кітабын онлайн тегін оқу Этажи. №1 (5) март 2017
Этажи
№1 (5) март 2017
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
Редактор Мария Щандалова
Иллюстратор Олег Ильдюков
Дизайнер обложки Таня Кноссен-Полищук
© Олег Ильдюков, иллюстрации, 2017
© Таня Кноссен-Полищук, дизайн обложки, 2017
Журнал имеет электронную и печатную версии. Печатный журнал выходит четыре раза в год. В него отбираются лучшие публикации, размещенные в электронном журнале. Редакция отдает предпочтение новым, не опубликованным ранее материалам.
18+
ISBN 978-5-4483-8874-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
- Этажи
- Вадим Жук
- Ещё снег
- «Найдётся в папочке под заржавевшей скрепочкой…»
- «Он в тесной мастерской своей вселенской…»
- «Мы наш, мы новый мир построим…»
- Приближается звук…
- «Над каналом, над рекой…»
- «— Этих слов не рифмовать!..»
- «И отвратительная морось…»
- Приближаясь к семидесяти
- «Глагол «накрапывать» обиделся на нас…»
- «Маленький Мук, не боюсь твоих маленьких мук …»
- «Мы гуляем с Акакием…»
- «Ни кожи у парня, ни рожи…»
- Катя Капович
- «На полотно дороги грязное…»
- «Вор украл мой старый велосипед…»
- «Съезжали днем на новую квартиру…»
- «В Бостоне нету секрета…»
- «Нету ностальгии, милый брат…»
- «Дуновение севера…»
- «Прошу остановиться всех внизу…»
- «Я знаю пару одну…»
- Сергей Пагын
- Голем
- Сказочка про пулю
- «Тяжела тоска знакомого человека …»
- «Гений места селится в тишине…»
- «Смерть, как мальчика, возьмет за подбородок…»
- «Где перо кружит посреди двора…»
- «Бессмертие проходит тишиной…»
- «Смотри, мой друг, боярышник растет!..»
- «А здесь и смерть не трудно продремать…»
- Ирина Рыпка
- Время сухих стрекоз
- Прости меня
- Я ли тебе не ялик
- Золотое игристое
- Рыба-тоска
- Прощёное
- За старым лесом
- Харчо
- В деревеньку маленькую
- Ветер колышет бороду
- Проснись ко мне
- «Господи, я не знаю что сказать…»
- Другая история
- Загадай
- Александр Амчиславский
- «Всё тот же взгляд, как будто, тот же зов …»
- «Нас, еще не ушедших туда, где становятся прошлым…»
- «Здесь время такое — не знаешь, плывёшь ли, летишь…»
- Балерина
- «Стихи казались бредом. Сон не шёл…»
- «Это грустный волчок, сирота, кособокий танцор…»
- «Это смена сезона, планета летит зимовать…»
- «Я не знаю тебя, быстроглазый остряк, хохотун…»
- «Слушать ветер осенний, ходить по утрам на базар…»
- Лилия Газизова
- Снегопаденье
- Львиный рык и курицын кокот
- Девочка и поезда
- Одинокая сигарета
- «Стать стрелкой на часах…»
- «Хочется улететь с тобой в Белград…»
- «Несла тебя на вытянутых руках…»
- Капризничай, сынок
- «Дожди идут как пленные солдаты…»
- Наринэ Абгарян
- Любовь
- Дмитрий Поляков-Катин
- Вали-вала
- Леонид Бахнов
- Самоварчики
- Овцы и праовцы
- Я, юдый пиоред…
- Алексей Заревин
- Дом
- Виктор Славкин
- Василий Аксенов в записях Виктора Славкина
- Фрагменты «Записей на обратной стороне жизни»
- Владимир Гандельсман
- Констатация Шаламова
- Люка Дебарг
- «Музыка — это пространство между нотами»
- Специально для журнала «Этажи» интервью Ирэны Орловой с Люка Дебаргом
- Катя Капович
- «Моя семья и двери»
Главный редактор Ирина Терра
Редактор отдела поэзии Игорь Джерри Курас
Редактор отдела прозы Улья Нова
Редактор рубрики «Литературная кухня»
Владимир Гандельсман
Редактор рубрики «Чердак художника»
Таня Кноссен-Полищук
Редактор рубрики «Музыкальная гостиная»
Ирэна Орлова
Экспертный совет:
Вера Павлова
Дмитрий Воденников
Даниил Чкония
Женя Брейдо
Татьяна Щербина
Макет, оформление и вёрстка Екатерина Стволова
Выпускающий редактор Мария Шандалова
Иллюстрации Олега Ильдюкова
Иллюстрация на обложке Тани Кноссен-Полищук
Сайт журнала: www.etazhi-lit.ru
Рукописи принимаются по эл. адресу:
etazhi.red@yandex.ru
Вадим Жук
Ещё снег
Снег над рекой. Спиралью, кругалём
Кружится и не верит, что влюблён,
Не может окончательно решиться,
И все ж на воду чёрную ложится,
На торс реки, что нежно оголён.
И вольный, независимый такой
Теряет свой летучий непокой,
Целует её плечи и лопатки,
И принимает женские повадки,
И сам уже становится рекой!
Теперь он знает слово «берега»,
Он начал понимать поля, стога,
Вся видимость ему мила и дорога
В её медлительном и вечном хороводе.
И новый снег над чёрной гладью ходит!
Живет круговорот любви в природе,
Объятья вод и влаг. Дожди. Снега.
***
Найдётся в папочке под заржавевшей скрепочкой
Любовь.
И дышит страсть, надвинув с пуговичкой кепочку
На бровь.
Ещё ни гуглов нет, ни яндексов, ни рамблеров…
Старт дан!
На вас глядит в дверями хлопающем тамбуре
Стоп-кран.
Зеленый поезд электрический с Московского,
Жёлт клён.
И первый «Фауст» в переводе Холодковского
Прочтён.
***
Он в тесной мастерской своей вселенской.
В его руках косой портновский нож,
Лекала привлекательности женской,
Мужского обаяния чертёж.
Легко ль ему! Единственный и главный,
Бессонный сочинитель бытия!
«Спасибо» говори, ты получилась славно.
Скажу и я.
***
Мы наш, мы новый мир построим,
Мы был ничем. Мы встанем в семь,
Трехцветной дранкой крышу перекроем
И выставим коленки на шоссе,
Где мимо нас проносятся с испугом
Украшенные лентами авто,
Мы им вдогон на запряженных цугом,
На сивых меринах в полупальто.
И на своих не меренных просторах
Мы их настигнем и прижмём к земле!
Все стекла перебьем на светофорах
И растворимся в придорожной мгле…
Приближается звук…
А. Блок
Возвращается звук. Выпивоха, шатун, горемыка.
В неизвестных краях побывавший в течение дня.
Трется умной башкой и мурлычет — мурлыка,
И под боком готовится лечь у меня.
Он тяжёлый, как губка, от обилия уличных звуков,
С электрической шерстью, под рукой отдающей волну
Перезвонов и скрипов, гудков, перестуков,
И речей и наречий, образующих век и страну.
Возвращается звук, чтобы буквами лечь на страницу,
Он захватан и звонок, как когда-то в метро пятачок…
Разбужу его утром, усажу на свою рукавицу
И сниму с соколиной его головы колпачок!
***
Над каналом, над рекой
Ходит ангел городской,
Востроносый, с папиросой
Незаманчивый такой.
Он не ходит — он парит.
Он стихами говорит.
Он прохожих задирает
И снежинками сорит.
Сел на крышу паразит,
Свесил ноги и глядит.
И чего в окошках видит
Никому не говорит.
Вдруг шутить он расхотел.
Дырку в небе провертел.
И над городом и миром
Мощным Ангелом взлетел.
Над каналом, над рекой
Тучи разогнал рукой.
На одной ладони Врубель
И Малевич на другой!
***
— Этих слов не рифмовать!
— Этих баб не целовать!
— Больше вам не наливать!
Всем сидеть — кукушку слушать
И не сметь перебивать!
Зарифмую! Поцелую!
По каемочку налью!
Растяну от уха к уху
Филармонию свою!
А споёмся с воробьем —
Всех кукушек перебьем!
***
И отвратительная морось,
И жалкий цельсий на нуле.
Не верят буквы в строчку строясь —
В слова «…мело по всей земле…»
Снег не метёт, не заметает,
Лежит и скорой смерти ждёт.
Всё ненадёжно, что летает,
Бежит, идёт или плывёт.
Но там, над стылым белобрысьем
Лучами бьёт во все края,
Дыша и насыщаясь высью,
Любовь твоя, любовь моя.
Приближаясь к семидесяти
Ты дольше Бродского на две недели лет, —
Пропевшего две лермонтовских с гаком —
Все крутишь, крутишь свой велосипед
На радость то зевакам, то собакам.
Да на забаву Главному, тому
Кому видать, твои старания в охотку,
Кто дал запал сердечку твоему
И соловья загнал растрепанного в глотку.
***
Глагол «накрапывать» обиделся на нас.
Пришлось писать про мокрого щенка,
Про тушь поплывшую у милых глаз,
Про темную садовую скамейку,
Про воробьев сердитую семейку,
Про то, как стала крапчатой река.
И сделавши добро для этой части речи,
И отложивши в сторону перо
Подумали — освободился вечер,
Кушетку можно предпочесть бюро,
Желание писать отправить в шкаф,
Где отдыхают пиджаки и шубки…
И вдруг, обиженно надувши губки,
Наречье «ласково» вас тянет за рукав…
***
Маленький Мук, не боюсь твоих маленьких мук —
Каши с комками, тесёмок завязанных туго,
Скучных до звона школярских наук,
Черного перца в борще и босого колючего луга.
Смерти, с которой приходится быть начеку,
С ней — с полудуру, не то с полупьяну,
Вовсе без всякого смысла сующей в живое клюку
Будь ты Баяном или Д» Артаньяном.
Страшно увидеть родное лицо,
С рыбьим негнущимся и ненавидящим глазом,
Залитый тусклою ряской, свинцом, холодцом,
Некогда ладный, брусничный, ликующий разум!
Страшно принять изменившего за своего,
Знать, что в бокале отрава. И выпить его.
***
Мы гуляем с Акакием,
На бульвар, на Манеж,
На крылатых с Исакия
Валит tombe la neige.
Нам в хорошее верится,
Нам вдвоём веселей
Он в кашне от Барбериса
И дубленке моей.
Он глядит у «Астории»
На хорошеньких дам.
А не верят которые,
Не компания нам.
***
Ни кожи у парня, ни рожи,
Кудрявый повытерся мех,
Но скачет шлимазанник Божий
На радость и этих и тех.
В четвёртом каком-нибудь акте
Достанут печали его…
Клянусь, местечковый характер
Героя спасёт моего!
Он выскользнет льдинкою, рыбкой,
И с полным надежды мешком
Сверкнёт воробьиной улыбкой,
Одарит щербатым смешком.
Трепач, подмастерье, кузнечик,
Умелец вертеть вензеля,
В своём небогатом местечке
С красивым названьем Земля.
Катя Капович
***
На полотно дороги грязное,
слетают листики осин,
художник их рисует красками
осенними один в один.
Он набок наклоняет голову,
густая борода, костюм,
и мысли он меняет черные
на множество прекрасных дум.
Картину сбудет за две сотенки
художник, четкая рука,
и сутки целые свободен он
и в эти сутки жизнь легка.
Искусство, как ты кормишь звездами
и как убийственны в наш век
мечты с колбасными обрезками,
а где-то счастлив человек.
***
Вор украл мой старый велосипед,
мне оставил голую цепь,
был он синий, звоночком звонилв белый свет,
я возила на нем картошку и хлеб.
У него багажник был на боку,
я возила в нем сок, молоко,
человечью свою мировую тоску,
пусть теперь он катает ее.
***
Съезжали днем на новую квартиру,
я оглянулась, в стенах были дыры,
белело на полу пятно ковра,
на всё взглянула взглядом маляра.
Народу меньше больше кислороду,
а дыры в стенках, это от картинок,
еще нашла я карт колоду
и в кладовой — чужой ботинок.
***
В Бостоне нету секрета
женщин, что прячут рецепт
черной смородины где-то
в ящике среди газет.
Тысячу раз проверяла
в шумном базарном ряду,
стынет стеклянная тара,
а продают ерунду.
Всё ананасы литые
в пестрой сухой кожуре,
как черокезы такие
с перьями на голове.
***
Нету ностальгии, милый брат,
может быть, была она, да вышла,
тучкой обернулась наугад
теплой забегаловкою ближней.
Здесь вот прогуляемся и мы
со своим английским спаниэлем,
слева — липы, справа — три скамьи,
в мокрую окрашенные зелень.
Будет от фонариков светло
и темно, и вновь светло навеки,
может быть, и нету ничего,
я заснула на сырой скамейке.
А проснулась, всюду холод, ночь,
дождь из ночи вырывают фары
и поэзии святая ложь
жить, страдать и мыслить приказала.
***
Дуновение севера
над моей головой
темно русой, рассеянной,
вполовину седой.
И бессмертное дерево
положило на грудь
свою сонную голову,
будто хочет уснуть.
Подержись, мое нежное,
мы стоим на ветру
с узелками заплечными,
я тебе говорю.
И давно уже хочется
позабыться мне сном,
в золотую обочину
утыкаясь лицом.
***
Прошу остановиться всех внизу,
минуту не возиться с телефоном,
сейчас я нечто важное скажу,
я тайну вам поведаю: над склоном —
великая луна открыла лик,
когда б глаза вы подняли над зданьем,
когда бы в ночь не опускали их,
мы все полны отчаянным сияньем.
Огромнейшим мерцаньем долгих лет,
пока сморкались и тащились в гости,
ведь если нас разрезать, брызнет свет,
какого никогда ни до, ни после.
***
Я знаю пару одну,
они гуляют, две тени,
пустым бульваром в длину
где сеет дождик осенний.
Он зонт раскроет над ней,
она слегка улыбнется,
на миг из мира теней
душа случайно вернется.
Один короткий просвет
с его вороньим базаром…
И ради этих примет
рождаться не перестанем?
И там недолгий маршрут
бульваром в ночь напрямую,
напрасный, господи, труд,
но знаю пару такую.