Оглавление

Глава 1. Восемнадцатое июля

Нога в черной лакированной туфле вступила на белые полоски «зебры», когда светофор сменился на зеленый. Обходя редких прохожих, идущих ему навстречу, мужчина быстрым шагом продвигался вперед. Он заворачивает в ближайший переулок и останавливается. Глен достает револьвер и наводит на бегущую впереди фигуру. Но решимость, с которой он оставил открытой дверь сегодня утром, почему-то покинула его, стоило столкнуться с реальностью.

Память — предатель, подкидывает новые и новые воспоминания, заставляя сомневаться в правильности принятых решений. Как бы то ни было, он был счастлив рядом с девушкой, которая, вместо возможности быть искренне любимой, выбрала его. Даже если он не любил ее безоговорочно, даже если лишь эгоистично позволял быть рядом, но так и не отпустил те чувства, что разделяли их. Она все равно дарила ему лучезарную улыбку и возможность забыться. В тот момент, он был готов провести с ней в том сне остаток жизни…

Когда прошлое отпускает его, уже слишком поздно. Демон скрывается из виду за очередным поворотом. Он выдыхает, не преследуя ее, и опускает оружие, усмехаясь — неужели так размяк? Где былая хватка? Резко почувствовав слабость во всем теле и боль в районе сердца, маг выронил револьвер. Чертов ученый, он все-таки добился своего… Быстро залез рукой в карман, вытащив телефон — номер, первый в списке.

— План Б. Рассчитываю на вас, — сказав это, он сбрасывает, выключая аппарат, прекрасно осознавая, что она попытается перезвонить. Боль усиливается, голова начинает кружиться. Сзади подлетает бабочка, она зарывается ему в волосы и, замирая, передает сообщение. Шатаясь, мужчина поворачивается назад и делает шаг прочь.

Острие двуручного меча волочилось по асфальту, оставляя кровавые следы. Она специально выбрала безлюдный переулок, чтобы незаметно добраться домой. В голове все перемешалось. Произошедшее до этого казалось дурным сном. Ной останавливается и поднимает голову. Стоило увидеть его и все потеряло значимость. Она замерла, не в силах сделать шаг. Почему именно сейчас? Демон боится пошевелиться, словно одно неверное движение и он исчезнет.

Мужчина медленно подходит к ней все ближе, но в один момент просто теряет равновесие и падает. Грам отпущен и исчезает в пламени. Ной подрывается с места, опуская перед ним на колени. Глен переворачивается на спину. Пот льет с него в три ручья. Дыхание сбито, сердце болью пульсирует внутри. Видно, что он мучается. Демон пытается докричаться до него, узнать, что случилось, но все бесполезно. Пытаясь хоть как-то помочь, она использует Эфир, но магия — не чудо. Она не может вылечить то, чего не понимает и не видит, и это не жар, который просто могла бы забрать себе. От беспомощности из глаз водопадом начинают течь слезы.

— Нет, ты можешь вот так появиться и вновь исчезнуть из моей жизни. Только не так…

Наконец, до нее доходит, что нужно достать телефон и позвонить в скорую, но пытаясь подняться она вновь опускается на колени, руки дрожат и все в чужой крови, поэтому трубка просто выскальзывает из ее ладоней, падая на землю. В глазах внезапно потемнело. Ной хватается за голову. Почему же беда никогда не приходит одна? Ужасное самочувствие с самого утра из-за приближающейся Волны, к тому же девушка истратила свой Эфир в бессмысленных попытках хоть что-то сделать. Почему же она такая бесполезная? Ее накрывает истерика.

Глен открывает глаза. Видит ее плачущую над ним. Но сильнее прочего его привлекают колокольчики, что жалобно звенят, напоминая о себе. Из последних сил он поднимает руку, чтобы коснуться их. Из-под его очков тонкой струйкой бежит одинокая алая слеза. Почувствовав, что сердце остановилось, Ной в страхе открывает глаза и пытается поймать его руку, но она проходит насквозь. Очередной приступ головной боли вырубает ее, и девушка падает магу на грудь без сознания.

В следующую секунду рой бабочек вылетает из тела мужчины в хмурые небеса, рассыпаясь в разные стороны. Одна из них приземляется на щеку Ной, двигая усиками…

***

Кэмпер подъехал к месту пожара, остановившись чуть в стороне. Алекс вышел из машины, осматривая здание пансионата и пожарных, суетящихся над его ликвидацией. Огонь вылазил в разбитые окна, дым закрыл собой небеса. Каждый из четырех этажей, казалось, представлял собой угодья самого Сатаны. Это поднимало из глубин его подсознания не самые приятные воспоминания, которые перекрывали собой реальность.

— А-ал… кс… Алекс! Очнись, — наконец, до него доходит крик лисицы, и прошлое отпускает, возвращая в этот мир. Он поворачивается к ней, убеждая, что все нормально — просто задумался. Но ее не устраивает такой ответ. Она обеспокоенно смотрит на него, но молчит. Парень вновь переводит взгляд на здание, а потом оглядывается вокруг, словно в поисках чего-то, — Эй, смотри.

Ляо показывает куда-то в сторону. На асфальте тонкий кровавый след, такой, что и не заметишь, если специально не искать. Алхимик вновь садится в машину и заводит мотор. Но не успел он двинуться с места, как их внимание привлек рой насекомых, разлетающихся в разные стороны. Догадавшись, что это неспроста, Алекс решает, что им нужно туда…

***

Алхимик воспользовался сотовым Ной, чтобы позвонить медиуму и объяснить ситуацию. Ему пришлось засвидетельствовать смерть Глена, но демона он незаметно привез домой.

Отменив все планы, Виктор примчался сразу же. Девушка не просыпалась уже несколько часов. И все это время мужчина ждал, нервно перелистывая страницы какой-то книги, но читать никак не получалось — буквы все продолжали складываться в какие-то другие слова. Хотелось курить, но он не желал оставлять её одну, поэтому смирился.

«Глупая, сколько можно спать… Просыпайся». И она действительно очнулась, словно бы услышав его мольбы. Ной открыла глаза и уставилась в потолок, потом она приподнялась и огляделась. Шум привлек его внимание, и он подался вперед, вставая с насиженного места.

— Ты как? — его голос дрогнул несмотря на попытки сдержать волнение.

Ной смотрела на него потерянным взглядом. Потом перевела его за окно — там было сумрачно, словно ночь медленно менялась местами с утром. Воспоминания, словно пазл, складывались в полную картину произошедшего. Девушка подняла голову, испуганно взглянув на Виктора.

— Мне жаль, — лишь сказал тот, потупив взгляд.

В голове внезапно что-то щелкнуло. Почему она спит? Что она… Должна теперь делать? Что делают в таких случаях? Погребальный костер? Могила? Похороны…

— Ной?

Она и сама не заметила, как начала бормотать что-то себе под нос. Девушка встала с кровати, но голова закружилась, и она пошатнулась. Виктор успел вовремя, чтобы не дать ей упасть. Опираясь на него, она выпрямилась и молча сделала шаг к выходу из комнаты. Даже книги, разложенные по всей комнате и попадающиеся под ноги, не останавливали ее. Азимов опешил, но быстро пришел в себя, и последовал за ней, останавливая за руку. К его удивлению, демон вырвалась и двинулась дальше.

— Ной, погоди, куда ты идешь? — он вновь останавливает её, поворачивая к себе. Девушка выглядела очень бледной. Её била мелкая дрожь, стук сердца отдавался в висках. Она забилась в истерике, пытаясь освободиться и уйти. Мужчина крепко держал её за руки и звал по имени. Но она словно бы не слышала его, — Прекрати же. Еще слишком рано, Ной — все закрыто. Даже если пойдешь сейчас… Нойен!

Он крепко держит ее и заставляет смотреть в глаза. Ной перестает вырываться, казалось, его взгляд зачаровал ее. Виктор отпускает девушку, всматриваясь в синий океан, что словно бы проливается дождем на эту землю.

— Обещаю, я разберусь со всем сам, — он вытирает слезы с её щеки, и обнимает, прижимая к груди, — Ни о чем не беспокойся. Не сейчас…

Глава 1.1 Девятнадцатое июля

Все утро Виктор провел в делах, улаживая формальности, как и обещал ей, и вернулся к комплексу только ближе к обеду. Судмедэкспертиза не выявила никаких нарушений работы органов, ран и инородных элементов тоже — сердце просто остановилось, вот и все. Это был не первый такой случай, так что им разрешили кремировать его уже завтра.

Когда медиум уходил, Ной все еще спала свернувшись клубком, как кошка. Это была защитная реакция организма на приближающийся катаклизм. К тому же, из-за боли от потери близкого человека, она просто закрылась в себе, и ее перестала интересовать окружающая действительность. Медиум не мог скрыть беспокойства, но старался держать себя в руках, а маски — на лице.

— Что ты намерен делать?

— Не сейчас, Алекс. Я поиграю с тобой позже…

— Катись к черту со своими шуточками, Азимов! — парень схватил его за ворот плаща, — Я серьезно. У тебя есть план?

— План? — Виктор рассмеялся, освобождаясь, — Вооружиться огнетушителем и молиться, ожидая конца — вот мой план. А что еще прикажешь делать?..

Это все равно, как пытаться вычерпать океан одним ведром, но…

— Уехать.., — чуть помедлив, сказал Барбати.

— Уехать? Куда?.. Ты явно чего-то не понимаешь… От этого невозможно «уехать».

— Можно, — Алекс впихнул медиуму в руки какие-то бумаги, — На её Родину.

— Что это? — мужчина не мог поверить глазам и алхимик, наконец, усмехнулся.

— Пропуск на Архипелаг.

— Я вижу, откуда это у тебя?..

— Не важно. Там еще карта. Нарисована со слов и от руки, но, думаю, разберешься…

— И? Почему ты отдаешь это мне?..

— Не тупи, Азимов… Может я и эгоист, но…

Что он может дать ей сейчас? Что он может сделать, при этом не сломив её окончательно?.. Как не смотри, сколько не думай — ответ один. Ничего. Он ничего не может, потому что… Всего лишь… Друг. Как бы не раздражало, это — истина, и она одна.

— В любом случае… Есть еще несколько условий. Слушай внимательно — второй раз повторять не буду…

— Не думай, что это конец, — сказал алхимик, провожая их, — Я не отказываюсь от своих слов… Просто сейчас у нас нет иного выхода.

Азимов усмехнулся, припоминая прошлый вечер. Тогда они еще не знали, что всего через каких-то двадцать четыре часа все так кардинально изменится.

— Поэтому позаботься о ней… (кхм) Виктор, — он протянул медиуму руку, — Сделай так, чтобы в следующую нашу встречу, она улыбалась. И тогда я уж точно отобью её у тебя…

— И не надейся, приятель, — усмехнулся мужчина, принимая рукопожатие, — Но ты прав. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы она пришла в себя…

— Постарайся не уснуть, Ной.

Благодаря наушникам, подключенным к телефону, она четко слышала его голос, несмотря на шлем и рев мотора. Виктор о чем-то расспрашивал её на протяжении всего пути. Ему приходилось несколько раз повторять один и тот же вопрос, непременно добиваясь ответа, лишь бы девушка оставалась в сознании.

В данном случае, мотоцикл, проворно объезжающий редкие машины на дороге, был не самым разумным, но быстрым способом передвижения. Железный конь слушался медиума во всем, разрезая воздух и оставляя после себя клубы дыма.

— Мы скоро приедем — потерпи еще немного.

Сказал медиум, когда они въезжали на мост, соединяющий Архипелаг магов с остальным миром. Солнце, отразившееся на глади воды, на долю секунды ослепило его, после чего взору предстала неописуемая по красоте картина. Он усмехнулся, припоминая слово, которое произнес алхимик.

— Смотри, Ной… Твоя «Родина».

Откликаясь на его голос, она медленно подняла голову. Из-за яркого света ей пришлось зажмуриться и переждать вспышки боли, но, когда вновь открыла глаза, девушка увидела, как небо и вода, отражающие друг друга, образуют единое полотно. Картину дополняли все оттенки зеленого. Сердце невольно сжалось от тоски по этому месту.

Они остановились на контрольно-пропускном пункте. У Виктора не было другого выхода, кроме как слепо довериться плану алхимика. Как ни посмотри, но все магические печати и подписи на той бумаге были подлинны. По крайней мере, он имел полное право въезжать и находиться на территории Архипелага сроком до двух недель.

Что же касается Ной… Это было невозможно с какой стороны не посмотри. Маги в этом месте имели нерушимые принципы и очень редко, когда шли на компромиссы. И, похоже, она полностью исчерпала лимит «чудес».

Все, что он знал — слухи. Демон никогда не говорила ему, а он никогда не спрашивал. Это было негласное правило, которого они придерживались, табу — не говорить о прошлом, не задевать больные темы. Молча поддерживать друг друга. Ей всегда удавалось это лучше…

Когда подошла их очередь, Виктор снял свой шлем и передал пропуск подошедшему к ним молодому человеку. Медиум его узнал, но не подал виду. Их глаза встретились и можно было различить, как еле заметно поднялись уголки его губ. Он махнул рукой мужчине на шлагбауме, разрешая въезд и Азимов стал надевать шлем.

Рёв мотора заглушил пожелание удачи. Шлагбаум поднимается, и железный конь вырывается вперед, недовольно фыркая. На достаточном расстоянии от заставы, Виктор останавливается возле обочины. Раздражает та аккуратность, с какой нарисована карта — не разберется только дурак. У Барбати похоже скрытый талант… Медиум сложил бумагу и убрал ее во внутренний карман, осматривая окрестности, а потом завел мотор, и они поехали дальше.

— Должно быть, это здесь.

Снимая шлем, Виктор осматривается. Деревянная хижина, куда они приехали, находится на берегу пролива, соединяющего внутренние воды с океаном. Это было очень красивое место. И, почему-то, оно казалось ему смутно знакомым.

Повернув голову, медиум заметил, как по воде плывут бумажные фонарики, освещаемые изнутри тусклым красным сиянием. Такие отправляли вместе с телом умершего при морских похоронах. Ной уже видела нечто подобное, но голова не хотела работать и вспоминать, где и при каких обстоятельствах это было.

Виктор держал демона за руку, и вел за собой. Сложно было сказать бодрствует девушка или спит с открытыми глазами. Но она слушалась его во всем. Что бы не сказал мужчина, Ной исполняла это, пусть и с небольшой задержкой.

Они вошли внутрь и осмотрели помещение: зал, объединенный с кухней и столовой, а также несколько небольших комнат, включающих ванную и туалет. Отправив девушку в душ, медиум прошел в ту часть помещения, где была кухня, намереваясь приготовить ужин.

Не надеясь на то, что в холодильнике будут продукты, и смирившись с тем, что придется рыбачить, Виктор был приятно удивлен тем, что он наполнен едой. Предположив, что у Ной не будет аппетита, медиум решил сделать что-нибудь легкое и быстрое в приготовлении.

Послушно исполняя все его приказы, словно бы действуя на автомате, она разделась, сбросив с себя одежду, которую этим утром для нее выбрал медиум. Желание уснуть и не просыпаться не покидало ее. Даже когда из душа окатило ледяной водой, девушка не сразу осознала это и сделала теплее. Стеклянными глазами она смотрела на брызги, что бежали по стене. Холод уже проник внутрь. Ничего более не грело ее, система работала с перебоями. Она не хочет чувствовать это. Ей нужен огонь или, по крайней мере… Источник тепла. Девушка подняла руку, коснувшись пальцами груди, застывших от холода сосков, а другой медленно опустилась по животу и ниже…

Медиум выключил плитку и закрыл сковороду крышкой. Ной все еще была в душе, и мужчина обеспокоено вздохнул. Он решил, что пора вытаскивать ее оттуда, когда что-то отвлекло его.

На стареньком телевизоре стояло несколько фотографий в деревянных рамках. Но привлекло его именно то, что находилось в центре. Семейное фото — отец, мать, старший сын и маленькая дочь. Он уже видел несколько их совместных фотокарточек, созданных в разные периоды жизни, поэтому легко узнал Глена и Ной. С мужчиной медиум знаком не был, но решил, что это их отец. Усмехнулся. Теперь понятно от кого вокруг мага эта атмосфера и рост…

Медиум замер, когда перевел взгляд, чтобы внимательно рассмотреть мать. Ему всегда было интересно, как выглядит эта женщина. Потому что, во-первых, она была тезкой его собственной матери. А, во-вторых, их отношения с сыном не складывались, но она имела очень сильное влияние на него. Хоть открыто не признавал и пытался не демонстрировать это, Глен всегда прислушивался к ее мнению. Они часто ссорились. Но их объединяла любовь к Ной. Женщина сделала все, чтобы девочка осталась в общине, а для мага таким местом стала Академия.

Он поднял руку, прикоснувшись кончиками пальцев к стеклу, за которым улыбалась женщина. В их доме была всего одна фотография матери. Она стояла у отца на рабочем столе. Мальчик любил незаметно пробираться к нему в кабинет, чтобы посмотреть на нее. Пока, в один момент, его не застукали. Заходить в это место было запрещено, но причина, которая побудила его сделать это, была еще хуже. Отец не кричал, он никогда не повышал голоса, что бы не случилось. Просто вытащил фото из рамки и порвал его на глазах у ребенка, а потом наказал, лишив ужина. Это воспоминание до сих пор живет в его сознании, хотя детали его и померкли. Чувства, что он тогда испытал невозможно было забыть…

Услышав скрип открывающейся двери и звук шагов, Виктор обернулся. Шум воды все еще раздавался из ванной, но Ной стояла в проеме, а глаза ее закрывала мокрая челка. Она была абсолютно голой. С волос, по коже бежала вода, образуя на полу лужу…

Демон опередила его действия, и даже мысли, быстро пересекая помещение. Мужчина столкнулся спиной с телевизором, из-за чего с шумом упали фотографии.

И почему он не предвидел такой простой исход? Все ведь было так очевидно… Не надо было оставлять ее одну. Нельзя сейчас поддаваться этому, но… Слишком поздно. Ведь всегда так сложно было держать эти чувства запертыми где-то в глубине, чтобы не повторить своих ошибок вновь. И сейчас он просто не может сопротивляться её напору, отвечая. И приходит в себя только, когда она уже опустилась на колени, расстегивая ремень его брюк…

— Перестань, Ной… На самом деле, ты не хочешь этого, — Азимов останавливает ее, хватая за руки и опускаясь на пол. Она не сопротивляется. Виктор чувствует, как девушка дрожит.

— Мне холодно…

Все верно. Она просто запуталась. Решила, что таким образом согреется. Однажды, эта девушка спасла его, одолжив на время свое тело, теперь его очередь спасать ее. Но именно поэтому он прекрасно знает, что это иллюзия, ловушка. Да, им будет жарко, но после этого тьма лишь станет глубже, а там нет тепла, там — пробирающий до костей холод, и удушающая пустота. Падение, которое не прекращается, никогда…

— Я знаю… Но поверь мне, это путь в никуда, — он полностью садится на пол, выпрямляя ноги, снимая свой черный плащ, мужчина накидывает его на плечи девушке, и ткань подклада моментально впитывает воду в себя, — Иди ко мне… Я согрею тебя.

Ной ложится ему на грудь и медиум обнимает ее, крепко прижимая к себе. И начинает о чем-то говорить. Его успокаивающий голос раздается в пустом помещении, заполняя его, как и биение сердца, что проникает ей в душу…

— Что это?

Он приподнимает плащ. Небольшая бабочка незаметно примостилась на её спине, чуть ниже плеча, раскрыв свои красивые черно-серебристые крылья. Он провел по ней пальцами, которые скользнули по гладкой коже поверх рисунка. Виктор усмехнулся:

— Знаешь, даже после смерти, ты такой проблемный.., — потом он обращается к Ной, — Надо выключить воду, и найти во что тебе одеться. Еда стынет, ты ведь со вчерашнего дня ничего не ела. А потом… Давай прогуляемся, Ной — подышим свежим воздухом.

Они делают так, как он сказал, и, в конце концов, выходят на улицу. День медленно угасал, но все еще было светло. Тишину нарушало плескание волн, бьющихся о берег. Фонариков стало больше. Когда Виктор смотрит вдаль, пытаясь разобрать, что за мерцающий силуэт приближается к ним, то понимает, что зря затеял все это.

— Это уже не просто невезение. Госпожа Фортуна явно ненавидит нас…

Ной поднимает взгляд. В ее глазах отражается пламя, танцующее на воде. Она вспомнила, где уже видела нечто подобное — в далеком прошлом. Тогда хоронили одну из Старейшин. Пожилую женщину, которая часто кормила Ной сладостями и хвалила девочку за её голос. Для Ной пение было способом выплеснуть эмоции. В детстве она любила напевать при любом удобном случае.

Виктор никогда не спутает ее пение ни с чем. Плескание волн, свист ветра в перьях летящей птицы или треск огня. Оно подобно звону сотни колокольчиков. Голос демона наполнен магией. Он поднимает множество ярких искр с земли, и они кружат в танце, стремясь ввысь.

Но ее пение слышат не только те, кто стоит рядом. Оно будит тех, кого не следовало бы тревожить. Они поворачивают свои головы, похожие на обезьяньи, выглядывая из огня. Расправляют крылья, маленькими лапками приглаживают топорщяющуюся рыжую шерсть и летят к ним. Темные глаза — бездны, в них играет озорной огонек. Их приторные голоса заманивают в глубины, из которых не выбраться…

«Никогда не пой рядом с умершими», — точно, так сказал брат. Теперь она вспомнила. Они также стояли на берегу. Он всегда вел себя взрослее, чем был на самом деле. Но рядом с ней, Глен менялся — становился наполовину ребенком, а наполовину волшебником из старых сказок — тем, что творит чудеса и показывает фокусы. Пытаясь отвлечь ее от грустных мыслей, маг поднял руку и через несколько секунд на его палец села бабочка. Что бы он не делал, для Ной это казалось чудом.

Но сейчас его нет рядом с ней. И теперь это не изменится…

Виктор не может разобрать, что они говорят. С его места не видно, но Ной уже на крючке — в её глазах туман, и она делает шаг к берегу. Они благосклонны к демону и предлагают сыграть. Но медиум понимает, чем закончатся эти игры. Он хватает её за руку и обнимает за плечи сзади, не позволяя идти дальше. Они шипят и злятся на него, пока…

Яркая вспышка света ослепляет. Они улетают с писком, словно обожглись обо что-то горячее. Виктор открывает глаза и поднимает взгляд. Черная бабочка медленно кружится в воздухе, улетая вдаль — это то, что видит Ной. Для медиума сцена несколько отличается — яркие пятнышки отражаются в линзах очков, улыбка медленно расплывается и исчезает. Мужчина сильнее прижимает девушку к груди. Демон протягивает вперед руку и пытается сделать шаг, но что-то мешает ей.

— Ты нужна мне, Ной… Прошу тебя, не иди туда, — она слышит его голос, останавливаясь. Хочется кричать, но не хватает воздуха — душат слезы. Виктор хотел бы сказать, что все будет хорошо, но это не так — ничего уже не будет «хорошо», этот мир отобрал у них еще одного близкого человека…

Они все продолжали стоять так даже когда на небе стали появляться звезды. Заметив какое-то сияние, медиум поднимает голову — вода светится, словно бы укрытая белым ватным одеялом. Потом он чувствует, как ее тело обмякло в его руках. Девушка потеряла сознание. Он взял ее на руки и понес в хижину. Бабочки более не было на ее спине…

Глава 1.2 Двадцатое июля

Ной проснулась на следующее утро все с той же головной болью, температурой, что слегка превышала обычную, и легкой слабостью во всем теле. Виктор носился с ней, словно со смертельно больной — обеспокоенный, потрепанный, уставший. Заставил позавтракать, каждые две минуты менял холодные компрессы, спрашивал нужно ли чего или как самочувствие.

«Как курица-наседка со своими птенцами», — пожаловалась Ной, в очередной раз убеждая, что все «нормально», но так ни разу не взглянув ему в глаза. Чтобы не рисковать, они решили уехать сразу же после завтрака…

Алекс быстро догадался кто виновен, когда услышал о результатах вскрытия. Связался с гомункулами и они подтвердили его догадки. Когда алхимик пришел в палату, тела там не было. Потом ему удалось выяснить, что ее забрали сотрудники «Маяка» и на сердце отлегло. Он прекрасно знал, что Ной ни к кому не питала столько ненависти, сколько к Юлию и все же, при встрече рассказал ей правду. Этот сумасшедший ученый пытался убить ее, а теперь лишил брата. Разве может она простить его после этого или оставить все, как есть? И ей даже не важна причина. Но ее праведные порывы остановили начальники, пообещав, что разберутся сами и так просто это не оставят. Они ответственны за нее, поэтому не дадут ей рисковать безопасностью города ради эгоистичных побуждений. Тем более сейчас — после Волны, когда Эфир все еще нестабилен, как и ее состояние. Если сила вновь выйдет из-под контроля, на этот раз они будут вынуждены убить ее. Если она не может дать гарантий, что этого не произойдет, ей придется уступить. Ной помнила ужас, охватывающий ее всякий раз, когда она осознавала степень причиняемого ей зла, поэтому, даже при сильном желании поступить по-своему, не стала перечить, оставив убийцу на сестер.

Было два способа кремации — закрытый и открытый. Первый предполагал, что тело сожгут в печи, а перед этим с умершим можно будет попрощаться в траурном зале. Ной же хотела развести огонь сама. Для нее это был последний шанс нормально и не торопясь попрощаться с братом. Сделать для него что-то своими руками. Ей все еще было больно от того, что она не смогла ничем помочь ему в последние минуты жизни.

При открытом способе кремации тело умершего обкладывали деревянными досками с нанесенными на них заклинаниями, смоченными в специальной жидкости. Проводилось это на берегу реки за городом. Обширное несгораемое пространство и прямой доступ к воде делали это место идеальным для погребальных костров. На подготовку и сожжение необходимо было полдня, после чего все лишнее убиралось, а несгоревшие кости измельчались и смешивались с пеплом.

Сотрудники похоронного бюро объяснили ей, где нужно поджигать и какой силы должно быть пламя. Ной достала лист бумаги — сконцентрировавшись на чем-то было легче контролировать свои силы. Огонь появился рядом с ее пальцами, и танцуя, тянулся своими языками в небеса. Ной положила его в нужное место. Когда стихия охватила сооружение, всех присутствующих заставили отойти на достаточное расстояние. Первые несколько часов было людно, но, в основном, приходили те, кто был знаком непосредственно с Ной, чтобы выказать свои соболезнования. В этот момент она осознала, сколько, на самом деле, связей и знакомств успела завести за эти пару лет. Но никто из «Маяка» так и не появился.

В самом конце они остались одни. Девушка смотрела на дым, растворяющийся где-то высоко-высоко в небе. Тишину разбавлял лишь треск костра и плескание волн о берег. Она почувствовала, как Виктор встал рядом и сжала его руку в ответ. Потом ее обняли сзади. Лисица повисла на плечах демона, но вела себя гораздо спокойнее, чем обычно. Алекс же встал с другой стороны. Ной опустила взгляд и слабо улыбнулась им, благодаря за те чувства, что они питают к ней и беспокойство. Хоть ей и было тяжело от потери брата, но их любовь грела душу. Из-за этого чувства, их поддержки, слезы выступили в уголках глаз, а потом ручейками стекли по щекам. Ляо отпустила ее, а Виктор крепко обнял. Он все еще не мог вымолвить, что все будет хорошо и был способен только молча прижимать ее к себе, успокаивая присутствием и прикосновениями.

Им отдали урну с прахом только ближе к вечеру. Виктор заполнил бумаги, а девушка забрала останки. Ной уже связалась с родителями, и они договорились, что захоронят его вместе. Они только сейчас смогли добраться до Столицы. Еще им нужно было договориться о надгробии, решив поставить его рядом с могилой Рейны.

Виктор остановил мотоцикл возле пешеходного моста. Ной слезла с сидения, в руках у нее была коробка с урной. Улыбаясь, он снял с нее шлем. Девушка смотрела ему в глаза, не двигаясь. Ей было неловко оставлять его одного, после всего, что он для нее сделал. Возможно, ему бы хотелось присутствовать при этом событии, ведь они были лучшими друзьями, пусть и не общались последние пять лет. Но она была не уверена, что это хорошая мысль — прошло слишком много времени. Прочитав все у нее на лице, тот лишь потрепал ее по голове и подтолкнул к родителям. Ной оглянулась на него в последний раз и убежала.

Он стоял, опираясь на мотоцикл и смотрел на эту картину. Картину любящей семьи; трагедия лишь усилила их связь. Валентин забрал у нее брата, пока Ной, уткнувшись матери в грудь, вновь проливала свои слезы. Женщина нежно обнимала ее, улыбаясь. Мужчина стоял совсем рядом и с нежностью смотрел на них. Одно лишь их присутствие рядом в такой момент помогало демону не сойти с ума от горя, а выплеснуть все здесь и сейчас.

То, что испытывал Виктор, глядя на них издалека, невозможно было описать словами. Зависть. Боль. Но вместе с тем трепет от столь сильного чувства, которое один человек может питать к другому. Родители к неродному дитя. Ребенок к людям, что воспитали его. Перед ним был идеальный образ семьи, о которой он всегда мечтал, но никогда не знал. А если и было такое в его жизни, то слишком давно.

Что бы там ни было, прошлого не изменишь. Сейчас, увидев эти взаимоотношения, медиум до конца осознал, что для него сделал отец. Если бы, будучи сам маленьким, он узнал, что мать его бросила ради воспитания другого ребенка, который даже не имел с ней родственной связи, смог ли простить и принять это, как способен сделать сейчас, узнав и полюбив то дитя?..

Медиум почувствовал руку у себя на плече и отмер, оглянувшись. Ляо улыбалась, стоя чуть дальше. В руках у нее была банка с пивом. Алекс спиной опирался на двери кэмпера. Когда Виктор посмотрел на них, он выпрямился и залез в машину на водительское место. Даже не получив ни слова, мужчина понял все, что ему пытались донести. Он надел шлем, сел на мотоцикл и завел мотор, обгоняя фургон.

Когда Ной вернулась с кладбища в город, уже было темно. От мысли идти в квартиру и ночевать там одной стало не по себе, поэтому она пошла в «Ателье». Увидев их, обрадовалась. Меньше всего ей сейчас хотелось думать о чем-либо, в компании же можно было отвлечься от мыслей. Ной подошла к Виктору и села рядом с ним на мотоцикл, взяв за руку. Пространство освещало несколько напольных фонарей. Ляо болтала ногами на крыше кэмпера. Волк сидел на складном стуле и пальцами перебирал струны гитары. Алекс внимательно смотрел на это, стараясь научиться хоть чему-то. Его сосредоточенность поражала, казалось, он сейчас упадет, стукнувшись лбом об эту самую гитару. У Хэльсинга был талант к музыке, одно время он пел в группе, они выступали по ночным клубам и у них было много фанатов, но это было давно и сам он не скучал по тем временам, только по возможности дарить кому-то счастье своей игрой, поэтому такие посиделки ему были в радость, как и окружающим.

— Сходишь со мной завтра? — тихо спросила Ной Виктора, — Утром должны поставить надгробие.

Мужчина кивнул и обнял ее одной рукой, прижав к себе.

Этой ночью демон заснула в «Ателье» у него на коленях. Возвращаться в квартиру было слишком больно. Но это чувство наполняло даже ее сны, поэтому слезы лились из глаз. Виктор вытирал их, печально улыбаясь, всем сердцем желая, чтобы эти времена поскорее закончились…

Глава 1.3 Двадцать первое июля

Проснувшись, умылись и спустились вниз в кафетерий. Волк накормил их бутербродами с кофе. Ной чувствовала себя опустошенной, не было даже слез. Девушка потеряла мотивацию для любой деятельности, но она старалась улыбаться и отвечать на все обращения в свою сторону, не желая беспокоить окружающих. Виктор же мог лишь терпеть, наблюдая эту натянутую улыбку на ее лице, понимая, что ничего не может сделать. Это было ожидаемо. Потеряв одного важного человека, она лишилась сразу очень многого в своей жизни. Словно бы часть себя. Осознавая, что никому больше не восполнить эту потерю, все, что они могут — это ждать, пока боль утихнет, потому что она никогда не пропадет до конца…

После завтрака они вновь вернулись в «Ателье». Пытаясь убить время, Ной снова легла спать так же, как и ночью. Виктор же взял книгу. Так прошло несколько часов и уже перевалило за полдень. Медиум в два счета довез их до кладбища. Как и ожидалось, работы были завершены — рядом с крестообразным надгробием стояло еще одно, как раз в том месте, где они вчера закопали урну.

Ной, оставляя Виктора позади, подошла к могиле. Она присела рядом с мраморным памятником и подняла руку, коснувшись пальцами надписи с его именем. Что-то внутри нее оборвалось и слезы вновь вернулись, запросившись наружу, словно утром все еще оставалась призрачная надежда, что все это лишь плохой сон, а теперь, когда она увидела физическое доказательство его смерти, это чувство исчезло — ах, он и правда мертв; больше ничего не изменишь.

Заметив, как кто-то подошел к ним и встал рядом, Виктор поднимает голову. Напротив них Мэй Вон, в руках у нее револьвер Глена, который она направила на Ной. Медиум медленно поднимает руки и пытается спокойно поговорить с пришедшей, но она резко обрывает его истерикой. Кричит, обвиняя демона в смерти Глена. И о том, как она ненавидит ее. Почему не помогла ему, хоть и была рядом в момент смерти. Если бы только сама Мэй была там…

— Верни, — тихо говорит Ной, но ее не смог расслышать даже мужчина, что стоит совсем рядом, — Верни! Ты не имеешь права владеть им!

В ее глазах пламя адских костров. Ной резко встает на ноги и подходит к фениксу, хватая револьвер. Это была семейная реликвия. Во время потасовки кто-то из них случайно нажимает на курок. Выстрел. Оборачиваясь назад, демон слышит чей-то крик, лишь секундой позже осознавая, что это ее голос…

Глава 1.4.
Восемнадцатое июля

…Глен колебался. Но в один момент улыбка Рэйны в его сознании меняется на синие глаза Ной, и голову заполняет ее смех. Верно. Как он мог забыть, что для него важнее всего? Мужчина выдыхает, и со всей решимостью спускает курок. Внезапно, раскат грома, и молния ударила в землю, сбивая магическую пулю с нужного курса — так, что та лишь ранила демона, но прошла мимо. Она теряет равновесие и падает в открывшийся портал, который моментально закрывается за ней. Маг поднимает взгляд вверх, где в одном из окон видит до боли знакомый силуэт. Теперь все встало на свои места — он уже видел подобное явление в прошлом. Несколько секунд маг чего-то ждет, но ничего не меняется. Похоже, ученый все же обманул его. Глен чувствует, как раздражается. Сзади к нему подлетает бабочка, он поворачивается, поднимая к ней руку…

***

Ведьмы и колдуны — маги отказавшиеся от принципов. Изгнанные с Архипелага за проступки, которые невозможно было простить, они пользовались магией для собственного извращенного удовольствия. Объединяясь, называли себя Шабаш, и бесчинствовали по всему миру. Особенно, во времена Святой войны, когда померкла грань между запретным и разрешенным. Чувствуя ответственность за это, острова посылали своих людей с целью оказания помощи Внешнему миру — Полевых магов. Для Ной, воспитанной одними из них, изгнание было страшным позором, который она до сих пор тяжело переносила. И болью отозвалось слово «Сестра» из уст кривляющейся перед ней девушки…

Демон стояла через дорогу от пансионата. Вокруг не было ни души, хотя сегодня был особый день — должны были собраться близкие и друзья постояльцев. Это был ежегодный праздник. Время радостного смеха, счастливых улыбок и тепла. Так почему же сейчас здесь царит такая тишина?..

Представившись, как Чума — один из Всадников Апокалипсиса, ведьма рассказывала о своих деяниях, как о героических подвигах. Девушка неестественно двигалась. Она напоминала марионетку — куклу на ниточках, которую заставляют двигаться против ее воли. Но это было не так. Ей никто не управлял. Её желание убивать хорошо ощущалось даже на приличном расстоянии — несло смертью и кровью. Демона же от этих запахов выворачивало.

Ной не выдержала, когда она стала предлагать присоединиться к веселью, намекая, что они «одного поля ягоды». В мгновение ока преодолев расстояние между ними, демон вызвала из пламени меч и полоснула по диагонали чуть в стороне от ведьмы — так, чтобы лишь слегка задеть ее смолистые волосы. Девушка уклонилась и прекратила паясничать, почувствовав реальную угрозу для своей жизни. Улыбка исчезла с ее лица. Глаза демона сделались безжизненными, словно все эмоции ушли, оставив вместо себя только холод и расчетливость. Тяжелый двуручный меч, острый, как бритва, отразил, непонятно откуда взявшийся, солнечный луч, и словно бы заулыбался, предвкушая трапезу. Но, когда Ной выпрямилась и повернулась назад, ведьмы уже и след простыл. Обратившись крысой, она убегала прочь, только пятки сверкали. Решив, что нет времени преследовать неприятеля, девушка обернулась назад, окинув здание взглядом.

Когда Ной подошла ближе к пансионату, то почувствовала слабый удар током — местность вокруг была обнесена магическим барьером, который скрывал от глаз и мешал другим воспринимать действительность, то есть для окружающих этой улицы не существовало и что-то заставляло их обходить ее стороной. Похоже, демон была исключением. На долю секунды она почувствовала себя виноватой, словно все это было сделано с одной целью — привлечь ее внимание.

Внутри не горел свет. На полу в холле кровью нарисована печать. Раскрытая книга лежала в центре основного круга. Ной ее узнала. Общину, в которой девушка выросла, не зря называли Хранилищем — в Главной Библиотеке содержалось множество разных манускриптов и особое место среди них занимали те, которые имели скрытые свойства. Гримуары — магические тома, способные дать хозяину не только знания, но и какую-либо практическую силу. Когда их писали, магия была не больше, чем вымысел, но сейчас при сильной вере и правильном посыле все, что угодно могло стать заклинанием. То, что нечто подобное оказалось в руках чужака, тем более ведьмы, для Ной казалось чем-то невероятным и неправильным. Неужели что-то случилось в Общине?..

Поток беспокойных мыслей прервал шум сзади. Девушка, вздрогнув, обернулась, сделав несколько шагов назад. Это была женщина в форме медсестры и очках. Демон выдохнула с облегчением, когда узнала в ней свою наставницу. Но что-то в ее поведении заставило Ной вновь ощутить тревогу. Она ничего не ответила, когда к ней обратились, лишь прерывисто дышала и сгорбившись стояла, пока…

Удар кулаком в живот заставил женщину согнуться и отлететь на несколько метров, упав на пол. Но не издав ни стона боли, она медленно поднялась на ноги и вновь, так же внезапно и с такой же невероятной скоростью, напала на демона. Ной снова отбросила ее назад, но теперь не стала ждать, пока та вновь поднимется, а, оказавшись сзади, заломала ей руки за спину, удерживая.

Глаза ее вновь сделались безучастными, словно из них убрали все признаки жизни. Такое происходило время от времени — Ной словно бы теряла управление над своим телом и включался автопилот. Единственное, что было приоритетом в такие моменты — собственная безопасность: жизнь и здоровье. Женщина пыталась навредить ей и в таком состоянии демон была способна даже убить ее, если посчитает это единственно верным решением, но кое-какие отголоски здравого смысла все же оставались — результат ее действий не должен был сильно влиять на психическое здоровье «оригинала». Она прекрасно чувствовала опасность для жизни и никогда не переходила грань. Даже в тот раз…

Сила, с которой женщина извивалась, пытаясь освободиться, не соответствовала возможностям ее тела. В какой-то момент, Ной послышалось, как хрустят кости, и она ослабила хватку, чем позволила ей вырваться и снова напасть. Лицо остановилось всего в паре сантиметров от шеи девушки. По лезвию меча, проткнувшего сердце, текла темно-алая жидкость, залепляя пальцы. Но женщина не умерла, все еще пытаясь впиться зубами в мягкую плоть и словно бы совершенно не ощущая жуткой боли. Ной откинула ее назад, а потом подалась вперед и взмахнула мечом. У нее не было другого выбора, кроме как отрубить ей голову. Всему происходящему могло быть лишь одно объяснение — магический ритуал был завершен и результатом его стала какая-то мутация, превратившая женщину в неразумного монстра, жаждущего только человеческой плоти и крови. И в доказательство этого она перестала двигаться или хоть как-то проявлять признаки жизни.

Ной осмотрела холл, где было неестественно темно и пусто, а потом перевела взгляд на лестницу. Когда же она практически поднялась на второй этаж, звуки шагов и тяжелого дыхания стали более отчетливы. Стоило ей пройти вглубь, как все силуэты во тьме обратили на нее свой взор и двинулись навстречу. Демон