо проблеяла Петрушка.

Эйнштейн ненадолго задумался и тоже покачал головой:

— Для этого им пришлось бы покинуть дом посреди ночи, добраться сюда, а потом проделать тот же путь обратно. А это далеко.

— Слишком хитрый план для этой мелюзги, — заметила Петрушка.

Укоризненный взгляд Эйнштейна она проигнорировала.

— Это был взрослый. Или несколько взрослых, — веско сказал коричневый в крапинку лама.

— Но как узнать, какой именно взрослый? И что, если он решит сделать это снова? — В голосе Чубчика звучало отчаяние.

У Эйнштейна с Петрушкой похолодело внутри. Об этом они ещё не успели подумать!

Эйнштейн первым прервал безнадёжное молчание. Собравшись с духом, он заявил:

— Ну что ж: «Банда лам» берётся за новое дело!